Обитатель Святого Владимира

      Дорога — это место, где все о чем-то думают. И не важно, кто ты: критик литературных произведений, продавец из булочной или магнат. Даже подростки, у которых, казалось бы, сплошной ветер в голове, могут слушать в наушниках музыку, погруженные в разные раздумья. Такова магия дорожной трассы. Она завладела и мною.       Старенькая «девятка» голубого цвета не спеша ехала на встречу деревне Святой Владимир, а дорога перед ней, словно река, разливалась перед моими глазами, особым способом гипнотизируя, заставляя погрузиться в размышления. В основном это были две проблемы — прошлое и будущее, вещи, которые по-настоящему всегда волновали человечество, не считая тягостных дум о настоящем.       Как и любой нормальный человек, я жалел, что у меня нет возможности поменять что-то в давно прошедших днях. Например, трагическую аварию, в которой погибла большая часть семьи Беликовых — мои сестры Соня и Каролина, а также мама. В нашей семье остались только я и Виктория, моя младшая сестренка, которая сейчас спит сладким сном на заднем сиденье автомобиля. Об отце и говорить нечего, он хоть и жив, но его для нас нет. А что на счет будущего... я не представляю, чего мне ждать от него. Вроде бы все ясно и понятно, планы четко распределены, но этого недостаточно, чтобы была какая-то уверенность. Все равно вся моя последующая жизнь покрыта густым слоем тумана.       Должен представиться, меня зовут Дмитрий Беликов. Мне двадцать четыре года, я — священник. Некоторые люди, с которыми мне удосуживается общаться, из-за этого странно на меня косятся, не понимая моего выбора. А я и сам, если честно, не понимаю его. Недавно меня направили в деревню Святой Владимир, забытую всеми местность в Сибири, где церковью заведуют из моего родного города Бийска. Уже множество десятилетий, сколько стоит там эта церквушка, из Бийска туда направляли священников не слишком высоких чинов для присмотра. Последний раз туда направляли служителя лет пятнадцать назад, но недавно он скончался, не знаю от старости или от чего-то еще. Теперь моя очередь там работать.       Меня обрадовала и в то же время огорчила перспектива этого переезда. Огорчила из-за того, что в Бийске я провел всю свою жизнь, а покидать насиженное место всегда расстраивает. А радость во мне зарождалась от возможности узнать что-то и кого-то нового. Бийск для меня хоть и родной, любимый город, но я там все знаю, даже каждую бездомную собаку. Возможность куда-то перебраться воодушевляет, дает свежий глоток воздуха, пусть я и еду не на Кубу, а в деревню.       На заднем сиденье послышалась возня. Виктория вылезла из под олимпийки, которой укрывалась, и широко зевнула. Оглядевшись вокруг туманными глазами, она стала поглядывать на дорогу.       — А сколько еще ехать? — хрипло спросила сестра. Она, как и я, не любила своего сокращенного имени. Если нас кто-то называет Викой и Димой, мы бесимся, считая, что полные имена звучат более правильно и красиво. Часто приходится объяснять это людям.       — Еще пару часов, — ответил я, смотря на встроенные часы в машину.       Виктория недовольно надула губы и сгорбилась, всем своим естеством показывая, как она недовольна. Меня всегда только забавляло, как девушки и женщины злятся, никогда не видел от любого существа этого пола настоящей агрессии, ярости, злобы. Только напущенный вид, чтобы все окружающие их пожалели, посочувствовали им и сказали, какие же они бедные и несчастные. Я улыбнулся, смотря на сестру в зеркало заднего вида, ведь у нее этот напуск всегда выглядел через чур забавно.       В затерянную местность, где на пути нам больше не попадались машины, а старинный асфальт был треснут и из него пробивалась трава, мы попали менее, чем через два часа. Оказывается, эта железная развалюха еще может поддать газку. Мы проехали последние посадки из берез и подкатили к реке. Она была широкая и бурная, через реку стелился большой каменный мост, выглядевший так, как будто его построили еще в средневековье. Около моста красовалась большая и ухоженная табличка с названием «Шесть». Вначале я испугался, решив, что это название населенного пункта и мы не туда приехали, но потом до меня дошло — это наименование самого моста. Видимо это не просто постройка, раз он носит собственное название. Только почему цифра шесть, а не, допустим, пять? Нужно будет разузнать у жителей Святого Владимира.       Автомобиль был уже на середине моста, как остановился, еще тихонечко проехав по инерции пару метров. Мои брови сразу сползли к носу, изо рта вылетело тихое «хм». Рука сразу же потянулась к ключу зажигания, но попытавшись завести «девятку» несколько раз, я понял, что она не хочет поддаваться. Мотор откашливался как восьмидесятилетний курильщик — тяжело, болезненно и задыхаясь. Я пожалел, что не проверил машину перед отъездом.       Выйдя из автомобиля, попадая прямо под жаркие лучи заходящего летнего солнца, я открыл крышку капота своей железяки. И замер. Я совсем не представлял куда смотреть, что делать. Многие мужчины меня не поймут, но я не разбираюсь в машинах. Меня и научиться водить заставили чуть ли не силком. Я всегда был человеком духовным, также занимался боевыми искусствами, но ни как не мог поладить с техникой. Когда сестра купила себе планшет, ей стали приходить на него СМС со звуком «о-оу», и серьезно, так и хотелось первое время издать звук в ответ: «Изыди, Шайтан!»       Печально покачав головой, сделать я все равно ничего не смогу, вернулся в машину к грустной Виктории и нащупал в кармане джинсов сотовый телефон. Найдя в телефонной книжке нужное имя, нажал на кнопку вызова и приложил трубку к уху, слушая равномерные гудки.       — Да? — настороженно ответили на том конце линии. — Дмитрий, это ты? Вы доехали?       Я позвонил главному батюшке в церкви, человеку, заведующим всем — Отцу Василию. Вне службы и прочих официальных собраний его все называли просто Васей, хотя я при этом чувствовал неловкость, ему почти шестьдесят пять лет. Но это было его собственное желание, для самоуверенности, что он еще молод. Поэтому я всячески избегал произношения его имени.       — Да, это я, здравствуйте, — мне пришлось откашляться. — У нас возникли непредвиденные обстоятельства — машина сломалась. У нас нет возможности ее починить, поэтому не могли бы вы связаться с кем-то из деревни и попросить помощи, если можно?       Какое-то время в телефоне слышалось молчание и тяжелое дыхание, потом голос спросил:       — Где вы находитесь?       Я посмотрел на карту, что была разложена на пассажирском кресле, для определения более точных координат.       — Мы всего в паре километров от Святого Владимира, на мосту «Шесть».       — Ага, — по интонации отца Василия было слышно, что он задумался. — Я свяжусь кое с кем, за вами пребудет помощь. Вы с сестрой сможете подождать какое-то время?       — Да, конечно. Будем ждать. Спасибо, — кладя трубку я словил себя на мысли, что его голос звучал странно и даже подозрительно.       Обернувшись к Виктории, я увидел в свою сторону взгляд, который мысленно пристреливал меня. Сестре с самого начала не понравилась идея переезда, а здесь еще эта непредвиденная поломка машины. С упреком взглянув на нее в ответ, мол я-то здесь при чем, стал ждать нашего спасителя. Мы с Викторией могли бы и сами протопать пару километров, но в машине много ценных вещей, упакованных в коробки и чемоданы, а уровень здешней преступности не хотелось бы выяснять на личном опыте.       Скоро солнце окончательно скрылось за облаками, оставляя на горизонте карамельную полоску света, но и та была с нами недолго. Все вокруг окуталось тьмой, растения — разные деревья и кустарники, — из яркого зеленого и салатового приобрели грязный оттенок, их безобидные ветки превратились в худющие и когтистые пальцы разной нечисти. Температура понизилась слишком низко для начала июня, изо рта шел пар. Виктория опять уснула, оставляя меня один на один с тишиной и звуками бурлящей реки, которая не придавала окружившему меня безмолвию окраски, бурное течение было будто из другой вселенной. В какой-то момент по мосту пополз легкий шлейф тумана, он поднимался от реки, откуда-то из недр земли. Его легкая пелена постепенно превратилась во что-то всепоглощающее, неестественное, непроглядное. Мне даже перестали быть видны края моста, я забоялся, что если здесь будет проезжать другой автомобиль, то непременно нас собьет из-за плохой видимости. Поэтому я включил фары. То, как они освещали туман, создавало потустороннее впечатление.       Прошло уже много времени с тех пор, как я позвонил Отцу Василию. Решив набрать его еще раз, я услышал в ответ женский голос, сообщающий, что этот номер недоступен. Я разозлился, даже подумал, что он нас кинул. Но он не мог, мысленно твердил я себе. Возможно, дело в неточности карты, и до деревни ехать нужно больше, чем пару километров. Главное ждать.       Тишина уже начала давить на уши, как я услышал по камню звук каблуков. Он был звонким, с небольшим эхо, и сильно разрезал собой пространство. Я сразу же приободрился, наклонился и стал всматриваться в мост, чтобы увидеть фигуру. Но никого не было. Только звук женских каблуков приближался и приближался. Я решил выйти из автомобиля и встретить даму. Шагнув из машины, прямо в густой туман, у меня сложилось чувство, что я ступил в сугроб снега. Туман, который не должен обладать какими-то телесными свойствами, был ледяной, волоски на руках покрылись микроскопической корочкой льда. Опять я подумал, что все это не естественно.       Вдалеке показалась фигура, мне пришлось хорошенько прищурится, чтобы разглядеть ее. Это оказалась девушка на высоких шпильках. Не думал, что на деревенских дорогах можно носить такое не сломав при этом ноги. Но, возможно, в Святом Владимире с этим все нормально и дороги там отремонтированы. Чем ближе подходила девушка, делая ко мне на встречу шаг за шагом, тем отчетливее я ее видел. У нее было стройное тело с хорошими формами, если снять каблуки, девушка будет невысокого роста. Всю ее фигуру окутал туман, облепил со всех сторон, и казалось, что он светится рядом с этой дамой голубыми и просто искрящимися оттенками. Я списал это на эффект от фар. Незнакомка была одета в черное платье обшитое множеством кружев, наряд доходило длиной до колен, рукава по локоть. У нее был вырез, хорошо подчеркивающий пышную грудь. Я сразу же отвел глаза, мне нельзя на это смотреть.       Подул легкий ветерок, который, в отличии от всего происходящего сейчас, ощущался естественно. Только сейчас я заметил, что на длинных распущенных темных волосах девушки был черный ободок, с которого на лицо падала сетчатая вуаль. Сетка была достаточно широкой, чтобы увидеть лицо леди Х, но ночь и падающие тени делали свое тело, вместо лица — глаз, носа, губ и т. д., — я видел сплошной черный сгусток. Девушка приподняла руку, на которой была перчатка из тонкого кружева, и поддержала вуаль, чтобы ветер не снес ее с лица.       — Здравствуйте, — сказал я, когда фигура остановилась передо мной.       От леди Х в ответ не поступило ни слова.       Она стояла не шевелясь, наклонив голову набок, как бы изучая меня. В попытке рассмотреть лицо девушки, я не увидел ничего, кроме темноты, которую отгораживала от внешнего мира вуаль. Опять окликнув девушку, я не дождался от нее реакции. Она стояла как пугало, которое местные жители поставили на дорогу для отпугивания нежеланных туристов. Но я видел, как она шла, мне не могло это показаться. Помахав перед девушкой рукой, я подумал, что ее надо бы отдать в один из магазинов одежды в Бийске для работы манекеном. Мне стало не по себе, фигура даже не дышала. Оглянувшись на автомобиль, ища поддержки в Виктории, я обнаружил, что она все еще спит.       Повернувшись назад к этой до крайности странной особе, я хотел потрогать ее, например взять за руку, чтобы хоть как-то растормошить. Но стоило моим пальцам лишь шелохнуться, как девушка целеустремленно зашагала к машине. Это было настолько резко, что я отшатнулся. Она подняла капот и сунула одну из рук в недры машины, совсем не заботясь о тончайшем кружеве перчаток. Послышалось металлическое лязганье.       — Эм, — я тоже подошел к «девятке», — извините, вас послал человек по имени Василий?       Еще раз осмотрев наряд девушки, я подумал, что ее, видимо, сорвали с какого-то праздника. Может поэтому она и выглядит такой... расстроенной?       — Спасибо, что пришли помочь. Я вам очень признателен. И также извиняюсь, если сорвал ваши планы.       Я хотел как-то завести разговор, но девушка совсем не желала со мной разглагольствовать. Ей что, рот зашили? Это, между прочим, очень неприличное поведение. «Ты что, у нее нет рта. У человека, не имеющего лица, не может быть рта».       Через пару минут рука незнакомки вылезла из капота и она закрыла его. Все такой же целеустремленной походкой она подошла к водительской двери, заглядывая в открытое окно. Еще одно проявление плохого воспитания. Да меня в какое место посылают, что там за люди? Леди Х внимательно все осмотрела, как мне показалось, она задержала взгляд на небольших иконках, весящих на зеркале рядом с ароматизатором «Елочка». Тело девушки напряглось, когда она увидела на заднем сиденье мою сестру; кажется, дама не ожидала ее здесь.       В конце концов женщина в черном отошла от автомобиля, давая мне возможность сесть в него и уехать с этого моста.       — Это все? Можно ехать? — Фигура положительно кивнула, впервые хоть как-то устанавливая со мной контакт. — Спасибо.       Я заметил, что девушка пришла пешком. Теперь понятно, почему я так долго ждал — два километра на таких шпильках. Бедняжка, у нее не болят ноги? Отец Василий что, не мог послать кого-то с машиной? Ну или хотя бы на крайний случай с конем!       — Вас довести назад до деревни?       В ответ опять тишина и поза чучела. Не хватает только ворон рядом.       — Вы уверены?       Молчание.       Я скорее забрался в автомобиль, где не ощущался холодный туман. Мне не хотелось оставлять здесь девушку совсем одну, но инстинкт самосохранения подсказывал убираться с этого моста «Шесть». Мотор завелся легко, как будто машину только купили. Когда колеса выехали с каменного моста и принялись двигаться по обычной дорогое, сквозь ветер я услышал крик вслед:       — Добро пожаловать в ад!