свалка

концерт и так-то был не слишком короткий, а этот - самый финальный, самый завершающий, и он просто не может закончиться рано, а после конечно не свалишь сию же секунду, никогда так не получается, даже если хотеть. чихо-то одновременно и хочется, и нет; и даже не только потому что каждый раз ему ужасно нравится все постконцертное усталое перетирание. просто ехать туда, куда он едет, ему тоже примерно пополам хочется и не очень. концерт длинный, но кто бы сомневался, что пусанская семейная посиделка намного длиннее, кто бы сомневался, что когда чихо подъедет сюда в своем вэне, вокруг будет много потертых машин, а в доме будут гореть все окна разом. чихо чуть колеблется, водя пальцем над кнопкой звонка в катоке, и в итоге все равно просто отправляет бессмысленный смайлик с самим собой, потому что звонить, стоя практически на пороге, вроде довольно тупо, а себя он все равно не отправляет больше никому. впрочем, джэхё открывает с такой скоростью, будто можно было вовсе не писать, и не звонить, и даже в дверь не стучать - как чувствовал, что пора. - недостер, - хмыкает джэхё вместо приветствия, размазывая большим пальцем остаток подводки у его левого глаза. сам джэхё контрастно обыкновенный и домашний, даже без вечной тоналки на лице. серая футболка на нем нисколько не отличается от еще множества таких же в его шкафу, но чихо почему-то абсолютно уверен, что вот конкретно эта еще ни разу из пусана не выезжала, и оно тоже делает джэхё невозможно далеким от всех его концертных перипетий. немножко странно осознавать, что вчера был сеул, и сегодня был пусан, и завтра будет тэгу, и везде чихо думать про то, какой он и что показывает окружающим, когда непосредственно сейчас есть только отчаянно небритый (тоже кто бы сомневался) джэхё в мятой футболке и потертых джинсах штанах. и они оба тут по крайней мере какое-то время совсем не по работе, а вполне себе просто так. чихо сердито трет глаз сам, а потом так же сердито обнимает - почему вообще даже тут он это должен делать первый, когда на самом деле так уже сонно, что заснул бы прям вот на пороге носом джэхё в шею и чтобы тот ему волосы перебирал, как он делает. - если что, то просто и чусок совсем недавно был, и день хангыля только вчера, и ну вообще часто так, если я приезжаю, - почти виноватым голосом говорит джэхё ему рядом с макушкой. чихо наверное сто лет уже от него таких интонаций не слышал, и с чего им сейчас снова появляться - непонятно совершенно, и очень тянет его укусить вот прямо в плечо, но вряд ли пресловутая толпа родственников, которой чихо ещё в декабре пугали, оценит. толпа меж тем оказывается действительно толпой и с непривычки немножко оглушает; не особо спасает даже застарелое воспоминание о сборищах в доме отца кёна в те далекие времена, когда чихо с кёном еще были одного роста. может быть, уже слишком много лет прошло, может, чихо тогда не вполне осознавал масштабы, а может, дело просто в том, что не все те люди были родственниками и уж точно они не были из пусана. чихо вдруг обнаруживает себя где-то в кухонном углу и одного - кажется, джэхё уволок то ли двоюродный брат, то ли троюродный дядя, разбираться во всех этих людях сейчас он точно не готов. у них дома все было легко и просто - он, мама, брат, отец, иногда бабушки и дедушки, всяко даже при большом желании толп не получится. в Пусане наверное наоборот иначе не бывает. немножко странно осознавать, что вокруг куча людей и все эти люди концентрируются исключительно на джэхё, ни капли не интересуясь им. обычно получалось, что либо внимания от окружающих прилетало им обоим, либо всем что-то надо было от чихо, а джэхё сидел в айпаде, сосредоточенно кусая губы и ставя рекорды в какой-то очередной игрушке. друзей самого джэхё на толпу никогда не набиралось, и чихо бы сильно удивился, если б тот от такого расстроился. большие шумные компании были всегда больше про чихо, но может быть именно потому что джэхё слишком привык к этой конкретной - где его иногда хватают за волосы, громко спрашивают подвыпившим голосом неловкие вопросы, а мама через его плечо жалуется, что он опять зажилил ей денег на спа. чихо от нечего делать разглядывает все вокруг, рассеянно шарясь взглядом в поисках чего-нибудь на заморить червячка (глупо, наверное, ожидать, что все пусанские родственники ему что-то оставили?), и натыкается взглядом на старый-старый их плакат, висящий на холодильнике. тэилю пририсованы усы, пак кёну свиные уши, а от него самого маркером идет стрелка по гладкой поверхности дверцы с подписью 10.10, как будто кому-то было важно не забыть, что он сегодня заявится. и джэхё ничего не надо было такого писать, он забыть не мог в любом случае, и думать, что кому-то еще в этом доме хотелось про его приезд помнить - странно уже невероятно. - в мультиварке рис и мясо, - говорит мама джэхё уже через его плечо и тянется мимо локтя чихо за каким-то подносом. выходя прочь, она аккуратно стирает бумажным полотенцем надпись на холодильнике. ну правильно, да, зачем ей эта памятка, раз он уже тут. мультиварка вся незнакомая, чихо не помнит вообще, чтоб ему приходилось с такими агрегатами общаться, и он конечно случайно путает кнопку, а джэхё через хрен знает сколько метров и людей, которых он как раз в коридоре выпроваживает прочь, конечно все видит и смеется на весь дом. и никому конечно не объясняет, почему. выпроваживание толпы пусанских родственников тоже - кто бы сомневался - быстро проходить не может, так что у чихо куча времени ни о чем. например, на то, чтобы найти на втором этаже тесный балкон и оттуда смотреть, как машин рядом становится меньше. джэхё появляется внезапно - чихо вообще не успевает заметить, как его уже вдруг обнимают сзади. джэхё сцепляет руки у него на животе и так и стоит молча, очень близко и очень тепло. и очень шумно сопит чихо в ухо. - хорошо, что приехал, - говорит он совсем неразборчиво куда-то рядом с кадыком, а потом наконец-то целует там же, и это одновременно очень хорошо, потому что сколько ж можно ждать, и невыносимо, потому что зачем он так осторожно, ну подумаешь выступать завтра. чихо переводит дыхание и улыбается, глядя в луну: - еще зимой же сказал, что буду просить свози меня в пусан. - летом, - джэхё фыркает щекотно, когда тыкается ему носом за ухом. чихо очень хорошо ощущает, что джэхё пытается угадать направление его взгляда, чтобы посмотреть туда же, и наверное так можно было бы черт знает сколько простоять, рассматривая мутную луну вместе. не мосты все эти его любимые, конечно, но сойдет. джэхё зевает, трется носом все там же и повторяет гнусаво: - отличное лето десятого октября. да хоть тридцатого ноября, думает чихо. у него точно сейчас еще лето - то ли потому что тепло, то ли потому что таки в Пусане. вполне же можно так, чтобы лето каждый раз, когда ты в Пусане, особенно если ты там хотя бы на одну ночь низачем и просто так. - хочу сводить на море, - бормочет джэхё, ловя его волосы губами. - тем более, раз как бы лето. но тебе спать же надо? чихо накрывает одну из джэхёшных ладоней у себя на животе своей и хмыкает, переводя ее под толстовку. спать надо, наверное, да. джэхё нерешительно водит пальцами ему по голой коже, засовывая под плотную ткань и вторую руку тоже, и на самом деле правда так хочется уже, чтобы он там не только пальцами потрогал и чтобы чихо уже можно было его трогать где и как вздумается. чихо разворачивается к нему лицом, наконец-то кусает в губы нетерпеливо и шепчет, трогая их языком: - на море в другой раз приеду.