Упавший с неба

Утро Жана началось с тошноты и рвоты. Глаза были красные, кожа покрылась пятнами. Капрал Жан был выведен из строя. В обнимку с белым другом он понял, что это было — это были грибы, те самые, которые хвалила Саша, те самые грибы, из которых она сварила похлёбку вчера... Кирштайн проклял всю охотничью сноровку и все охотничьи приметы. Всё, чего он так страстно желал это была свобода... от белого монстра, который держал его в заложниках. И тем же временем близился завтра, весь состав был в сборе и пил чай или молоко с булочками, но не Жан... Микаса ждала одного из капралов минут 20, пока не появился Эрен. — Эрен, ты не знаешь, где капрал Жан? — на что тот пожал плечами, потом почесал затылок. — Девчонка из лазарета обещала следить за ним, — стоило ему это сказать, как в столовую зашла Ирник. — Солдат Самуэль, вы вчера ночью должны были следить за здоровьем капрала Кирштейна, — девушка выпала из забвения и с ужасом помчалась в комнату капрала. Ступеньки нелепо и громко скрипели под девичьей ножкой. Ворвавшись в комнату без стука, она замерла: капрала нет, и лишь записка прибита бритвой к стене: «Саша, я выпущу твои кишки и сделаю из тебя колбасу. КЖ». Ирник побежала в туалет, где её ожидала ещё более весёлая картина: капрал, сидящий возле туалета, цвет лица почти жёлтый и очень уставшие красные глаза. — Капрал. Простите. Я без стука, — Самуэль только хотела отвернуться, как... — Да ничего, — Кирштайн слегка улыбнулся и ушел сразу же в диалог с туалетом, —буээээ... Передай лейтенанту Александре Браус, что если, буэээ, решила меня отравить, то пусть делает это крысиным ядом или цикутой, а не грибами, буээээ. — Жан был жалок,казалось что вот-вот его вывернет наизнанку и он умрёт. Психанув, Ирник выбила стекло в туалете и с помощью маневрирования слетела на первый этаж, где лазарет, взяла лекарства и полетела обратно. Пускай Жан ненавидел пилюльки, но в этот раз он был счастлив, что они есть... Кое-как выбравшись из туалета, он оделся и приполз в столовую. Салатово-зелёная рубашка была почти в тон его коже, он сел и попросил куриного бульона. — Лейтенант Саша Браус, — на что картофельная голова откликнулась, — Жан единственный, кто получил отравление средней тяжести после Вашей похлебки из грибов, — Саша пожала плечами и лишь потом вспомнила, что добавила перец в тарелку Жана, а перец с этими грибами создает смертельный яд... Саша упала в обморок, а Жан, попив бульона, пошел спать. Эрен же, посмотрев на этот цирк, пошёл к Марко. Он постучал аккуратно в комнату, зашёл. Бодт, уже одетый в форму, сидел и ожидал своего капрала. — Рядовой Марко Бодт, на выход, — Марко быстро встал, отдал честь и быстрым шагом вышел из комнаты. Дождавшись главу отряда, он пошёл за ним следом. Ступеньки почему-то прогибались друг другу навстречу, будто кто-то идет прямо на них: Йегер столкнулся с Кирштайном, Бодт замер. Двое капралов схватили друг друга за грудки, готовые вот-вот повышвыривать друг друга в окна, только жаль они маленькие и готические. Пока двое друг друга материли, Марко смотрел на Жана. Смотрел, как двигаются его щёки. Смотрел, как раздуваются ноздри. Смотрел, как бьётся сквозь кожу артерия... Он был очень похож на... — Лошадь, — все замерли, — капрал Жан, Вы похожи на лошадь, — после чего Марко залился смехом, а Жан почувствовал себя кадетом... Марко вместе с Йегером ускользнул в тень ступенек на кухню, а Жан стоял и плакал.