Упавший с неба

После обороны Троста многих уже нельзя было увидеть, найти в живых. Они погибли, но семьи об этом не знали и поэтому нужно было сообщить. Вот и получилось так. — Жан, ты как? — к нему подошел какой-то гвардеец, с которым он познакомился совсем недавно. — Так себе, — парнишка продолжал сжимать в руке кусочек тела друга. — Просто мы сейчас собираемся разносить похоронки... И мы тут насчёт Марко подумали, — сидящий поднял голову на гвардейца, — В семейство Бодтов тебе лучше всего донести похоронку. Жан замер, поджал губы и тяжело вздохнул. — Ладно, я сделаю это, — он встал с пола и, забрав похоронку, стал собираться в путь. «Я не налажаю, я просто отдам письмо и уеду!» — говорил себе в мыслях Жан. — «Нет, так не пойдет.. Он же мой лучший друг.. был.. Так! Возьми себя в руки, тряпка, а то ною хуже Армина!» — парень встряхнул головой и, ударив лошадь по бокам, ускорился. — «Внутренняя стена Роза. Внутри безопаснее ехать, ведь снаружи моей жизни грозят титаны. Мне надо сделать это как можно скорее..» Он скакал так быстро как мог, оставляя позади промышленные городки и простые селения. Плащ свободы развевался на его широкой спине подобно крыльям. Люди оборачивались и смотрели ему вслед — просто видеть солдата свободы было для них большой редкостью, особенно подростка. Птенца, который только их приобрёл, приобрёл эти крылья. А Кирштайн несся в Джинай. За неделю он точно добрался. Было страшновато: ведь люди были против разведки, против тех, кто спасал их города, кто рискует собой ради других, кто нес колоссальные потери, тех... Кто дерётся за жизнь до последнего вздоха, до последнего крика.. Жан внимания не обращал на выкрики вслед. Однажды на него даже попытались напасть, но когда он повернул голову со взглядом полным боли, люди замерли.. Синий вечер и зеленый плащ отсвечивали, придавая его глазам нереальный ярко-желтый оттенок. Попав на родину друга, он посмотрел на сам город. — Ещё цел, — сказал он себе. Было страшно отдать это письмо. Было страшно увидеть радостную мать Марко, а потом наблюдать её убитой принесённым им несчастьем.. Несмотря на сковывающую тело панику, он одёрнул себя и сдал лошадь в бесплатную конюшню гвардейцев. — Здравствуйте, — сказал он, зайдя в штаб. — Здравствуй, солдатик, — его встретил высокий мужчина лет тридцати восьми. Его лицо было слегка усыпано веснушками, тёмные волосы были собраны. — У меня есть вопрос, — Жан сглотнул. — Мне необходимо увидеться с семьей Бодтов. — Правда? Вот повезло, а я её глава. У меня скоро обед, вот и устрою вам встречу со всей семьёй, — мужчина широко улыбнулся, а парнишка помрачнел. Подождав еще пятнадцать минут, он вместе с Бодтом-старшим отправился в семью своего лучшего друга. — Если что, я Вольфганг, — парень кивнул. — Жан. И вот они входят в дом. В прихожую навстречу к ним выбежало два ребёнка. — Познакомься, Жан, это мой младший сын Марсель и дочка Мари. А сын постарше ушел в кадетский корпус. Должен вот-вот в полицию поступить! — Он сказал это гордо и радостно, но тогда Жан тихо и со скорбью молвил. — Не вступит... никогда, — отец возмущённо посмотрел на него. — Вот, держите, — он протянул ему похоронку. Бодт-старший сморгнул, стараясь отречься от слов парня, но, встретив серьёзный взгляд глаз напротив, впервые заплакал. – Папа! – Марсель подлетел к сползающему по стенке мужчине. — Папа?! — сын прижался к нему. Дочь обняла отца с другой стороны. — Простите меня.Это моя вина, — Жан говорил, смотря в пол и возвращая своё самообладание. — Как он умер? — тихо произнёс отец. На крик детей выбежала мать. — Вольфганг? — женщина была в шоке. — Что случилось? — она помогла встать мужу и посмотрела на гостя. — Простите меня, это моя вина, — повторил Жан. — Думаю, мне здесь не место, — так и не сказав ни слова о смерти друга, русоволосый накинул на голову капюшон на голову и быстро сбежал по ступенькам. Семья была просто разбита горем по сыну. Забрав свою лошадь, Жан скрылся из этого города и пообещал себе больше никогда в него не возвращаться. Никогда.