Поступки, ради близких

Прошло уже два месяца с первого персонального концерта. Маски Йесона все больше давали трещины, а душа почти скинула все оковы. Эти два чудных месяца были заполнены двумя людьми, которые своей открытостью и добротой, наполняли жизнь Йесона всеми цветами жизни. Каждую среду душа Йесона срывала оковы, под музыку Реука, каждое воскресенье в душе зажигались новые огоньки надежды на счастье, которые разжигал ему Сонмин своей заботой, улыбкой. За эти два месяца Йесон подружился с Реуком, и тот уже не сбегал в быстром темпе. До мини-концерта, они вместе ужинали или просто пили чай, разговаривали о музыке. Реук уже меньше смущался перед Йесоном, и привык к его изучающим взглядам. - Мин, - Чонун остановился возле выхода из парка, привлекая внимание соседа, - спасибо тебе за каждое воскресенье, я буду очень скучать. Сонмин словно окаменел, застыв на месте, - Ты о чем? Ты… прощаешься … со мной? – еле сдерживаясь, спросил Мин. - Прощаюсь, - вздохнул Чонун, - но ненадолго, на две недели, – заулыбался Чонун и потрепал волосы Сонмина. – Знаю, это не так много, всего два воскресенья, но, я буду ужасно скучать. Йесон крепко обнял друга и поцеловал в макушку, затем развернулся и пошел быстрее в направление своего дома. Сонмин смотрел, как Йесон удаляется, он снова видел перед собой спину уходящего Чонуна. - Я буду скучать, еще сильнее. – Сонмин прошептал это в след Чонуну, и по щеке скатилась слеза, он поднял голову к вечернему небу и сделал резкий вдох, ведь ком в горле, мешал дышать, сжимал горло, заставлял быстрее хватать воздух. Но ком в горле оказался сильнее, поэтому Сонмин просто перестал сдерживаться и по щекам начали скатываться слезы. Сонмин стоял и смотрел туда, где недавно был виден Йесон. Слезы обжигали, но он не мог сдерживаться, не хотел. Ему было все равно, что сейчас он стоит возле входа в парк и прохожие с каким-то любопытством, смотрят на растерянного Сонмина. Сонмину было все равно, ему было плевать на всех. Сонмин даже и не подозревал, что за ним сейчас наблюдают не только любопытные прохожие, но и безумно грустные глаза, наполненные каким-то отчаянием, болью, одиночеством. Кюхен сидел в машине и смотрел на плачущего Сонмина, им обоим сейчас было больно. Кюхену было больно из-за каждой слезинки Сонмина, он хотел сорваться и побежать к нему, но понимал, что лишь сделает хуже. Он еще никто для Сонмина, чтобы можно было позволить себе, сейчас подойти и обнять его, вытереть слезы и сказать, что у Сонмина есть Кюхен, готовый на все, ради его улыбки. Кюхен наблюдал за ними каждое воскресенье, уже три месяца. Кюхен каждое воскресенье чувствовал себя самым счастливым, потому что наблюдал за искренними улыбками своих самых любимых людей. Иногда Кюхен позволял себе минутную слабость, и вместо хена представлял себя. Представлял, что это он сейчас ест из рук Сонмина, это он треплет его волосы, это он улыбается ему так искренне, так нежно, это он подходит сзади и обнимает Сонмина. Кюхен был счастлив каждое воскресенье и в то же время, испытывал самую большую боль. Вот и сейчас, Кюхен испытывал самую настоящую, самую раздирающую боль. Он смотрел на Сонмина, который медленным шагом направился в сторону своего дома и украдкой вытирал слезы. Боль обиды, что твоих чувств не замечают это ничто, по сравнению с болью переживаний за любимого человека. Эта боль раздирает тебя изнутри, заставляет сжиматься грудную клетку до такой степени, что не хватает воздуха, что нет возможности дышать. Хочется сделать все ради человека, чтобы он улыбался, чтобы эти слезы были от счастья и никак иначе. Ты готов перевернуть весь мир, эта боль обжигает, давит тонным грузом, ты готов сделать что угодно, но эта боль давит, мешая принять какие-либо меры, сделать шаг к любимому человеку. Эта боль настолько сильна, что ты чувствуешь себя таким жалким и никчемным, ведь твой любимый человек плачет, ему плохо, а ты не знаешь, как ему помочь, ты просто боишься подойти и сделать хуже. Кюхен сжимал руль сильнее, он не давал эмоциям, чувствам вырваться наружу. Он сжимал руль настолько сильно, что казалось, что через мгновенье руль просто треснет под этим натиском. Кюхен сжимал руль, а в голове крутилась лишь одна мысль «Сонмин любит Йесона». Кюхен просидел всю ночь в машине, припарковавшись возле дома Сонмина. Он не решился пойти к нему, он просто сидел вот так, уставившись на окно пятого этажа, в котором свет ни разу не загорелся. ****** - Кюхен, что-то случилось? – Донхэ переживал за резко закрывшегося в себе друга. Кюхен всегда скрывал себя настоящего, но таким потерянным Донхэ видел его второй раз в жизни. Кюхен сидел в своем кабинете и смотрел на рамку с фотографией, на которой он улыбался, стоя в обнимку с Йесоном. В его глазах было видно, лишь отчаяние, растерянность, усталость. - Зачем ты пришел? – оторвавшись от фотографии, Кюхен спросил слегка севшим голосом. - Йесон звонил, сказал, что до тебя не может дозвониться. Он прилетит в понедельник утром. Попросил всех собраться в понедельник вечером в клубе Шиндона, сказал, что собирается отметить свой день рождения в этом клубе. – Донхэ говорил медленно, всё, также внимательно разглядывая друга. - А я и забыл совсем – тихо проговорил Кюхен, - надо будет приготовить подарок. Больше Кюхен ничего не сказал, поэтому Донхэ пришлось оставить друга в гордом одиночестве.