вместе

Как ни странно, к шести вечера ненавистный дождь прекратился: небо стало светло-голубым, на улице пахло мокрым асфальтом и свежестью, вдалеке даже виднелась радуга. Моё настроение было, пожалуй, слишком радостным. Я вся трепетала от одной лишь мысли о встрече со Стайлзом (довольное непривычное чувство, кстати). Я приняла душ, заново нанесла макияж, сделала несложную укладку, выбрала себе подходящую одежду — и всё это время не могла перестать думать, куда Стилински собрался меня везти. Он немного опоздал: на часах было 18:13, когда я услышала дверной звонок. Схватив небольшую сумочку со всем необходимым и кинув мимолётный взгляд в зеркало, я побежала вниз, дабы не заставлять Стайлза ждать. Дверь я открыла, наверное, слишком резко, потому что она издала жалобный скрип. — Привет. Очередная клетчатая рубашка отлично сочеталась с тёмными джинсами. Стайлз виртуозно вертел в руках ключи от джипа и жизнерадостно улыбался. — Привет, — я смущённо улыбнулась. — Не посвятишь меня в свои планы? — Не-а. Залазь в джип. Не имея желания перечить, я пошла к джипу. Каблуки отстукивали ровный ритм, который Эллисон называла «звуком женщины». Я уже открывала дверцу, когда Стайлз сказал: — Так не пойдёт. Иди переобуйся. — Господин диктатор, — со всей грациозностью я повернулась, чтобы видеть лицо внезапно раскомандовавшегося Стилински. — Позвольте мне самой выбирать себе обувь. — Ох, хорошо. Но только потом не выносите мне мозг, госпожа-я-вся-такая-сильная-и-независимая, что у вас ноги устали. — А куда мы едем? — Туда, где в кедах намного удобнее. Я укусила губу. Глупая привычка, на самом деле. Но от любых привычек избавиться практически нереально. Для меня уж точно. — Кеды не сочетаются с платьем. — Ты будешь выглядеть великолепно даже в платье и валенках. На щеках наверняка появился румянец. Пожав плечами, я направилась обратно в дом. Всё-таки Стайлзу лучше знать, в чём мне будет удобнее, ведь я понятия не имею, чем мы собираемся заниматься. Хотя, не удивлюсь, если это очередной повод почувствовать себя главенствующим звеном в наших отноше... В наших отношениях? Быстро сменив обувь, я побежала к джипу; Стайлз уже сидел за рулём, недовольно сжав губы. Увидев его милое лицо, я невольно улыбнулась — он выглядел, как угрюмый кот из интернета. — Расскажи о своих увлечениях. — попросил Стилински после десятиминутной тишины, которую нарушал лишь негромкий шум двигателя. — Мода, — на автомате ответила я. — Ага, мода, значит. — Стайлз бросил на меня измученный взгляд и вздохнул. — Мы договаривались, что ты уберёшь свою наигранность. — Я стараюсь! — Ну да. Немного злясь из-за происходящего, я начала лихорадочно вспоминать свои увлечения. Знаете, довольно сложно рассказывать о хобби, когда у тебя его и нет. Начав от волнения теребить край юбки (очередная дурацкая привычка!), я заговорила: — Я люблю читать. Абсолютно разные книги. Смотрю сериалы. И ещё... рисую немного. Рисование — очень личная для меня тема, даже Эллисон никогда не расспрашивает меня об этом. — Рисование? Что рисуешь? — Ну, всё, что хочется. Пейзажи, натюрморты всякие... А иногда нечто абстрактное. В попытках выразить свои чувства. — А портреты? — Нет. Пробовала пару раз, конечно же, но нет. Это слишком сложно — передать точную эмоцию человека, а без этого не получится. — Стайлз молчал, скорее всего, не поняв, что я конкретно имею в виду. Я прочистила горло и продолжила. — Чтобы нарисовать похоже, нужно иметь очень тесную эмоциональную связь с тем, кого рисуешь. Ну или дар божий. — Он хохотнул. — Мне нужно абсолютно точно понимать человека, чтобы нарисовать его. Просто похожих черт лица недостаточно. — А меня ты понимаешь? — Нет. Ты для меня вообще ребус. — А ты для меня — уравнение. — Стайлз положил руку мне на колено. — Жаль, что я гуманитарий.

***

Город остался позади, и сейчас за окном мелькали не особо увлекательные пейзажи пригорода. Мы не разговаривали, хотя мне хотелось бы. Пару раз я спрашивала, куда мы едем, но Стилински лишь едко огрызался и обрубал любой разговор на корню. От скуки я попыталась вспомнить стихотворение, которое недавно учила для урока литературы, а ещё считала все кусты, которые попадались на пути. Мы ехали уже около двух часов; начало темнеть. Мне всё это не нравилось. Поначалу это «приключение» казалось увлекательным, но сейчас... Нам же ещё в школу завтра. Эллисон точно не одобрила бы того, что я проведу с ним ночь. Хотя кто знает. В последнее время она немного странная. Любовь меняет людей. — Твои резкие отказы говорить мне, куда мы едем, пугают меня и заставляют думать, что ты меня изнасилуешь и закопаешь в лесу. — сказала я, услышав очередное «не скажу». — Размечталась. Мы уже почти приехали. Я максимально откинулась на спинку сиденья. Надо было с собой учебники взять, что ли. Хоть домашние задания сделала бы. А то эта поездка напрягает меня. Через несколько минут мы, наконец, прибыли на место назначения, которым оказался довольно высокий холм. Конечно, я рассчитывала на что-то более фееричное, но что имеем, тому и рады. — Не делай выводы о Билли раньше времени. — строго пробубнил Стайлз, подавая мне руку. — Билли? — Да, так зовут этот холм. — Ты дал имя холму? — Да. — я рассмеялась, а Стилински закатил глаза. — Пошли, лисёнок. — Эй! Я просила, по-моему. Стайлз посмотрел на меня с улыбкой и притянул к себе за руку. Я оказалась в его объятьях, таких тёплых и родных. Мы знаем друг друга всего ничего, а его объятия уже кажутся мне родными. Сумасшествие какое-то. Он нежно повернул моё лицо к нему и медленно, почти мучительно медленно, наклонился и поцеловал меня. Поднявшись на вершину холма, Стилински достал из своего рюкзака плед. Он расстелил его и вежливо попросил меня прилечь. Особого желания лежать на земле, пусть даже покрытой пледом, у меня не было: с детства мне противны всякие жуки, таракашки, букашки и тому подобное. Но всё-таки я, окрылённая некими странными чувствами, покорно подчинилась и уже через несколько секунд лежала на очень мягком пледе. Какой же шикарный вид мне открылся! Казалось бы, всего лишь звёздное небо. Кто ж его не видел. Но... мне даже сложно описать все эмоции! Небо было буквально усыпано звёздами, и они сами были такими яркими, что дух захватывало. — Вау. — прошептала я, когда Стайлз лёг рядом. — Да. Вау. Другой реакции просто не может быть. — Это так красиво. Повинуясь свои желаниям, я легла Стайлзу на грудь, и он обнял меня. Он стал выводить какие-то узоры у меня на спине, от чего я вся покрылась мурашками. Запах его резкого парфюма сильно бил в нос, но на этот раз мне хотелось вдыхать его сильнее и сильнее. Это запах Стайлза. — Прости, что отнял так много времени этой поездкой. Надеюсь, оно того стоило. Тишину нарушало лишь стрекотание кузнечиков, ночное небо умиротворяло, как и рука Стайлза, его тепло окутывало и согревало лучше любого одеяла. — Да, стоило. — В городах небо не такое. Я не знаю почему, может, из-за каких-то выбросов в атмосферу, а может, и нет. Но это неважно, — он поцеловал меня в макушку. — Тут намного красивее. — В городах больше света. Поэтому звёзды не так хорошо видно. — Умная Лидия проснулась? Мне это нравится. Улыбнувшись, я шуточно ударила его. — Билли хорош. — сказала я, развернувшись так, чтобы быть к Стайлзу лицом. — И, кстати, это его первое знакомство с девушкой. — Какая честь. — Знаешь, я думаю, что если бы люди каждую ночь выходили на улицу и смотрели на звёзды, то они жили бы иначе. Когда смотришь на бесконечность, осознаешь, что есть вещи важнее, чем оценка за тест или размер одежды. Не зная, что сказать, я поцеловала его. Чёрт, этот парень, похоже, идеален, даже несмотря на всю свою заносчивость. Каждая секунда с ним становилась всё более и более сказочной. Мне хотелось, чтобы эта ночь была такой же бесконечной, как и ночное небо, или ещё бесконечнее.

***

Я никогда не прогуливала школу. Пару раз хотелось для очередного подтверждения репутации оторвы и стервы, но я всё-таки не решалась. Не то чтобы я боюсь учителей или наказания от мамы, которая, по-моему, даже не в курсе, что я всё ещё школьница, просто не вижу в этом особого смысла. И да, конечно же, как и все люди, я совершаю бессмысленные поступки, но зачем совершать ещё один, когда прекрасно понимаешь, что от этого не будет никакой пользы? Однако сегодня я видела в этом пользу. И когда губы Стайлза коснулись моих, я снова в этом убедилась. — Что ты скажешь отцу? — спросила я, когда мы выехали на трассу. Мы провели большую часть ночи, смотря на звёзды и целуясь на Билли, а потом легли спать в джипе. Не скажу, что было комфортно, а также что я хорошо поспала — мы всё время разговаривали —, но мне понравилось. И проснулась я довольно бодрая и готовая к поездке обратно в городскую суету. — Не знаю. Правду, может быть? — он пожал плечами и мне безумно захотелось его поцеловать. Пришлось сдержаться. — Он же был когда-то подростком. Вдруг, поймет... А ты что маме скажешь? — Ничего. Я написала ей СМС, что сегодня не буду ночевать дома. — И что? Она ничего не спросит? — Ну да. Как обычно. — Почему? Стилински посмотрел на меня своими шоколадными глазами с такой теплотой, что я сама не заметила, как начала говорить. Я рассказала ему всё. Даже то, что не рассказывала Эллисон, и я не знаю, почему. Мне просто захотелось, я почувствовала, что могу это сделать — открыться ему. Стайлз слушал внимательно: не перебивал, не хмыкал, что меня обычно очень раздражает в людях. Он нахмурил брови и посмотрел на меня с волнением, когда я замолчала из-за того, что начала плакать. Он съехал на обочину и крепко обнял меня, давая мне возможность, выплакать всё, что я сдерживала все эти годы. Когда мы подъехали к моему дому, я позвала Стилински зайти внутрь. Мне не хотелось его отпускать: с его уходом наша ночь, волшебная ночь, будет закончена, а мне этого так не хотелось. Но он отказался, потому что ему правда нужно было домой, так как скоро тренировка, а её прогулять он, увы, не может — у них скоро какая-то важная игра. Я не обиделась. Мне просто было страшно, что подобное больше не повторится. — Ты придёшь на тренировку? — Стайлз прижался своим лбом к моему, и, клянусь, это было самое милое, что со мной когда-либо случалось. — А ты хочешь, чтобы я пришла? — Да. — Тогда я буду там. Он улыбнулся и поцеловал меня, гладя большим пальцем мою щёку.

***

Трибуны были практически пусты. Сначала я села на то же место, которое выбрала впервые будучи на тренировке, но потом решила сесть куда-нибудь, где я буду не так заметна, а то перспектива быть увиденной учителями, на уроки которых я не пришла, меня не радовала. Несколько ребят уже бегали по полю и разминались, но я не видела среди них ни Стайлза, ни Скотта, ни Джексона. Мне очень хотелось поговорить с последним, потому что наша последняя встреча кончилась немного нелепо, и было бы неплохо объясниться. К тому же, я хотела спросить, могу ли каким-либо образом помочь Элле, ну или хотя бы узнать её контакты, чтобы выразить поддержку, да и просто пообщаться. Небо покрыли тучи, ветер был так силён, что, пожалуй, испортил не одну причёску, а солнца, готового ослепить любого утром, не было видно совсем. Я пожалела, что не взяла зонт и легко оделась, и начала продумывать самый короткий путь отсюда до машины. — О, привет! — мои расчеты прервал бодрый голос МакКола, подбегающего к трибунам. — Ты что, заядлой фанаткой лакросса и тренировок по нему стала? И где ты сегодня была весь день? Мы волновались. — Привет. Да, я почувствовала ваше волнение по сотням звонкам от Эллисон. — я решила проигнорировать вопрос о внезапно появившейся любви к лакроссу. — Пропущенным звонкам! Тебе сложно было хотя бы СМС написать? — Ну да, ты прав. Извините, больше так не буду, папочка и мамочка. — грустно надув губы, ответила я. — Вы не собираетесь отменять тренировку? — С чего бы это? — во время всего разговора Скотт выполнял разминочные упражнения. — И ты всё ещё не ответила, где была. — С того. Не видишь, что творится вокруг? По-моему, с минуты на минуту пойдет дождь. Причём приличный такой. Хотите свалиться с гриппом перед игрой? — Тренера это не волнует, он говорит, что у всех игроков в лакросс к такому должен быть иммунитет. — Дурак ваш тренер. — Скотт нахмурил брови, подумывая, повторять ли вопрос про то, где я провела ночь и утро. — Я была со Стайлзом. — Ловелас! — рассмеялся МакКол. — Не обо мне случайно говорите? — к нам подошёл Джексон. Желание поговорить с ним о случившемся как рукой сняло. — Нет, о новеньком. — невозмутимо ответил Скотт. — А, ну ещё бы. — Джексон не показал признаков злости или ревности, но был слегка огорчён. — Скотт, оставь нас, пожалуйста. — Так точно, капитан. Скотт побежал на поле, а Уиттмор забрался на лавку и сел рядом со мной. Я уже представляла, что скажу ему и как это будет легко, представляла, как он всё поймет и обнимет меня, как мы останемся друзьями. Но теперь, смотря в его глаза, всё казалось в тысячу раз сложнее, чем в моём воображении. — Слушай, тот поцелуй... — начала я. — Только хотел сказать... — одновременно со мной заговорил Джексон. Мы усмехнулись. Всё точь-в-точь как в фильмах. Теперь ещё будем 20 минут спорить, кто будет говорить первым. — Чур я первый. — нет, не будем. Видимо, жизнь всё-таки не похожа на фильмы. — Хотел сказать, что я не придаю тому, что произошло вчера, большого значения. Секундный порыв, и нам обоим казалось, что мы должны это сделать. Но это ничего не меняет. Ты свободна, я свободен. Хорошо? — Э, да. — меня приятно удивило сказанное. — В общем-то, я хотела сказать то же самое. — Ну вот и славненько. — он встал и хотел было пойти на поле, но вдруг снова сел. — Думаю, наши отношения зашли в тупик. Мы никогда не разговаривали об этом, а зря... Короче, я пытаюсь сказать, что ничто не бесконечно. Наша любовь была не бесконечна и нашла свой конец. Бредово звучит, но я не знаю, как ещё выразить мысли. Ты меня понимаешь? Не понимаю. Я считаю, что настоящая любовь бесконечнее самой большой в мире бесконечности, что она может жить вечно, сквозь века и эпохи. Ни одна вселенная не бесконечнее любви. — Да, конечно. Здорово, что мы это прояснили. — Согласен. Ну, я пошёл. — Стой! — я полезла за телефоном в карман. — Дай мне, пожалуйста, номер Эллы. — Сейчас. Только не пиши ей всякую чушь типа "мне так жаль, ты так молода, ты справишься". Она это ненавидит. — Я и не собиралась. Сама такое ненавижу.

***

Стайлз появился на тренировке только к её концу, натягивая на себя форму по пути на поле. "Я проспал", — заявил он, что разозлило тренера и рассмешило меня. — Я лёг на пять минут и уснул. С тобой такого не бывает? — Бывает. — сквозь смех сказала я. Я не была зла на него, ни капли. Мне казалось, что всё это слишком мило и забавно. В гордом одиночестве и холоде я просидела на трибунах около часа, но это отошло на второй план, как только я увидела радостно поблескивающие глаза Стайлза, цвета тёмного шоколада. Я была бы готова мёрзнуть ещё сколько угодно, лишь бы увидеть, как он счастлив, что я пришла. Даже погода снова улучшилась: лучи солнца были не слишком яркие, чтобы приходилось жмуриться, но достаточно сильные, чтобы согреть всех и всё вокруг; ветер стал тёплым и нежным; небо — невероятно ясным. После тренировки мы пошли в небольшую кофейню возле школы, которую я считала поистине райским местом. Сервис лучше некуда, кофе лучше некуда, всегда чисто. А ещё тут часто проводят конкурсы и акции, что не может не радовать. — Ты пьешь кофе? ЭТО ЖЕ ВРЕДНО. — издевательски сказал Стилински. — Ты подшучиваешь надо мной? ЭТО ЖЕ СМЕРТЕЛЬНО. Стайлз попытался заплатить за меня, но я была категорически против. — Я могу позволить себе купить кофе. На самом деле, не только сексистская часть этого меня смущала. У меня такое ощущение, что если парень платит за девушку, то у них всё официально. Это словно определяет что-то, вешает некий ярлык. А я не хочу этого. В глубине души я боюсь обязательств и официальности отношений. Мне нравится развлекаться и хорошо проводить время, и никакой ярлык для этого не нужен. — Ты не сможешь бесконечно подавлять во мне желание быть мужчиной. — Смогу — раз. Причем здесь "быть мужчиной"? — два. Не будем ссориться на этой почве — три. — А вот я командира в тебе точно никогда не подавлю. — улыбнулся Стайлз и тут же обжёгся кофе. — Можешь попробовать, дурачок. Не пей слишком быстро. — Вот, снова. — Никто не говорил, что это будет легко.