Скованные навеки

      Назойливые лучи солнца начинают просачиваться в комнату через распахнутые занавески. Сейчас я ненавижу того человека, который каждое утро раздвигает эти чертовы шторы в моей комнате. Я недовольно издаю рык и накидываю подушку на лицо, чтобы эти лучи не светили в глаза. «Ненавижу, ненавижу», — кричу я в пустоту своей комнаты. Окно раскрывается от сильного ветра, и по телу пробегает волна мурашек. Сильнее заворачиваюсь в одеяло и зажмуриваю глаза, зажимая лицо подушкой.       Пытаясь снова заснуть, я услышала этот отвратительный звук, раздававшийся во всей комнате и отбивавшийся от стен. Звук поразил мои уши своей звонкостью и я соскочила с кровати.       — Чертов будильник, — произнесла я, и кинула его в стену напротив, тот, с треском разбившись, упал на ковер, который немного смягчил его падение.       — Китнисс, сколько можно разбивать будильники? — кричит сестра из соседней комнаты, и я слышу приближающиеся шаги, — Зачем, вообще, покупать новые будильники, если ты их на следующий день разбиваешь об эту стену? — заспавшимся голосом, периодически зевая, спрашивает сестра, — Видишь это? — тычет сестра в место удара, — Сюда постоянно летит твой будильник, тут уже почти дыра образовалась!       — Успокойся и иди спи, тебе сегодня в школу к двум, — говорю я и кидаю подушку в Прим, снова разваливаясь на кровати.       — А ты должна быть в универе через полчаса! — кричит сестра, хихикая, и убегает к себе.       Меня зовут Китнисс Эвердин, и так я просыпаюсь каждый учебный день. Примроуз, Прим или утенок — моя любимая сестренка. Мы редко ссоримся, препираемся, потому что очень дорожим друг другом. У нас разница всего пять лет, но она всегда будем моей маленькой Прим, у которой постоянно торчит хвостик рубашки над юбкой; которая бегает по всему дому от меня, играя в догонялки, наполняя оба этажа дома заливистым смехом. Конечно, иногда обиды берут свое, но долго обижаться мы не можем.       Мои родители самые обеспеченные люди Панема. Папу зовут Джон, он — владелец крупного автосалона в нашей стране, но помимо этого имеет несколько магазинов охотничьих товаров. Мать, Анабетт, работает главным хирургом в ведущей клинике. Деньги играют важную роль в жизни каждого человека в этой стране, но я не зазнаюсь и не бросаю деньги направо и налево. Я знаю, сколько сил нужно приложить, чтобы потом хорошо зарабатывать. Мы прошли через многое в этой жизни и, как говорит мой отец, пришло время насладиться роскошью. Папа не ограничивает нас в средствах, но мы с Прим не часто берем деньги, которые нам дают родители. Мне хватает моей стипендии в университете, а Прим часто подрабатывает. Мы не хотим превращаться в мажоров, которые окружают нас везде. Нас не изменили деньги, все окружающие сразу узнали, что мы разбогатели, но поняли, что мы не свяжемся с этой компанией детей богатых родителей.       Я быстро моюсь, сушу волосы и вбегаю в свою комнату. Уже 7:50, а через десять минут пара. Вот, я снова опаздываю.       — Что же надеть? Хм, может, надеть платье? Да, определенно его. Удивлю сегодня всех студентов!       На этой радостной ноте я нацепила на себя желтое легкое платье, светлые туфли и поясок. Побежала к туалетному столику. Быстро наношу немного теней и блеск для губ. Волосы заплетаю в привычную косу и оценивающе смотрю на свое отражение.       — Все сойдут с ума от такой красотки, — проговариваю я.       — Это точно, — говорит внезапно появившаяся в проеме комнаты мама.       — Китнисс, ты прелестна, когда ты стала носить платья? — спрашивает подошедший отец.       — Недавно… Ой, я опоздала уже, все, я побежала, всем пока, — быстро скидываю все в сумку и бегу вниз к выходу.       Выйдя из дома, я вдыхаю свежий майский воздух и останавливаюсь на несколько секунд, чтобы насладиться погодой. Мои мысли уносятся далеко. Я будто никуда и не торопилась.       — Эй, Китнисс, мы опаздываем, вообще-то, ты еще долго стоять будешь? — кричит из машине мне мой друг Финник.       — Извини, — говорю я ему и сажусь на пассажирское сидение спереди, рядом с другом.       — Ты сегодня шикарно выглядишь! Решила парня себе найти? — язвит он.       — С тобой найдёшь, — шиплю я.       Да, он по-своему виноват в том, что у меня нет парня. Но в основном это моя скромность и необщительность. Все бросают на меня косые взгляды. Взгляды зависти и ненависти. Наша дружба началась еще в школе, я ему полностью доверяю и люблю его, но лишь как брата. Он тоже любит меня, но как лучшую подругу или сестру.       Финник Одэйр — секс-символ нашего универа. У него вьющиеся золотистые волосы, загорелое накаченное тело, обворожительная улыбка, как в такого не влюбишься? Все девчонки сходят от него с ума, постоянно пристают к нему, а он лишь отходит подальше, взяв меня за руку. Они ему не интересны, они все размалёванный куклы на крутых машинах и с богатыми родителями.       Все думают, что мы встречаемся, и из-за этого они меня ненавидят. Но даже когда узнают, что мы просто друзья, начинают еще больше ненавидеть, хотя это больше зависть.       Все, кто знает, что мы друзья, постоянно спрашивают, почему я с ним не встречаюсь, ведь он такой красивый, сексуальный. Но ведь он же мне как брат. А как я могу встречаться с братом? Вот именно, никак. Я не представляю его в роли моего парня, а он меня — в роли своей девушки. Мы всегда подкалываем друг друга по этому поводу и вместе смеемся, как ненормальные.       — Ну не обижайся, малышка, — отвлекает меня от раздумий парень, увидев, как я надула губы и скрестила руки на груди, — кстати, мы уже приехали, идем быстрее, а то мисс Бряк нас убьет, — говорит Финник, широко улыбаясь, и выходит из машины первым, чтобы помочь выйти мне.       — Вы так галантны, мистер Одэйр! — подшучиваю я над ним.       — Рад стараться, мисс Эвердин, вы сегодня восхитительны в этом платье, я вам даже дверь в школу открою! — смеется Финник. — Ладно, шевелись давай, и так опоздали, — он берет меня за руку, и я еле успеваю перебирать ногами, ведь туфли жутко неудобные, еще и на высоченном каблуке.