Ничего особенного

Сацуки говорит, что познакомилась с этим Хаттори в сети. Аомине искренне не понимает, зачем: в школе вокруг Сацуки всегда куча парней, которых Аомине знает как облупленных. Хаттори учится на втором курсе университета, входит в студсовет и команду по боксу, улыбается с фотографий в твиттере, и в друзьях у него, кажется, половина Токио. Аомине он не нравится. — Не лезь, Дай-чан, просто не лезь! — говорит Сацуки, когда он высказывает свое мнение. От этой категоричности неприязнь становится еще сильнее, но так и не перестает быть нелогичной. Хаттори не нравится Аомине без особых на то причин. — Она была влюблена в Тецу. Он совсем не похож на Тецу, — заявляет он Кагами. Тот моргает удивленно и приподнимается на локте. — Тебе тоже нравились девушки с большой грудью, а спишь ты в итоге со мной. — Мне по-прежнему нравятся девушки с большой грудью… В ответ Кагами выпихивает его за дверь. В одних трусах. Аомине стоит босиком на коврике, надеясь, что никому из соседей не приспичит выйти из квартиры прямо сейчас, и разглядывает ворох одежды в руках. Кагами открывает после четвертого настойчивого звонка, спрашивает сердито: — Чего тебе еще, кретин? — Носки отдай, — говорит Аомине. Кагами закатывает глаза и, обреченно махнув рукой, идет в спальню. Вот почему он лучше любой девчонки: Кагами не устраивает истерик по пустякам, не требует глупых признаний, с ним не надо притворяться, что у них нечто большее, чем просто секс. Кстати о сексе… Аомине догоняет Кагами в двух шагах от кровати, кладет ладони на крепкую задницу. — У меня все еще не выросла грудь, — сообщает Кагами. — Я как-нибудь переживу, — усмехается Аомине. — К счастью, у тебя много других интересных мест. Кагами хохочет и валится на сбившиеся простыни. Аомине падает рядом. — Может, разузнать про этого хмыря у его сокурсников? — бормочет он задумчиво. — Хочешь поговорить об этом? Сейчас? — Кагами оттягивает резинку его трусов. — Или?.. — Или. Хаттори может и подождать, а вот Кагами, судя по потемневшему взгляду, вряд ли. *** — Ты ведь знаешь, что это называется преследованием? — интересуется Кагами, открыв банку с содовой. — Мы просто гуляем в парке, — Аомине садится рядом. Гладкие каменные ступени еще хранят солнечное тепло, набранное за день. — И просто с этой лестницы открывается отличный вид на Момои с ее парнем. Совершенно случайно. — Заткнись, — Аомине сует ему в руки пакет. — Вот, я купил пожрать, так что не ной. — Какая забота! — фыркает Кагами, разворачивая бургер. — Могу съесть сам, если не хочешь. — Хочу. Кагами наконец замолкает, отвлекшись на еду, а Аомине наблюдает за Сацуки. Она выглядит довольной, но это быстро изменится, если она заметит его. Когда Аомине пытался поговорить с ней в последний раз, Сацуки отшила его, посоветовав разобраться с собственной личной жизнью, прежде чем лезть в ее. Еще бы объяснила, как разобраться с тем, чего нет. — У тебя комплекс старшего брата, Дай-чан, — говорит вдруг Кагами с усмешкой. У Аомине нет никаких комплексов. А дурацкое детское прозвище звучит совсем по-другому, когда его произносит Кагами. Слишком интимно. — Не называй меня так! — Аомине сжимает кулаки. — А не то что? — Врежу. — И нас услышат. Уже придумал, как объяснить Момои, что ты делаешь тут со мной? Аомине морщится недовольно: Сацуки, скорее всего, заинтересуется тем, что он вообще делает здесь, неважно с кем. Напридумывает себе, разозлится, и успокаивай потом. — Скучно, — Кагами бросает обертку от бургера в пакет и потягивается, хрустя суставами. — Лучше бы играть пошли. — У тебя кроме баскетбола ничего, что ли, в башке нет? — Представь себе, есть. — И что же? — А тебе-то какое дело? Аомине нечего возразить, ведь он сам изначально ограничил их отношения баскетболом и сексом. Никаких обязательств и нелепой фигни, вроде разговоров по душам и шоколада на праздники. Идеальный уговор, который Аомине нарушил сегодня, позвав Кагами на прогулку. Но тот ведь согласился, значит, виноват не меньше. Однако пока Кагами смотрит, скривившись разочарованно, его трудно в чем-то обвинять. К счастью, он почти сразу проводит рукой по лицу, смахивая невидимые крошки, а заодно и гримасу: — Ладно, проехали. Ты остаешься? — А ты что, уходишь? — Да. Говорю же, мне скучно. — Ты же еще не доел. — Не хочу больше. Кагами вытирает ладони о джинсы и встает. В голову приходит совершенно дурацкая мысль, но Аомине ее отгоняет. Не мог же Кагами и в самом деле решить, что у них свидание. Или мог? — Ну что мне сделать? — с глумливой ухмылкой спрашивает Аомине. — Нарвать тебе цветов? — Думаешь, я развеселюсь, когда запихну их тебе в задницу? — Нет, думаю, ты охотнее запихнул бы в нее кое-что другое, но не в парке же. — Придурок. Аомине знает: Кагами отходчивый. Завтра на площадке наверняка даже не вспомнит ни про бесцельно убитый вечер, ни про перепалку — у них такие по десять раз на дню. Но только глядя ему в спину, Аомине понимает, как было бы тупо торчать тут одному в обнимку с пакетом бургеров, если бы Кагами послал его сразу. Тот удивленно сводит брови, когда Аомине догоняет его и хватает за запястье. А потом сам притягивает рывком и нетерпеливо сминает губы Аомине, толкаясь языком между зубов. Аомине послушно приоткрывает рот, и Кагами напирает, целует глубже. Под зажмуренными веками полыхает, кровь стремительно стекает в пах, и Аомине жмется к Кагами теснее, дрожа то ли от контраста температур, то ли от нахлынувшего возбуждения. Кагами отстраняется, напоследок мазнув горячей ладонью по шее, и Аомине неохотно отпускает его руку. Кагами деловито поправляет куртку, возвращается к пакету и шуршит, доставая еще одну банку содовой. — Момои ушла, — говорит он. — Только что, наверное. Поспешим — догоним. Аомине оборачивается: скамейка, на которой Сацуки обжималась с Хаттори, пустует, в парке непривычно тихо, только вдалеке пожилая пара выгуливает собаку. Кагами запрокидывает голову и пьет жадно, прозрачная капля стекает по его подбородку на ритмично подергивающийся кадык и исчезает под воротом футболки. Аомине нет никакого дела до Сацуки. *** Все происходит случайно: Аомине забегает в кондитерскую купить пирожных и видит Хаттори, целующегося с девушкой. И это уж точно не Сацуки. Осознание того, что с самого начала был прав, не приносит никакого удовлетворения. Наоборот, сейчас Аомине был бы даже рад согласиться с идиотской теорией Кагами о комплексе старшего брата. — Эй, какого черта ты творишь?.. — зло шипит Хаттори, когда Аомине оттаскивает его от девчонки за воротник куртки. — Это я у тебя спросить собирался. Хаттори смотрит недоуменно, словно пытается вспомнить Аомине и никак не может. — Мы знакомы? — хмурится он. — Нет, но у нас есть общие знакомые. Помнишь Сацуки? Хаттори не бледнеет, не начинает нести чушь о том, что Аомине все неправильно понял, вместо этого он гадко посмеивается: — А, я понял, она тебя отшила. Бывает, приятель, ничего не поделаешь, — и хлопает по плечу с фальшивым сочувствием. — Когда она все узнает, и тебя отошьет, — мрачно обещает Аомине и делает шаг к двери. — Я скажу, что ты все выдумал, — ухмыляется Хаттори. — Посмотрим, кому она поверит. Сацуки не дура, чтобы поверить какому-то хмырю, а не лучшему другу, которого знает с детства. Вот только трудно рассуждать здраво, когда этот самый хмырь лыбится с самодовольным видом. Поэтому Аомине просто бьет его в челюсть. *** — Он же боксер, идиот! — Кагами сует ему в руку пакет со льдом и начинает искать в шкафу аптечку. — О чем ты думал, когда полез к нему? Или ты не думал? Аомине хочет ответить, что сам он идиот, но кажется, если заговорить сейчас — какая-нибудь из ноющих костей на лице точно треснет и проткнет мозг. Поэтому он молча прикладывает лед к разбитому носу. — И пришел сюда, — Кагами возвращается, садится на кровать рядом и сосредоточенно смотрит на него. — Надо было в травмпункт. Если у тебя сотрясение… — Нет у меня сотрясения, — бурчит Аомине. Он не слишком уверен: голова до сих пор гудит, и подташнивает от привкуса крови во рту. — И я его тоже знатно отделал. Это, конечно, не совсем правда: Хаттори ударил трижды, прежде чем его оттащили, а Аомине успел вмазать всего раз. Но тоже хорошо, иначе бы костяшки пальцев так не болели. — Герой хренов, — Кагами отбирает у него лед и наклоняется к лицу. От антисептика кожу покалывает, но Аомине стоически терпит — до тех пор, пока Кагами не начинает ощупывать его нос. — Не трогай! — Не сломан вроде, — говорит Кагами. — Но ты бы видел себя… Аомине догадывается, что в зеркало сейчас лучше не смотреться. И это он как-нибудь переживет, а вот со школой сложнее, в таком виде там точно нельзя показываться. Да и объяснять, что случилось, особенно Сацуки, совсем не тянет. — Ладно, спи тут. Но если завтра будет фигово, пойдешь к врачу. Кагами подсовывает ему подушку под голову, потом зачем-то щупает лоб. Ладонь у него приятно прохладная; Аомине прикрывает глаза, надеясь, что Кагами посидит так подольше. И кладет ноги Кагами на колени, чтобы точно не ушел. Тот только вздыхает в ответ. *** Просыпаться рядом с Кагами неожиданно… нормально. До этого Аомине ни разу не оставался до утра и был уверен, что даже во сне они обязательно не поделят одеяло или еще что-нибудь. Но Кагами щекочет теплым дыханием подмышку и, кажется, не имеет ничего против того, как по-хозяйски Аомине закинул на него ногу и руку. Солнце ласково лижет пятку, Аомине думает, что провалялся бы так до обеда, и только потом осознает, что время и правда уже близится к полудню. Он тормошит Кагами, тот отбрыкивается, явно не желая просыпаться, но наконец все же садится, взъерошенный и злой. — Ну, чего тебе? — Ты в школу опоздал. — Я предупредил Куроко, что не приду сегодня. Если это все, то можно я?.. — Что, побоялся оставить меня одного в своей квартире? — Придурок, я побоялся, что тебе станет хуже. Сам же ты ко врачу ни за что не пойдешь. Аомине хмыкает — и когда Кагами успел так хорошо его изучить? — и валится обратно на подушку. — Ладно, все равно поспать уже не получится, — Кагами широко зевает. — Как ты себя чувствуешь? Аомине осторожно ощупывает лицо. Болит по-прежнему, но хотя бы не так сильно, как вчера. — Жить буду, — наконец говорит он. — Отлично. Пойду что-нибудь приготовлю, помираю с голоду, — Кагами выбирается из кровати. — Напеки блинчиков. — С чего вдруг? — Чтобы порадовать больного друга? — Больного? — фыркает Кагами. — Воспалением наглости? — Ну раз тебе так трудно… — Аомине отворачивается к стене. — Ладно, будут тебе блинчики! Кагами на кухне гремит посудой, продолжая что-то бормотать о наглых мордах, но Аомине не обращает внимания — сегодня можно и понаглеть. В ванной он долго стоит перед зеркалом и в конце концов приходит к выводу, что Хаттори не только ублюдок, но еще и боксер так себе. Кагами на это говорит, что у него с головой так себе, раз радуется, что легко отделался, но Аомине даже не тянет ссориться. Кагами, вымазавшегося в вишневом джеме, хочется завалить и поцеловать, но болят разбитые губы и щека. — Решил, как рассказать Момои? — спрашивает Кагами. Аомине хмурится: это — самое сложное во всей истории. Он был бы счастлив, если б Хаттори просто испарился, но тот наверняка уже наплел Сацуки что-нибудь бредовое, пока он приходил в себя. — Она расстроится, — говорит Аомине. — Расстроится, — кивает Кагами. — От того, что ты полез в драку, и на площадку с такой рожей тебя еще не скоро пустят. — Все нормально у меня с рожей, — Аомине пихает его в бок. — И что бы ты сделал на моем месте? Кагами задумчиво облизывает пальцы. Вздрагивает, когда Аомине забирается ладонью ему под футболку. Оборачивается и смотрит мутно. — Тоже надрал бы задницу. — То есть я все сделал правильно? — Правильно, но ты все равно кретин. Нам играть на следующей неделе. Кагами перекатывается, придавливая его к кровати — осторожно, словно боится задеть какое-нибудь больное место, о котором Аомине молчит. — Я буду в форме, — улыбается Аомине. Корочка на губе все-таки трескается, но Аомине плевать. *** Так и не придумав, как рассказать все Сацуки, Аомине решает как можно дольше скрываться от нее. Тем более что впереди выходные и в школу ходить не надо. Он звонит матери и предупреждает, что до понедельника пробудет у друга. — Очень по-взрослому, — комментирует Кагами, когда он кладет трубку. — Так я могу остаться? — хмуро спрашивает Аомине. — Эй, вообще-то с этого нужно было начать. — Я знал, что ты не бросишь друга в беде. Кагами ворчит, но все же накупает еды на два дня и берет в прокате несколько боевиков. Аомине надеется, что они с Кагами не поубивают друг друга к концу выходных, но все проходит гораздо лучше, чем можно было ожидать. Во всяком случае, ссора из-за того, какой фильм смотреть первым, закончившаяся в постели, вряд ли считается. — Надо будет как-нибудь повторить, — говорит Кагами, и Аомине откуда-то точно знает, что он сейчас не секс имеет в виду. — Надо, — соглашается он. — И ты снова нажаришь блинов. Кагами несильно толкает его в плечо, и Аомине со смехом затыкает уши, чтобы не слушать его возмущенные вопли. Но вместо них раздается звонок в дверь. — Ты кого-то ждешь? — хмурится Аомине. — Нет, — Кагами качает головой, натягивая шорты с футболкой. — Я сказал Куроко, что подхватил вирус и ко мне лучше не приходить, чтобы не заразиться. Оденься. — Зачем? Просто разберись поскорее, кто бы там ни приперся, и возвращайся, — Аомине хлопает по пустой половине кровати, все еще хранящей тепло Кагами. — Оденься, — повторяет тот настойчиво. — На всякий случай. Аомине застегивает ширинку на джинсах, когда из прихожей раздается голос Сацуки: — Дай-чан, я знаю, что ты тут! Не заставляй Кагамина врать, глядя мне в глаза! Аомине быстро надевает футболку и выходит из комнаты. Сацуки смотрит грозно, а Кагами за ее спиной разводит руками, намекая, что он ни при чем. — Как ты узнала, что я тут? — спрашивает Аомине. — Я богиня анализа информации, забыл? Сацуки подходит ближе, рассматривает его лицо, и Аомине почти слышит, как она говорит: «Ты совсем рехнулся, Дай-чан?». Поэтому он успевает раньше: — Хаттори сосался с другой девчонкой. Я его избил. — Это он тебя избил, судя по всему, — качает головой Сацуки. Кагами ржет, и Аомине показывает ему средний палец. — Но я все про него знала, так что тебе правда не нужно было лезть, Дай-чан. — Знала? — вспыхивает Аомине и тут же шипит: губа неприятно трескается снова. Сацуки, к счастью, не повторяется про богиню анализа информации, даже вздыхает виновато. Аомине ничего не понимает: с девчонками вечно все сложно, вот и Сацуки ведет себя странно, а дураком в итоге чувствует себя он. Настолько остро, что даже спрашивать уже ничего не хочется, поэтому Аомине разворачивается и уходит в спальню. — Дай-чан, прости, — Сацуки не отстает ни на шаг. — Я тоже не сразу узнала. Сперва думала, он нормальный парень, а потом оказалось, что они с друзьями поспорили, кто охмурит больше девушек. И я решила его проучить. Влюбить в себя, а потом бросить. У Аомине голова идет кругом. Нет, на подобные козни точно способны только девчонки, и даже ради больших сисек он не готов в один прекрасный день стать жертвой такой дурацкой логики. — Эй, а сказать Аомине ты не могла? — вмешивается Кагами. — Он из-за тебя здоровьем рисковал вообще-то. — Ему бы со своей личной жизнью разобраться, прежде чем в чужую вмешиваться!.. Но он уже разобрался, как я вижу. — Ты на что это намекаешь?.. — начинает Кагами, но Аомине делает ему знак замолчать. И дело даже не в том, что горячечный румянец на щеках выдает Кагами с головой. Просто Сацуки не дура, и если уж она вычислила, что искать Аомине нужно в квартире Кагами, то наверняка сложила два и два насчет того, что их связывает друг с другом. Кагами смотрит на него с недоумением, Сацуки — выжидающе, а в горло словно песка насыпали. — Разобрался, — хрипит Аомине, когда молчание слишком затягивается. Кагами широко распахивает глаза, Сацуки неверяще улыбается, и Аомине чувствует себя главным экспонатом в музее идиотов. — Не перестанете пялиться, начну брать деньги за просмотр, — бурчит он и пресекает дальнейшие вопросы. — Чай будешь, Сацуки? — Эй, не командуй в моей квартире! — возмущается Кагами. — Момои, хочешь чаю? — Засранец. — Кто бы говорил. *** Кагами моет посуду. Аомине смотрит на его все еще красные уши — выдержать напор Сацуки без подготовки нереально — и ухмыляется: ничего, пусть привыкает, не все же ему одному мучиться. — Эй, Аомине, я тут подумал… — Сацуки никому не разболтает, не волнуйся, — быстро говорит он. — Я не об этом… — И давай обойдемся без сопливых признаний, ладно? — морщится Аомине. — Да нет же, болван! — Кагами швыряет в него мокрым полотенцем. — Я просто хотел сказать, что мы так и не решили, какой фильм смотреть. Аомине с облегчением выдыхает. — Наверное, мы должны прийти к компромиссу, — задумчиво произносит он. — Например, выбрать то, что хочу я. — Или то, что хочу я, а я тебе отсосу. — Идет! Аомине довольно улыбается и с удивлением понимает, что привычный мир не встал с ног на голову от осознания того, что у них с Кагами давно уже не просто секс.