Воспроизвести ощущения

      Ньют находился в смятении.       В последнее время он был слишком рассеян, и руководить другими становилось всё труднее, как будто, выпусти он этот канат лидерства из рук, всё, считай, проиграл. И вот он начал сдавать позиции. Но ломали его вовсе не новые трудности, появлявшиеся с каждым днём, причина была другой — Томас. Когда этот парень появился в Глэйде, всё пошло под откос: Бен умер, Алби ужален, а недавний глэйдер и вовсе девчонка, которую ознаменовали как последнюю из всех — и никто не знает, что делать. На голову Ньюта легли невиданные ранее проблемы, и непонятные чувства, возникшие к Томасу, тут были совсем не вовремя.       Подорвавшись со своего гамака, блондин, потирая глаза, поплёлся к костру, который забыл кто-то затушить ещё с вечера. «Пока не скажешь, сами не сделают», — измученно подумал Ньют и присел возле огня, оперевшись на корягу.       Из-за крайне идиотских мыслей и фантазий не было ни миллиметра свободного места в голове. Пытаясь прокрутить в памяти последние события, Ньют неосознанно начинал выделять на общем фоне только Томми, начинал подмечать его реакцию, его вид, его телодвижения, его малейшие действия в свою сторону. И его сразу же одолевали смущение и самоугрызение, потому что этот шэнк был последним, о чем можно было сейчас думать.       Дело казалось еще хуже от того, что Ньют просто-напросто забыл, как называлось чувство, которое он испытывал. Он понимал, что это был всего лишь побочный эффект их общей проблемы — забвения. Да чёрт возьми, он даже помнил бесполезное словосочетание «побочный эффект», а одно нужное слово — нет! И одно ли?       — Ты почему не спишь? — раздался позади Ньюта всегда желанный голос с некой ноткой беспокойства. Или ему это в очередной раз показалось?       — А ты?       — Мысли разрывают голову, — горько усмехнулся Томас, садясь рядом с бывшим бегуном.       — Аналогично, — тихо ответил Ньют, бессмысленно смотря вглубь пламени. В одну секунду весь словарный запас обоих исчерпал себя. Было просто приятно находиться в обществе друг друга, когда их никто не видел, никто не мешал. В такие моменты блондину казалось, что он мог бы без зазрения совести любоваться новичком вечно, но тревожные мысли постоянно сидели в его голове, нашёптывая, что нельзя выдавать себя никоим разом. Но в этот момент в голове Ньюта что-то щёлкнуло. Сжав кулаки, он выпрямился и облокотился на корягу, решительно переведя взгляд на собеседника.       — Томми, ты когда-нибудь забывал слова? — поинтересовался он, всем корпусом поворачиваясь к приятелю.       — Было дело. Как-то я забыл слово «страх», да, глупо, понимаю, — попытался оправдаться Томас, — и, оказавшись в Лабиринте в первый раз, я его тут же вспомнил. Почувствовал и вспомнил. Если ты что-то забыл, то тебе нужно всего лишь… воспроизвести ощущения, — объяснил брюнет, нервно сжимая собственный указательный палец.       Ньют вновь задумчиво перевёл свой взгляд на огонь, понимая, что лучший момент вряд ли когда-то предвидится. Ему было тошно скрывать свои чувства, пусть он даже и не мог выделить их на фоне остальных, дав тем название; невозможность смотреть на Томми и боязнь быть осуждённым сводили его с ума. Он боялся увидеть упрёк в чьих-либо глазах каждый раз, когда, по своему же мнению, задерживал свой взгляд на Томасе необоснованно долго. Как утверждал сам Ньют, это то, что осталось у него от прошлой жизни, и от этого ему никуда нельзя было деться.       Глубоко вздохнув, блондин начал придвигаться ближе к Томасу, смотря тому в глаза. Кажется, брюнета вовсе не смущало такое близкое расстояние между их лицами. Как в замедленной съёмке, Ньют сократил пространство между ними до невозможности, почти касаясь губ Томаса. Горячее дыхание блондина просто опаляло лицо новичка, и он закрыл глаза, наслаждаясь секундным моментом перед поцелуем. Ньют целовал нежно и трепетно, как будто в последний раз. Он понимал всю рискованность своих действий: Томас мог оттолкнуть, не понять, уйти, в конце концов, и больше никогда с ним не заговорить. Но… этого не произошло. Томми, его Томми, отвечал ему на поцелуй! Страх и нервозность испарились без следа, и Ньют в неверии мягко отстранился от Томаса. На лице новичка играла лёгкая улыбка, а глаза светились какой-то особой нежностью, направленной исключительно в сторону блондина.       — Любовь? — бегая глазами по земле, Ньют нахмурился в своём неподражаемом обыкновении и с видом первооткрывателя перевёл взгляд на Томаса.       — Вспомнил, наконец, своё слово? — по-доброму усмехнулся Томми, а блондин всё таким же ошеломлённым взглядом уставился на него, кивнув. — В таком случае, я хочу, чтобы ты прокрутил его в голове ещё раз, — и потянулся к Ньюту за новым поцелуем, более напористым и чувственным. Повалив возлюбленного на землю, Томас тихо засмеялся в губы Ньюту и продолжил целовать его со всей присущей нежностью и любовью.       Сейчас этим двоим было абсолютно всё равно на происходящее вокруг них. Ньют так давно ждал этого момента, даже не догадываясь о взаимности чувств Томаса, и был сейчас, пожалуй, самым счастливым человеком на свете. Ведь даже в Лабиринте найдётся немного места и времени для счастья.