Déjà vécu

Это случилось в 2009 году. Я как всегда отправилась отдыхать на Валдай. Там, к моему великому счастью, у меня дача. Телефон не ловит, местного населения мало. Свобода, чистый воздух и одиночество. Что может быть лучше для человека, перегруженного городом? Единственное счастье, которое у меня там осталось, – это мой мотоцикл Восход. Старик, но ездит классно. В один из летних вечеров я решила от нечего делать прокатиться до соседней деревни. Сорок километров. Из них десять - по густому лесу. Дорога песчаная, старая, оставшаяся с военных времен. Белые ночи – награда для таких как я. Правда в то время, когда это произошло, они уже стали сходить на нет. Увидев друзей и переговорив с ними пару часиков о жизни, о делах, надела свой шлем Дарта Вейдера и, заведя мотоцикл, пустилась в обратный путь. В ушах звенела музыка, как сейчас помню MASSIVE ATTACK: 100th WINDOW. Альбом очень мне нравился по мелодии… Я не из робких. Но признаюсь, силуэт темного леса на фоне темнеющего горизонта заставил поежиться. Включив свет, я притопила газу и рванула в сторону дома. Всего-то десять километров. Кто мог подумать, каким кошмаром они мне покажутся. В ушах наушники и свист ветра. В голове куча новостей и музыка. И тут я спиной чувствую, что за мной кто-то есть. Понимаете? У каждого человека есть это чувство, которое мы называем «глаза на спине». Я посмотрела в единственное боковое зеркало. Меня бросило в дрожь. За мной по пятам ехала старая черная Волга. С выключенными фарами. Я крутанула ручку газа, чтобы немного оторваться. Волга не отставала. Впереди поворот, там дорога расходится. Я могу уйти по одной из, и просто сделать крюк. Мой план был прост: одна из дорог узка. Там может пройти или мотоцикл, или велосипед, ну или очень маленькая машинка. Но Волга точно не полезет. Крутой спуск и подъем - еще одна причина для опасений автолюбителей. Я выключаю свет и резко сворачиваю на дорожку. Волга бьет по тормозам и пытается за мной вписаться в поворот. Именно тогда я ответила на все свои вопросы, дымящиеся в голове, выкинув надежды типо: « у них просто свет перегорел», «люди заблудились». Мне все стало ясно. На спидометре семьдесят километров в час. Для моего старичка Восхода - это придел. Для меня по такой дороге - самоубийство. Но об этом я думала в последнюю очередь. Теперь главное выскочить на дорогу обратно, и не заблудиться. Через двадцать минут езды вдалеке между деревьями замаячил просвет, если так его можно назвать. Я вжалась в сидение мотоцикла и немного замедлила скорость, еще раз выключив свет фары. Вроде тихо. Я выезжаю на дорогу, проезжаю несколько метров, и тут из кустов, на полном ходу с включенными фарами на меня выносится Волга. Свист тормозов, песок из-под колес. Я кладу мотоцикл на бок и чувствую жар «горшка» на своей ноге, а в голове мысли «только не сгореть». Понимаю, что от ноги мало что останется, и опять в бинтах. В глаза бьет яркий свет. Я пытаюсь подняться и поднять своего железного многострадального коня. Слышу, как хлопают все четыре двери машины. Слышу шорох шагов по песчаной дороге. Следующим был кадр из фильма, где на фоне света вырисовываются четыре мужские фигуры. - Куда едем? – небрежно со смехом спрашивают меня. - Не ушиблась? Ты что так гонишь-то?! - опять смех. Я занята мотоциклом, но пытаюсь улыбаться и смотреть на собеседников. Кто-то мне говорил: «Улыбка открывает все двери». Стоит попробовать. - Да ничего, ребят. Все нормально. Не рассчитала немного. Вы-то как? - пытаюсь я шутить. - А что нам будет? У нас вон какая точила! – говорит самый высокий, махая рукой на машину. Ладно, думаю, буду косить под дурочку. Главное не паниковать. А поводов для паники было много. Лес. Болото. Озеро вдалеке. Девушка. Четыре сильных мужика. И никого рядом. Вообще! На километров пять-шесть точно. Кричать бесполезно. Бежать тоже. Заблудиться и застрять в болоте - выход не лучший. Ну а если случится что, то меня найдут только через несколько месяцев. В этих местах все медленно происходит. - Да, машина супер! Катаетесь? А вы откуда? - я задаю этот вопрос с единственной целью: понять, знаю я их или нет. - Мы из Лопатино. А ты откуда? - Лопатино?! «Мать моя, где это?!» - А да, конечно знаю! У меня там брат живет, Дима Петров, - вру я, надеясь, что «Петров» очень распространённая фамилия. - Нет, такого не знаем. Блядь! - А ты одна? - только не этот вопрос. - Нет, за мной едут ребята. Я просто вперед улетела. Главное, чтобы голос не дрожал. Только не выдать страх. Один из них отделяется от группы и подходит ко мне вплотную. - Слышь, Мих! Выключи дальний, дай я хоть на нее посмотрю. Свет становится чуть тусклее. Теперь я тоже могу рассмотреть подошедшего. Худой, не бритый, в грязной майке. Видно, что пьет много и давно. Глаза бегающие, руки… Руки в наколках. Не тату. А именно наколки. Меня прошиб холодный пот. Он подошел ко мне практически вплотную, и так тихо спрашивает, обнажая в улыбке темные зубы: - Прокатишься с нами? - А у меня мотоцикл не влезет в машину. - А мы его тут оставим. - Не, ребят. Я домой. Устала, надо ехать. И тут я слышу над самым ухом: - Ты попала, хорошая. Теперь придется с нами остаться. - Что? - спрашиваю я тихо. - Давай свой мотик оставляй и пошли. От него сильно пахнет алкоголем. Свежим, видимо водочка есть, была и будет. Я крепко держу мотоцикл за руль. - Да ты не бойся! – в этот момент он берет меня за руку и начинает тащить к машине. У меня есть чудная особенность: я ненавижу, когда меня трогают. Это рождает необъяснимый приступ ярости. Я резко вырываю свою руку и говорю твердым голосом, что мне нужно ехать и я уже готова к этому. Так что - адью, пацанчики! Двое как по команде подскакивают ко мне. Один выворачивает руку за мою спину. Второй - отбирает мотоцикл и швыряет его в кусты. Мое сердце начинает биться с частотой в сто сорок ударов в минуту. От адреналина, хлынувшего в кровь, закладывает уши. В голове пробегают всевозможные идеи по бегству, идеи по выживанию. Выходы, действия. «Только бежать», – командует мозг. Я пытаюсь вырваться. Мня начинают держать крепче, еще сильнее выворачивая руку. Один из четырех подходит к машине и включает музыку. Что-то из зарубежного, не помню. Но очень было похоже на Металлику. Хотя могу ошибаться. Меня, помню, тогда это сильно удивило. Как ТАКИЕ люди и слушают такое? Начинаются многочисленные вопросы, на тему: «ты что?», «да почему?». Мой захватчик чуть ослабляет хватку. Я делаю рывок и со всей силы бью его головой по лицу. Он отпускает меня и хватается за нос, что-то мычит. С ноги убираю его на землю. Главное в этом - быстрота. Ничего не бояться, только на поражение. Вспоминаю уроки отца, мастера спорта по карате и преподавателя по боксу. Оборачиваюсь и получаю удар в челюсть. Это самое страшное для меня. В 2007 году пережила серьезную черепно-мозговую травму. Все, что касается моей головы чуть сильнее ветра, может принести смерть. Так мне врач и сказал. Оседаю на землю. Перед глазами проносится космос. Следующим пришел удар ногой под ребра. Пытаюсь прикрыться рукой, чтобы не ломали ребра. Перед глазами вырисовываются дешевые ботинки с острыми носами и меня за шею поднимают с земли. - Ну что, угомонилась? – спрашивают. Я киваю. Спорить бесполезно. Тот, что получил от меня, поднимается, и, матерясь, пытается дать сдачи. Его оттаскивают товарищи и я им очень благодарна в этот момент, потому что знаю как он может меня искалечить. И тут кто-то из них дает идею: - А давайте поедим на базу (база отдыха для туристов). Ее с собой. Там у меня есть знакомый, домик возьмем. А? - А ее куда? - спрашивает держащий меня и встряхивает так, что у меня щелкают зубы. - В багажник. Все, погнали! - Не задохнется? - интересный вопрос. - Нет, у нас Васек ездил - живой. Ниче, красотка, прокатим. Может понравится, просить будешь еще! - смех всех четырех. Багажник у Волги реально большой. Просторный, скажу вам. Только вот трясет там сильно и пылищи немерено. И бензином с маслом машинным пахнет так, что дышать не хочется. Меня заталкивают туда и закрывают. Страх ушел. Ничего не осталось, кроме тупой покорности ситуации. Просто замираешь и начинаешь наблюдать со стороны за всем происходящим. Мозг перестает подавать идеи и проекции твоего будущего. Хотя продолжает еще цепляться за любую маленькую надежду на спасение. Наша защитная реакция идеальна. Мы просто закрываемся от того, что нас сильно пугает, чтобы не сойти с ума от ужаса, который предстоит. Что они могут со мной сделать? Насиловать? Избивать? Убить, наконец? Они это сделают все равно, если их желание на то будет сильным. Но если это даже случится, нельзя опускать голову. До конца быть смелой, до конца спокойной. Не показывать этим людям, что они одержали победу над тобой. Что они тебя сломали… Вот, собственно, о чем я думала, лежа в багажнике Волги, с раскалывающейся от боли головой и задыхаясь от пыли и запахов. Ехали довольно долго. Затем остановились. Я прислушалась. Кто-то из них решил справить нужду, и теперь отливал на обочину дороги. Я заколотила руками и ногами, крича, чтобы меня выпустили, потому что я тоже хочу в туалет. Что меня рвет, в конце концов, и я им весь багажник испорчу, и в салоне будет вонять. Они меня услышали и открыли. Один вытащил на дорогу. К моему великому счастью, я знала, где мы находимся. С главной песчаной дороги мы не съезжали. Я застонала и согнулась пополам, говоря себе: «Ну, Калякина, сейчас ты должна получить свой Оскар! Сейчас последний шанс, сыграй на все сто!». - Ты на кой хрен ее ногой бил, придурок? - Да ладно, сейчас отойдет, - махнул тот рукой. - Воды, - попросила я, как можно жалобнее. Даже в самых жестоких из нас есть капля сострадания и человеческой жалости. Мой захватчик осмотрел меня и решил, что мне действительно очень плохо. Только он повернулся к машине, отпустив мою куртку, как я рванула в лес. Так быстро я еще никогда не бегала. Мне было совершенно плевать, что я могу потеряться или попасть на дикого зверя, которого тут в изобилии. Мне было все равно. Мной двигала одна мысль: бежать. Спасаться. Не знаю, была ли погоня или нет. Я не слышала. Я вообще ничего не слышала, кроме ударов собственного сердца и дыхания. Бежала я долго, плутала в лесу еще дольше. Только когда начало светать, я смогла опять выйти на дорогу в попытках найти свой мотоцикл. И нашла. Рядом с ним стояли мои друзья на двух машинах. Они не досчитались меня вечером. Мама не нашла меня утром в постели. Собрались и поехали на поиски. Были очень удивлены моим внезапным появлением из кустов. Мне разбили губу, ребро дало трещину. Шлем отобрали еще во время разборки. Но все это пустяки. Все это уже неважно. Когда я увидела своих друзей, единственное, что я смогла сделать - это сесть прямо на дорогу и расплакаться. Это был нервный, необъяснимый плачь. Потом сутки сна. А через несколько дней в поселковом магазине я встретила того человека, которому разбила лицо головой. Узнала по распухшему носу и гнусавому голосу. Мы долго смотрели друг на друга, и когда я к нему подошла, то увидела как он задрожал. Ему было страшно. И тогда и сейчас единственное, что я испытываю - это жалость. Мне их жалко. Жалко чисто по-человечески. Почему эта история завалилась в рассказ о Бенедикте Камбербэтче, спросите вы? Не знаю. Навеяло.