Предназначенная одному.

Вот уже целых двадцать минут Эбигейл внимательно следила за высокой темноволосой женщиной с конским хвостом на макушке, которая медленно поглощала греческий салат. Эби ждала, пока та закончит ужинать, чтобы провернуть свою маленькую аферу. Грин делала вид, что ест сэндвич, хотя желания набивать желудок не было совершенно. Эбигейл была в столовой одна. Попрощавшись с Чаком, Дэвидом и Холл, Эби сослалась на дела с кротами и решила немного побыть наедине с собой. Девушка хотела запомнить Яму именно такой. Она хотела ассоциировать её с тихим и умиротворенным местом, где она чувствовала себя в безопасности. Эбигейл вздрогнула, когда вернув взгляд на то место, где некоторое время назад сидела женщина, она не обнаружила её. Забегав глазами по помещению, Эби успела уцепиться за скрывающуюся в дверях копну темных волос. Бросив на столе тарелку, Грин вскочила с места, быстрыми шагами направилась за женщиной. — Мадам Миллс! — Воскликнула Эбигейл, оказываясь в коридоре первого этажа. Девушка сразу же замахала рукой, пытаясь привлечь внимание женщины. Та, услышав Эби, обернулась, бросая заинтересованный взгляд на Грин.- Простите, что побеспокоила! Дело в том, что у меня сильно болит живот с самого утра, больше терпеть нет сил. — Девочка моя, терпеть боль категорически запрещено! — Мадам Миллс добродушно улыбнулась, без предупреждения хватая Эбигейл за руку и утаскивая в кабинку лифта. Она сразу же нажала на четвертую по счету кнопку, снова обращая свое внимание на девушку.- Что ты ела вчера? Какой у тебя сейчас день менструального цикла? Такие вопросы ввели Грин в ступор. Она еще никогда в жизни не обращалась к врачам — по крайней мере, после лабиринта — и сейчас чувствовала себя неловко. Эбигейл еще ни разу не рассчитывала свои «женские» дни, просто не понимая, зачем нужно это делать. — Четырнадцатый, — наугад сказала Грин, отводя взгляд в сторону.- В обед я ела овощной суп, а на ужин фрукты. — Странно. Ничего, сейчас дойдем до моего кабинета, и я тебя осмотрю, — Миллс все еще держала Эбигейл за руку, словно это было в порядке вещей. Когда лифт остановился, женщина потянула Грин в сторону дверей больничного крыла. Когда Миллс вошла в белоснежный коридор, она свернула к первой же двери, отпирая её заранее найденным в кармане кофты ключом. Эбигейл благодарила всех существующих и несуществующих богов за то, что ей не пришлось тащиться по всему больничному крылу, сталкиваясь с пациентами. Женщина отпустила руку Эби уже внутри кабинета, пальцем указывая на кушетку, что стояла у стены. Без лишних вопросов, Эбигейл послушно приземлилась туда, куда было велено, осматривая кабинет. Помимо кушетки, на которой и сидела Грин, в помещении были лишь письменный стол, ширма для переодевания и какой-то железный ящик. Именно на нём Эби и заострила свое внимание. — Ложись и поднимай рубашку, — приказала мадам Миллс, надевая на себя белый халат, что висел на стуле. Эбигейл послушно приняла горизонтальное положение, задирая предмет одежды до уровня груди. Женщина придвинула к кушетке стул и села рядом с Грин. Она начала прощупывать живот девушки, периодически спрашивая, больно ли ей. В тот момент, когда руки Миллс дошли до солнечного сплетения Эби, она зашипела, стараясь как можно правдоподобнее изобразить болезненные ощущения.- Ты не падала на живот? Эбигейл покачала головой, пытаясь сохранять спокойное выражение лица. Женщина нахмурилась, о чём-то размышляя. Она еще раз нажала на солнечное сплетение Эби, слыша все те же звуки боли от Грин. — Поступим так: я дам тебе обезболивающее, и, если в ближайшее время боль не уйдет, придешь еще раз, — Миллс поднялась со стула и подошла к письменному столу, открывая верхний ящик. Покопавшись в нем некоторое время, женщина нахмурилась, окидывая взглядом кабинет.- Таблетки закончились. Посиди здесь пару минут, я схожу в хранилище. Как только доктор покинула кабинет, Эбигейл вскочила с кушетки, дергая дверцу железного ящика, которая отказывалась открываться. Рыкнув, Грин начала озираться по сторонам, пытаясь найти ключ. Остановив взгляд на кофте Миллс, которую та оставила на стуле, девушка начала прощупывать карманы. Нашарив связку ключей, Эби почти сразу заметила самый маленький, который, с виду, должен был подойти. Вогнав его в замочную скважину, Эбигейл несколько раз провернула всю связку, открывая заветный шкафчик. Глаза Эби забегали по маленьким бумажкам, на которых были выведены цифры. Отыскав число 24, Грин схватила маленький ключик, висевший на крючке рядом с этой цифрой, и сунула его в карман брюк. Эби быстро закрыла ящик и закинула связку в тот же карман, откуда достала. Девушка резко села на кушетку и положила руку на живот прямо в тот момент, когда мадам Миллс вернулась в кабинет. — Держи, — она протянула Эби маленькую зеленую таблеточку.- На выходе есть автомат с водой, налей себе стакан и запей ее. Все поняла? Если боль не пройдет, буду ждать тебя в этом же кабинете. Грин только лишь кивнула, сжимая таблетку в кулаке. Она спешно поднялась на ноги, покидая кабинет мадам Миллс. Девушка сунула маленькую пилюлю в нагрудный карман рубашки, вылетая из больничного крыла. Добравшись до лифта, Эбигейл вжала кнопку в стену, судорожно ожидая его появления. Как только двери открылись, Грин стукнула пальцем по самой нижней кнопке. Еле дождавшись того момента, когда лифт остановится и выпустит ее из своего железного плена, Эби направилась к дверям, ведущим в коридор нулевого этажа. Внимательно осмотрев дверной проем и дисплей, Эбигейл сунула руку в единственное отверстие, которое находилось справа от таблоида. Подцепив ноготками нечто маленькое и тоненькое, Эби вытащила пластиковую карточку, оставленную Крогом. Тот предполагал, что она придет лишь к полуночи, но Грин решила иначе. Прислонив чип к дисплею, Эбигейл в очередной раз оказалась внутри до боли знакомого коридора, направляясь в самую глубь, к двери под номером двадцать четыре. Времени было в обрез. Ускорив шаг, Грин остановилась возле нужной комнаты, в который раз отпирая её с помощью пластиковой карточки. Эбигейл дернула на себя дверь, проходя внутрь. На всякий случай посмотрев по сторонам, Эби убедилась в том, что за ней никто не следит, и закрыла комнату. В этот раз Грин не стала рассматривать волнующий её силуэт, решая не терять на это времени. Воспользовавшись карточкой в последний раз, Эбигейл подошла к решетке, нащупывая маленький ключ в своем кармане. Девушка вставила его в замочную скважину, замирая на несколько секунд. Набрав в грудь воздух, Эби провернула ключ два раза, облегченно выдыхая. Получилось. — Ньют? — Тихо проговорила Эбигейл, открывая решетку, за которой держали заразившегося Вспышкой парня. Не услышав ни слова в ответ, Грин начала всматриваться в темноту, с трудом различая силуэт бывшего куратора копачей. Он сидел на самой дальней кровати, где раньше спала Гарриет. Парень, будто бы, не слышал Эби. Ньют сгорбился и грузно опустил голову. Эбигейл медленно шагала к нему, боясь сделать лишнее движение. Когда она оказалась в шаге от парня, тот дернул плечом, но остался сидеть на месте. От этого действия Эби вздрогнула, на секунду замирая. Не увидев никаких дальнейших действий Ньюта, Грин подошла к нему вплотную, садясь на корточки. Эбигейл осторожно подняла руки, обхватывая ладонями его лицо. Ньют никак не реагировал. Девушке пришлось сильно напрячь зрение, чтобы рассмотреть глаза блондина в темноте. Как только ей удалось это сделать, она резко дернулась назад, падая на копчик. Чёрные как смоль радужки глаз теперь сливались со зрачками. Губы были едва различимы в темноте, так же как и кожа Ньюта, покрытая тёмными венами, которые сильно выпирали. Эби почувствовала, как по ее щекам покатились тонкие мокрые струйки, которые она отчаянно пыталась вытереть рукавом, только бы Ньют их не заметил. Его лицо не выражало практически никаких эмоций. Он становился похож на тех шизов, от которых Эбигейл отбивалась на заправке несколько дней назад. От одного этого сравнения становилось невыносимо больно. Хотелось стукнуть себя по голове, чтобы подобное больше никогда не всплывало в мыслях. — Эби-гейл, — прошептал Ньют, с большим трудом поднимая глаза на девушку. Грин еле удержала новый поток подступающих слез, осознавая то, что Ньют все еще помнит ее. Эби поднялась на ноги, сразу же прижимая к себе блондина. Она прислонила его голову к своему животу, осторожно поглаживая янтарные волосы, которые сейчас были мокрые от пота. Грин молчала, не в силах справиться с комом, который застрял в её горле и не давал ей вымолвить ни слова. — Всё будет хорошо, — наконец, справившись со своими эмоциями, проговорила Эбигейл, еще крепче прижимая Ньюта к себе. Как же давно она не чувствовала его тепла. Сколько прошло времени с того момента, когда они чувственно обнимались в Жаровне, дрожа в руках друг друга? Сейчас он не отталкивал Эби, не говорил о том, что она — предательница. Он молча сидел на кровати, принимая ту нежность, которой она обволакивала его с ног до головы. Девушка неожиданно дернулась, когда Ньют сжал руки в кулаки и съежился, будто сдерживая бушующий внутри него гнев. Эбигейл села на кровать рядом с ним, снова обхватывая его лицо ладонями.- Ты сильнее этого. Помни, что ты сможешь побороть это чувство. Ты справишься. Ньют зажмурился, стискивая зубы. Он громко рычал, сдерживая желание прикончить Эби прямо здесь и сейчас. Глэйдер все еще мог нормально соображать, но чувствовал, что скоро расстанется и с этой способностью. Каждую клеточку его тела пронизывала ярость, готовая вот-вот выплеснуться на ночную гостью. Грин придвинулась ближе к Ньюту, обхватывая его торс руками. Она снова прижалась к нему, прислоняя голову к груди. Девушка слышала, как громко и быстро бьется сердце блондина. Им обоим было очень страшно. Они не хотели знать, что их ждёт впереди, не хотели отрываться друг от друга больше никогда. — Мне страшно, — прошептал блондин, наконец, крепко сжимая Эбигейл в своих объятиях. Теперь Грин не сдерживала своих слез, отчаянно заливая кофту Ньюта. Она не понимала, что такое — заболеть Вспышкой, но Эби разделяла его моральную боль, забирая ровно половину себе. Девушка подняла на него глаза, отрываясь. — Послушай меня, — попросила Эбигейл, не отрывая взгляда от всё еще родных и любимых глаз Ньюта.- Ты будешь жить. Просто верь мне. Пожалуйста, только поверь мне! Я обещаю тебе! — Эбигейл вновь прильнула к нему, не обращая внимания на то, как открывается дверь, ведущая в комнату, где сидели двое. Крог медленно вошёл, останавливаясь возле решетки. Он не хотел прерывать их, понимая, что это последний момент их близости. Это была последняя их встреча, и Крог прекрасно понимал это. Он выждал еще немного, прежде чем постучал ключом по прутьям решетки. — Пора, — проговорил он, замечая, с какой неохотой Эби отрывается от зараженного парня и смотрит прямо в глаза ученому.- Я жду вас через три минуты в самом первом кабинете. Карточка у тебя есть. Мужчина понял, что он здесь лишний. Как только Крог скрылся за дверью, Эби перевела взгляд на лицо Ньюта, которое снова не выражало ни единой эмоции. Она медленно приблизилась к его губам, легко касаясь их. Это был последний поцелуй, который она ему подарила. Грин встала с кровати, протягивая руку Ньюту. Она ждала, пока он поймёт, что она от него хочет. Блондин отреагировал только через полминуты, переводя удивленный взгляд на ладонь девушки. Не осознавая того, что он делает, Ньют все же вложил свою руку в кисть Эби, ощущая, как крепко она сжимает её. Эбигейл потянула его в сторону выхода, вытирая свободной рукой слезы, непрерывно стекающие по лицу. Ньют медленно шёл за ней, преодолевая длинный коридор, который, казалось, совсем не собирался заканчиваться. Сейчас он напоминал Эби «дорогу жизни», которая решит их судьбу. — Время поджимает, — Крог вышел из кабинета, сталкиваясь с красными глазами Эбигейл, которая вела за собой того, кто навсегда забрал её сердце себе. Ученый считал Эби настоящей героиней, но никогда бы в этом не признался ей. Он поймал себя на мысли о том, что сам никогда бы не пошел на такое. Мужчина вошел в кабинет, пропуская двух молодых Глэйдеров и закрывая за ними дверь на ключ. Эбигейл сразу заметила две кушетки, которые стояли в футе друг от друга. Все помещение было забито различными приборами и колбами, которые заполняли все столы. Сама комната была в несколько раз больше тех, в которых Грин удавалось побывать до этого. Девушка довела Ньюта до одной из кроватей, осторожно переводя его тело в горизонтальное положение. Крог нажал на кнопку, и конечности Ньюта тут же сковали ремни, которые были все это время наготове. Почувствовав себя связанным, блондин громко закричал, издавая точно такой же рык, как тот, что Эбигейл слышала в самый первый день своего посещения нулевого этажа. Девушка сразу же отвернулась, надеясь, что это поможет ей не сойти с ума. Она не хотела запомнить Ньюта таким. Он все еще был для Эби тем милым куратором копачей, в которого она так беззаветно влюбилась. Она все еще хотела помнить его тем самым Глэйдером, которому она была предназначена. Когда крик Ньюта утих, Эби подняла глаза на Крога, который лишь кивнул ей, намекая на то, что пора начинать операцию. Коротко кивнув, Эбигейл, стараясь больше не смотреть на Ньюта, прошла к свободной кушетке, ложась на неё. Её руки и ноги тут же обвили ремни, которые достаточно сильно ее держали. Эбигейл закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться и не думать о том, что сейчас начнет происходить. Она вздрогнула в тот момент, когда Крог осторожно закатал ее рукав. Почувствовав то, как острая игла пронзает ее вену, Эби шикнула от боли, зажмуриваясь. Стиснув зубы, она несколько секунд терпела то, как ученый вводит ей какой-то препарат, который сразу же растекся по ее организму, наполняя теплом. Девушка чувствовала, как веки начинают тяжелеть, а сознание отключаться. Подумать только, она так часто падала в обморок, что сейчас это не казалось ей чем-то необычным. Было ощущение, что она привыкла к такой реакции своего организма на внешние опасности. Впервые за несколько месяцев она чувствовала покой и умиротворение, которые обволакивали все ее тело. Сейчас Эби чувствовала себя счастливой и уже никак не могла объяснить, почему испытывает это чувство именно в такой ситуации. Громкий крик Ньюта, пронзивший слух Эбигейл — последнее, что слышала Эби перед тем, как погрузиться в темноту. Она больше ничего не чувствовала, доверяя свою жизнь человеку, которого знала всего лишь неделю. Но главным было даже не это, а то, что она доверила ему самую дорогую для неё жизнь — жизнь Ньюта. Остатки сознания прокручивали в голове Эбигейл моменты из жизни, которую она прожила до того момента, когда её отправили в лабиринт, но, когда она захочет их вспомнить позже, у неё это не выйдет. Единственное, что ярко врежется в её память — улыбающееся лицо мужчины с яркими изумрудными глазами, тёмно-рыжими волосами и широкой улыбкой, которой он озарял последние крупицы сознания Эбигейл Грин. До самого конца.