А что если... все было наоборот?

Про сверчка смотрите дополнительные материалы к «Тор», прорицание вёльвы – предсказание Рагнарёка, скандинавского конца света. (ваш Чешир)

чЧч

Тор в раздумьях стоял перед ларцом ётунов. Игра ледяного огня на искрещенных узорными трещинами стенках ларца завораживала, отбрасываемые блики делали лицо Тора синеватым. Однако никакая синева не была похожа на цвет, который приняла рука его брата тогда, на поле боя. То, что случилось в Етунхейме, взбудоражило Тора. Есть какая-то связь между Локи и великанами, он это понимал. Значит, отец что-то скрывал от них... Тор задумчиво протянул руки к ларцу. - Стой! – раздался сзади голос. Тор резко обернулся и вперил взгляд в отца, стоящего на ступенях. – Что ты тут делаешь? - Размышляю над загадкой, которую брат оставил мне перед тем, как ты его изгнал, - ответил Тор хмуро. Один смотрел на него, не меняя выражения лица. – Скажи, отец, ведь ты не только это забрал из Ётунхейма в последнюю войну? Наверное, Один солгал бы. Солгал, если бы не видел в глазах сына отчаянной решимости со звериным рыком раздирать руками пласты лжи, которые он уже нагромоздил за столько лет. Тор был обижен за двоих, и Всеотец понимал, что и ярости в нем будет в два раза больше, чем могло бы быть, признайся он раньше. Один тяжело вздохнул и заговорил. Он отдал бы все, чтобы не видеть этого взгляда, но он видел. Видел, как поднимаются из глубин сознания сына, словно ядовитые змеи из зарослей, обида и разочарование, как рушатся надежды – и невыносимее этой пытки не было. Когда Один выдавил из себя последние слова, глаза Тора потемнели от осознания чего-то отвратительного. - Ты был по колено в ётунской крови, - медленно, с трудом выговаривая слова, начал Тор, - зачем ты забрал еще и его? - Я думал, что с помощью Локи мы сможем установить мир между нами и ётунами… Эти планы не сбылись. - Да уж, я вижу! Ты решил, что твой родной сын на это не годится? Неужели я настолько глуп, что не смогу выполнить миссию, которую ты возложил на жалкого полукровку?! – загремел Тор. Он ощущал неуверенность отца, и поэтому говорил накипевшее прежде, чем успевал обдумать реплику. – Теперь мне все ясно! Теперь я знаю, за кого ты меня принимаешь, если сажаешь на трон вместо меня этого выродка, одно из тех чудовищ, которым родители пугают своих детей! - Тор, - тихо позвал Один, тяжело оседая на ступени и держась за сердце. Но глаза младшего сына уже заволокло алой пеленой, он не слышал ничего. Всеотец потерял сознание. Едва зрительный контакт с отцом прервался, Тор замолчал, поняв наконец, что перегнул палку. Он склонился над Одином. Пульс прощупывался, было слышно слабое дыхание. Младший сын испуганно распахнул невинные лазоревые глаза. - Отец… Я не… Я же просто… - бессвязно лепетал он. Могучий Тор был готов заплакать, как в детстве, от ужаса и осознания непоправимого. – Стража! Кто-нибудь! Помогите! Вбежавшие эйнхерии отодвинули растерянного царевича и склонились над Всеотцом.

чЧч

- Тор! Троица Воинов и Сив нашли царевича одного за столом в пиршественном зале. Он бессмысленно пялился в пространство перед собой. Слуги тихо, как мыши, не дыша, приносили полные бутыли меда и уносили пустые. Кубок был отставлен в сторону, наследник пил прямо из горла. Копье Гунгнир было неуклюже прислонено к спинке высокого стула. - Тор, что... ты делаешь? – изумилась Сиф. Тор перевел на нее мутный взгляд и снова отвернулся. – Сколько ты уже выпил? Друзья с ужасом переглянулись. Для того, чтобы любой бог захмелел, требуется чудовищно много спиртного! - Эй, дружище, - попытался зайти с другой смысловой стороны Фандрал, - ты нас угостить не хочешь? Сив сделала большие глаза, тот ответил красноречивым взглядом: Тор выпьет все, что ему останется, а друзья могут немного уменьшить объем выпитого. Царевич что-то нечленораздельно промычал, сделав пригласительный взмах рукой с бутылью в сторону лавки. Часть меда выплеснулась на скамью, разделив ее лужей на две неравные части: ближе к Тору уместился Вольштагг, а все остальные уселись на порядочном отдалении. Слуги поставили перед богами еще одну бутыль меда. - Ого! Ты велел вытащить самые старые! – со смесью восхищения и опасения произнес Вольштагг, разглядывая пробку. – Закупорен еще до предсказания вёльвы! Наверное, отменного вкуса. А… Всеотец не был против? - Не был, - буркнул Тор, отнимая бутыль и откупоривая ее. – И не будет. Он впал в сон. За столом воцарилось безмолвие. - А… а кто тогда… - начала Сив. - Кто тогда царь? – закончил за нее Тор. Он неуклюже повернулся и посмотрел на сиротливо прислоненное к спинке стула копье. – У кого Гунгнир, тот и царь. - То есть ты? – подал голос Огун. В ответ Тор коротко то ли взвыл, то ли рыкнул, и начал вставать. Друзья было напряглись, но он, пошатываясь обошел стул кругом, держась за спинку, взял одной рукой копье, переставил его подальше от стула и разжал руку. Волшебное копье звучно и банально, как обычная железка, забряцало металлом по блестящему полу. Тор выжидающе посмотрел на друзей. Видя, что они не поняли, он с кряхтением поднял копье с пола и повторил фокус. - Не поняли? – горько спросил он. Троица и Сив синхронно покачали головами, прикидывая, насколько пьян может быть Тор и является ли это катастрофой. – Оно не стоит. - В смысле… - Вы же сами видели. У отца – стояло, у Локи, - Тор звучно сплюнул на пол, - стояло. У меня – не стоит. - И что тогда? – начиная злиться, спросила Сив. Огун положил руку ей на плечо, успокаивая, и пояснил: - Это значит, оно не подчиняется тебе? А раз не подчиняется… - Я не царь, - убито кивнул Тор и бухнулся обратно на стул. Его глаза наполнились слезами. Друзья не знали что сказать. - А кто тогда… - начал было Вольштагг. Остальные сразу на него зашикали, но было поздно. Тор услышал, додумал про себя конец вопроса и издал звериный рык. Друзья вскочили, готовясь к возможной драке, но царевич схватил копье и метнул его в горизонт. - Вот тебе твое копье, брат!!! Старый обманщик сделал с ним что-то для тебя против меня! Забирай и его, и Асгард, и мою семью, все, что у меня есть! И сортир можешь заодно вычерпать!!! Тор упал на колени и заревел яростно, безысходно, как раненный медведь. Троица и Сив пару секунд оцепенело наблюдали за ним, борясь с почти физически ощутимыми волнами гнева, а потом бросились к другу и стали поднимать его. - Тор, пойдем, тебе нужно отдохнуть, отоспаться… - приговаривала Сив, пока остальные тащили царевича к выходу. - НЕТ! – рявкнул он, одним движением выворачиваясь из рук. Неуклюже махая руками и пытаясь удержать равновесие, качаясь и широко расставляя ноги, он еще больше стал походить на разъяренного медведя. – ВОН! ВСЕ ВОН! Сив сбежала первой. Уже в коридоре она услышала, как о стены бьются бутыли с медом, лязгает золотая посуда и слуги, испуганно крича, бегут прочь от гнева бога грома.

чЧч

Хеймдалль все видел. И не только «как сверчок пускает газы в Нифльхейме», как однажды метко выразился Фандрал. Однако он был так занят обдумыванием открывшейся ему семейной драмы, что только многотысячелетний опыт спас его от смерти: страж едва успел увернуться от Гунгнира, сверкнувшего золотой молнией и вонзившегося в стену Зала перемещений где-то внутри. Хеймдалль быстро вошел внутрь и с огромным трудом вытащил копье. Минуту он размышлял, а затем принялся открывать Биврёст.

чЧч

Где-то в окрестностях маленького городка в Нью-Мексико беззвучно загремел гром и золотая комета врезалась в землю, образовав вокруг себя кратер размером с жилой дом.