Ошибка

- Сенсей, пока вас не было, Бамблби возглавил нас. Хотя у него совершенно отсутствуют навыки военной дисциплины. Глядя на дерущихся автоботов, Кейд добродушно усмехнулся: - Да, им явно тебя не хватало. Оптимус не ответил. Его лазурная оптика была устремлена на желто-черного разведчика, изрядно помятого Дрифтом и что-то ворчащего через шипение статики. - Он не всегда был таким. - А что случилось? - любопытство подсказывало, что за этим всем кроется занимательная история. Он смотрел снизу вверх на красно-синего меха, поджавшего губы в каком-то слишком человеческом жесте. Ответа его не удостоили, лидер лишь холодно скользнул взглядом по землянину и сделал пару шагов вперед, что-то говоря на кибертронском. Кейд понимал, что это такое, когда не хочешь делиться с кем-то своими переживаниями, и не стал настаивать. В конце концов, после всего, что с ними сделали, автоботы имели полное право не доверять людям. Дрифт, Хаунд и Кроссхейрз прибыли сразу после событий в Чикаго, и не могли понять, почему вечно веселый, неунывающий Бамблби, который даже Мегатрона в последней для него — как он считал - битве встречал смехом, внезапно превратился в раздавленного меха с разбитой искрой. Знал Прайм. Знал и без вести пропавший Рэтчет. На искре юного разведчика был незаживающий, неизгладимый шрам. Сэм. Мальчишка, столько раз помогавший спасать свой мир, но влезший ради этого в чужую войну. Он мог отсидеться, как все, мог просто отдать очки прадеда и не геройствовать, не рисковать своей хрупкой жизнью... Но он помогал. Иногда вел себя, как спарк — капризничал, отказывался верить в простые, казалось бы, истины — но всегда приходил в трудную для автоботов минуту. Когда после событий в Чикаго поднялись ссоры и склоки по поводу целесообразности пребывания инопланетных воинов на Земле, Сэм первым кинулся на защиту своих друзей-пришельцев, хотя они понимали, что голос одного — ничто по сравнению с голосами тысяч. Его объявили врагом народа... Опять. Из-за него... Оптимус довел жизнь юноши до грани, но Бамблби, верный и преданный опекун, остался с младшим Уитвикки. Все было бы хорошо, желтый разведчик смог бы спрятать человека от его же собратьев... Но приказ Оптимуса помешал ему. Это было на второй год после объявления о распаде НЕСТа. Некоторые из автоботов попались «Могильному Ветру» и остальные должны были расстаться, чтобы их попросту не перестреляли в попытке защитить друг друга. Сэм плохо переносил постоянные переезды, но терпеливо сидел в кабине Camaro, механически поглаживая руль. Было что-то особое в этом немудреном движении, и двигатель автомобиля довольно урчал. Они ждали команды к старту, и скаут уже готов был сорваться с места, унося своего драгоценного подопечного в предрассветную даль... Зашуршал гравий под широкими шинами спорткара, и серебряный Corvette осторожно приблизился к ним: - Малыш? Сэм когда-то злился за то, что его называли малышом. В этом слове он слышал «мелкий, слабый, беспомощный». И лишь после битвы в Египте до него дошло — это всего лишь ласковое прозвище, означающее, что он дорог автоботам. - Да, Сайдсвайп? - Оптимус сказал тебе поехать со мной. - Но Би... - встрепенулся паренек. - Слишком очевидно, что ты остаешься с ним. Прайм считает, на какое-то время вас лучше разделить. Бамблби разразился по этому поводу гневной тирадой из треска, щелчков и хрипов неисправного вокодера, но юноша с улыбкой успокоил лучшего друга, погладив его по приборной панели. - Все будет хорошо, Би. Вот увидишь... Искра разведчика болезненно екнула, когда серебряный спорткар юркой пулей свернул на пыльную дорогу. Он хотел бросится вслед, догнать, остановить... Но желания желаниями, а приказ Прайма — закон и обсуждению не подлежит. Лишь через двое суток небольшая кучка уцелевших собралась вместе. Бамблби трансформировался первым, ища взглядом серебряный Corvette и его драгоценный груз... Искра разведчика ныла, но тогда он не понимал причину этой тоски, списал ее на тревогу... И лишь когда раненный Ретчет показался из-за ржавых скал, автоботы почти синхронно вздрогнули. Медик тянул за собой посеревший, мертвый кусок металла, когда-то бывшего их другом и боевым товарищем. Альт фронтлайнера был прошит выстрелами насквозь. Никто не выжил бы под таким шквалом огня... Мираж змеиным движением бросился наперерез младшему боту, кое-как удерживая от того, чтобы накинутся на медика. А тот ничего не сказал. Лишь сочувственно посмотрел на юнглинга и медленно подошел к нему, протягивая деревянную прямоугольную коробочку. - У людей это принято закапывать... Бамблби механически взял коробочку в ладонь. Неужели это все, что осталось от его друга? - Мне очень жаль... Едва услышав голос командира, разведчик резко развернулся на сто восемьдесят градусов, и его оптика полыхнула лазурным безумием. «Ах, тебе жаль? - застрекотало радио разными голосами. - Да это ты виноват! Если бы не ты, он был бы сейчас жив! Это все твоя вина! Я выполнял твой приказ!». Никто не сдвинулся с места, когда, трансформировавшись в альт, он дал по газам, поднимая за собой стену кроваво-красной сухой пыли. Никто не обвинил в нарушении субординации или в неуважении к главнокомандующему. Никто не знал, куда направился их скаут. Но после этого Бамблби начал выполнять приказы так, как считал нужным.