Сильфиада. Книга Судеб.

      Лик его светел, но то свет мудрости и добра; юность светла не так. Свет юности резок и силен; он виден всем, он затеняет любой другой свет. Все видят – человек юн. Но добр ли?..       И была осень; тринадцатое число первого месяца. И был дождь; капли на запотевшем стекле, яркий свет солнца сквозь мокрую листву, шум ветра за окном, высокий голос птицы – и легкий теплый дождь, выбивающий звонкими сияющими каплями дробь на мокрой земле. Вечер; острый запах воды, свежести и мокрой зелени… Была осень.       Они, Светлые, всякий раз собирались в этот День и шли к Трапезе. Сердце вело их; где бы они ни были, в каком бы конце света – в любом укромном уголке свежего леса, охваченного любовным пылом осени, находили Они Трапезную; быть может, много Трапезных. И женщины из Них лелеяли в сердце мечты о счастье, и мужчины из Них – мечты о чистоте. И женщины из Них распускали волосы и надевали венки из трав и листьев, надевали лучшие свои Светлые одежды и Светлые украшения.       И мужчины любовались ими; и к каждой подходил всякий мужчина и говорил то, что более всего хорошо было в ней. Которая женщина получала похвалу за все: и за сияние глаз, и за улыбку, и за шелк волос, и за сплетение трав в венке, и за прекрасный наряд, и за чудно вышитый бисером ли, шелком ли пояс, и за тонкие украшения - становилась Королевой Трапезы. И ей служили по-королевски.       Все женщины были красивы на Трапезе; те же из мужчин, что хоть в единой женщине не нашли ничего достойного похвалы, были недостойны Трапезы и не допускались, ибо сердца их были жадны.       Под сенью леса выглядела так Трапезная: посередине – плоский камень, вокруг – врытые в землю деревянные чурбаки, выстроганные так, чтобы было удобно сидеть. Готовили Трапезную и мужчины, и женщины; год от года мостилась к Трапезным дорога. Каждый год, идя к Трапезе, каждый нес с собой камешек и укладывал его на тропу, мостя дорогу. Чем чище и светлее Трапезная, чем больше людей она привлекает, тем лучше и шире дорога. Бывали и такие Трапезные, где дорога к ним была широкой, что могли трое в ряд пройти, площадка вокруг Центрального Камня была выложена мелкой мозаикой или монетами.       Угощение к Трапезе несли мужчины. Был ли то хлеб, испеченный любящей матерью, или сладкие булки, или спелые плоды, или смешанные искусно овощи – то решал он сам. Чем желал бы он угостить он прекрасных и светлых женщин?       Питье к Трапезе тоже несли мужчины.       Шипучий квас или сладкий сок – это решал он сам. Чем желал бы он утолить жажду прекрасных и светлых женщин?       Женщины к Трапезе несли лишь сладкое. Чем сладка она, прекрасная и светлая женщина?       Не допускалось к Трапезе горячее мясо и хмельное; для них довольно других праздников!       Не допускался к Трапезе смрадный огонь; лишь чистое пламя, освещающее и согревающее, и ароматические свечи на Центральном Камне.       Насытив тела, Они веселились; музыка - и Они танцевали, и всякий мог пригласить всякую, и не знать отказа. Если же был отказ, то отказавшего изгоняли, ибо в сердце его была горькая гордыня.       И женщины дарили мужчинам подарки: или сплетенный ею браслет (скромный дар), или вышитый ею богатый пояс (большой дар). Тот из мужчин, кто получал более всего даров (особенно богатых), становился Королем Трапезы. И служили ему по-королевски.       Король и Королева Трапезы управляли дальнейшим течением Трапезы. Что будут делать Сотрапезники – танцевать? Петь песни? Играть? Или уже уйдут? Это решали они.       Те же из мужчин, что получили наименее всех подарков, приводили после Трапезы Трапезную в порядок. Это давало им повод и время подумать – отчего женщины не избрали его? Что плохо он делает? И найти способ измениться в лучшую строну…