Сильфиада. Книга Судеб.

      Кажется, я заболела. Зов теперь повторяется все чаще… Это шизофрения какая-то?! Мой разум отказывается слушать меня, служить мне, а воспаленное сознание рисует картины одна страшнее другой.       Это бред, да; это бред, этого не может быть на самом деле! Мне это лишь приснилось…       Попытаюсь успокоиться и описать это… нет, это безумие!       Вчера я прибыла в Юдин; Зов стал явственнее, казалось, все дома орали, звали к себе, и мне чудилось, что меня разрывает на части неведомая сила… Я еле успокоилась. Пошла в кафе; я не знаю, что меня туда привело – случайности ли или тот же Зов? Я абсолютно не хотела есть; я села, что-то заказала – кажется, кофе. Ну да, кофе – помню, он плеснулся на скатерть в виде уродливого черного пятна, это длинное темное пятно было похоже на растрепанный хвост кометы, когда моя рука вздрогнула от резкой, словно от ожога, боли – это загорелась татуировка …h.. на запястье. А дальше…       Господи, я сошла с ума!       Какой-то человек, сидящий напротив, вдруг прыгнул на меня – я еле успела уклониться, совершенно машинально, по-моему, он перелетел через стол, сметая посуду, и упал на пол.       Оказалось, что я уже стою; все бежали вон, а я с места не могла двинуться от ужаса, даже крикнуть я не смогла. Он снова кинулся на меня, как тигр на добычу. В руке у него что-то было, какое-то оружие, и если бы не Посох…       Я сошла с ума!!!       Двое молодых людей, сидевших тут же, вдруг вспыхнули странным светом, их тела взорвались, выпустив это наружу, и один из них горел огнем, просто факел какой-то, а тело другого словно сложилось из медных пластинок, как живая мозаика; это его Посох, выросший из его ладони, остановил моего убийцу…       Бред! Этого не может быть!!!       Эти трое сцепились – я почти ничего не поняла - где и кто был; но в тот момент, когда они стали драться, я вдруг увидела, что в моей руке тоже зажат Посох, в виде буквы …h.! С ума сойти! Я отбросила его и выбежала вон.       Я сошла с ума! *************************       Вэд и Терри выскочили на улицу вслед за высокой белокурой девушкой со спортивной стрижкой, но той уж и след простыл.       - Ты видела, какая сила?! – восхищенно воскликнул разгоряченный Вэд, жадно глотая свежий предгрозовой ветер. Терри лишь раздраженно пожала плесами.       - Но она испугалась, - напомнила она Вэду. – И снова бросила Посох. Она не взяла его, превратилась в Торна автоматически, а потом испугалась и убежала. Подумать только, - голос Терри стал язвительным, - непобедимый Торн – плаксивая девчонка!       - Да, она смертельно напугана, - согласился Вэд, улыбаясь до ушей. – Но чем?.. Точнее – кем? И все же она сильнее всех нас.       - Это почему же? – ревниво воскликнула Терри.       - Она сумела подавить Торна, простая женщина усмирила Сильфа! Откуда такие силы у такого робкого существа?       …Бэлла-Эрин мчалась прочь от страшного места, зажимая голову руками, чтобы не видеть и не слышать ничего. Скорее прочь, вон!       - Бэлла! – знакомый голос раздался над её головой, как гром среди ясного неба, железные пальцы схватили её за плечи и крепко встряхнули. – В чем дело? Что произошло?       Она открыла испуганные глаза.       Свет. День. Листва над головой. Солнце сияет. Слева – дорога, много машин, и Далт – он держит её, крепко стиснув её руки, всматриваясь в её лицо опасными глазами.       - Ничего, - она резко сбросила его руки со своих плеч, краснея от досады. Далт увидел, как она неслась сломя голову, убитая горем! Наверное, он подумал, что это она так тоскует по нему и сейчас же объявит, что он «не сердится» и милостиво разрешит ей вернуться к нему. Так и случилось – его губы разъехались в смущенно-радостной улыбке, он снова протянул к ней руки, глуповато-умильно глядя на неё масляными глазками:       - Бэлла…       Ярость вновь захлестнула её с головой; боже, как противно! Как мерзко – словно его руки выпачканы нечистотами, а сам он – источающий вонь, источенный червями куль с прогнивающим мусором!       - Какая же ты дрянь! – выкрикнула она, отпрыгивая прочь. – Убирайся, ублюдок!       - Бэлла, – Далт был потрясен, но голос его внезапно перестал сюсюкать. Далт обозлился – еще бы! Эта несчастная дура отпихивает его внимание, его заботу, которые должны были быть приняты с благодарностью, благоговением и восторгом, - в чем дело?!       - Не прикасайся ко мне! – яростно орала она, отталкивая его руки; её глаза горели, как у дерущейся кошки, ей хотелось отбиваться от него ногами, руками – о, она бы надавала ему оплеух, расцарапала бы ему рожу, откусила бы его отвисшую губу, если бы ей не было противно прикасаться к нему!       - Да что ты несешь! – он попытался схватить её за руку, но заработал звонкую пощечину, от которой у него едва не отлетела голова, и он осекся, схватившись за побитое место. – В чем дело? Почему ты меня бросила? Я мало уделял тебе внимания? Но, извини–подвинься, ты сама сказала – догуливай!       - Ублюдок!- зарычала она. – Догуливай?! Да, давай, догуливай, но без меня! Я тебе и слова не скажу; тебе казалось, что ты слишком рано завел серьезные отношения? Вот иди теперь и догуливай!       - Прекрати истерику! – заорал он гневно, снова ухватив её за плечи. – Я не для того проехал столько, чтобы слушать твои вопли! Чего ты взбесилась? Что я тебе сделал?!       - Что сделал?! – она яростно вырвалась из его рук, словно они жгли её. – Ты еще спрашиваешь – что? Ублюдок! Ты врал мне, что занят непосильной работой, а сам все это время шлялся по бабам, гулял! – его руки, ловившие её, дрогнули и опустились; Бэлла-Эрин, почувствовав его смятение, со злобным торжеством продолжала: - Продолжить список? Изволь! Начать следует с того, что ты не уважаешь меня – ты вообще не знаешь, что такое уважение к людям! Ты ведь считаешь себя центром мироздания, самым умным, самым талантливым, а на деле ты – ничто, самонадеянный идиот, бездарь, жутко завидующий всем, всем! В чем твой талант – по моему карману рыскать? Ты - пустое место, и ты ничего не желаешь делать для того, чтобы стать кем-то – к чему?! Можно же выехать на чужом горбу! Поэтому ты запрещал мне заниматься живописью и писать романы – не оттого, что это «занимает время и отрывает меня от тебя», о нет! Ты завидовал; ты боялся, что я затмеваю тебя, и твое убожество видно на фоне моей одаренности. Поэтому ты внушал мне, что я больна, да? Что я психически нездорова и моя болезнь заставляет меня писать и рисовать, да? И я так долго верила тебе!       По лицу Далта пошли пунцовые пятна, он смотрел в землю, но за деланным спокойствием было видно то негодование, что кипит в нем. По его вздрагивающим губам и трепещущим ноздрям Бэлла-Эрин поняла, что разозлила его не на шутку.       - Замолчи, - злым голосом произнес он, но она расхохоталась еще сильнее. – Не то я ударю тебя.       - Только попробуй, - весело и зло ответила она. – Я продолжу! За это лето мы провели вместе двадцать часов – всего двадцать часов, и то я округлила эту жалкую сумму.       - Я не виноват! Я был занят! – закричал он.       - С утра и до позднего вечера, аж до десяти часов? Это я уже слышала, но почему-то не верю. Но после десяти-то можно прийти? Ах, я забыла: ты же боишься ходить по темным улицам – вдруг кто нападет? Ты трус и маменькин сыночек.       Далт все смотрел в землю с тем же каменным непроницаемым выражением лица.       - Женщина, которая любит, любит по-настоящему - борется до последнего, даже если для этого нужно восстать против слабости в любимом, - сказал он наконец торжественным голосом, но эта фраза не возымела желаемого действия. Бэлла-Эрин не почувствовала себя дрянью, ей не стало стыдно – напротив, неудержимо весело.       - Это ты сам придумал? – с хохотом произнесла она. – Молодец! Только я не борец сумо, поднимать такие тяжести, как твои слабости, знаешь ли… И тебе не приходило в голову, что я не буду за тебя бороться лишь потому, что тебе так хочется? К тому же, а почему я должна бороться? А ты, ты сам? Ведь это же тебе нужно; а ты палец о палец не ударил для того, чтобы сохранить наши отношения, вплоть до тех пор, пока они с треском не развалились. К тому же – к чему мне бороться? За что? За такое дерьмо, как ты? Да ты надоел мне, понял? Надоел постоянной ревностью и нытьем, скандалами и капризами, ослиным упрямством. Мне надоело водить тебя за ручку и выбивать для тебя всевозможные блага, мне надоело, что ты держишься за мой подол, слюнтяй! Мне надоел твой «бесценный дар» - твоя «любовь», и твое внимание! Они ничего не стоят и не греют душу; и я не желаю больше изображать бурный восторг оттого, что ты наконец-то явился ко мне в гости, осчастливил меня своим получасовым присутствием, сожрал мой ужин и убрался, оставив за собой гору грязной посуды… Мне надоело безвозмездно дарить себя тебе – то есть совершенно даром!       - Ты не из таких, - произнес он задумчиво, видимо продолжая свою мысль о борьбе женщины. Но укор его снова не попал в цель. Бэлла-Эрин лишь передернула плечами. – Прежде чем все «рвать», нужно было разобраться, because я тебе никогда не изменял. И вообще, откуда ты это взяла? Не надо строить из себя обиженную; это еще кто обижаться должен? Но я не обижаюсь и все тебе простил, хотя и ненавижу предательство. Почему простил? – да потому что люблю тебя, черт подери, и ничего не могу с этим поделать. Ну все, пора ставить все точки над i. Если тебе не трудно, «отдай» мне мое обещание, которое я тебе дал (if you remember, конечно). «Года пролетели, любови копец», happy end.       И еще – можешь говорить про меня что хочешь и кому хочешь, мне стыдиться нечего.       «Как ты смешон! Даже сейчас ломаешь романтическую комедию!» - с отвращением подумала она, постепенно остывая. Говорить с ним о чем-то еще не имело смысла, они друг друга не слышали и не хотели услышать. И то, что накопилось у каждого на душе, просто выходило, не находя понимания.       - Можешь забирать все свои обещания – они всего лишь слова, - ответила она. – Сколько раз ты обещал мне – «этого больше не повторится, прости меня!»? Как мне противно сейчас, что я шла у тебя на поводу! А насчет говорить про тебя,- она хитро прищурилась, - с чего это ты вдруг вспомнил? Я ничего подобного и не планировала. Ну-ну, не трясись, не бойся за свою шкуру – смотреть противно… Никто и ничего не узнает, хотя… можно было бы подмочить твою репутацию, чтобы и другие люди указали тебе, чего ты стоишь на самом деле, и кто из нас старый, толстый, некрасивый идиот по шизоидному типу – так, кажется, ты мне говорил? И кто теперь сможет найти целое стадо таких, как я, чтобы это стадо плясало вокруг тебя на задних лапках? Так вот иди, ищи свой табун, жеребчик! *****************************       - Понятьненько, - протянул Вэд, прячась за беседкой и увлекая за собой Терри, чтобы Бэлла-Эрин не увидела её.       - Что, что тебе понятно?       - Все. Все, что касается трусости Торна. Видишь этого молодого человека, с которым Торн только что ссорилась?       - Ну и что?       - Это хаккаран. Ты знаешь, что такое - хаккаран?       Терри знала; на её личике отразилась целая гамма чувств – от ужаса до недоверия.       - Хаккаран? Но это же мифическое чудовище, выдумка, их не бывает на самом деле!       - Как и Сильфов, - заметил Вэд. – А он и есть чудовище. Ты разве не слышала, что она ему говорила?       - Но…       - И еще, - Вэд зашел Терри за спину, положил свои ладони ей на виски и повернул её личико к молодому человеку, стоящему на тротуаре. – Смотри. Разве ты не видишь его? Гляди ему в глаза.       - У него зеленые глаза.       - Гляди глубже зелени его глаз!       - Глубже лишь черная пустота!       - Глубже черной пустоты, - голос Вэда уплыл, растворился, и черная пустота начала пульсировать. Что–то живое и гадкое скрывалось в ней. Извиваясь и переплетаясь, вдруг стали вываливаться целые клубки странных скользких тварей, похожих на змей – но эти слепые, лишенные напрочь глаз, толстые, мясистые, покрытые слизью гады были в тысячу раз отвратительнее самого отвратительного существа на свете. Они переплетались, они хватали ядовитыми зубастыми жадными пастями тела соседних змей – а может, и свое собственное, в этом тошнотворном месиве Терри не могла разобрать, где чье тело, рвали в клочья, выпуская внутренности на грязную, оскверненную нечистотами землю, ощупывали все кругом, подбирались…       - Вэд! – закричала Терри, вырываясь. – Это ужасно! Достаточно, хватит!       Он убрал ладони с её головы, и наваждение исчезло.       - Это… это противно, - Терри, краснея, с трудом подавляла приступы рвоты, машинально отыскивая глазами, обо что бы можно было вытереть руки. – Так это и есть хаккаран?!       - Только его руки, - уточнил Вэд. – Самую сущность ты не разглядела… оно и к лучшему. И Торн жила с ним! Это он изуродовал её. Она подсознательно видела его таким – но прозрела недавно - и мучилась. Ужасно, правда?       - Да уж, - Терри нервно вздрогнула. – И что теперь? Она выздоровеет?       Вэд вздохнул, качнувшись по обыкновению на носках ботинок; взгляд его был устремлен куда-то мимо Терри:       - Предсказывать будущее очень трудно, - ответил он. – Я должен посидеть, подумать часа три…       - То есть ты не знаешь?! Или – постой! – ты думаешь, что она потеряна для нас навсегда? Что она никогда не осмелится? И это в дни, когда пробуждаются Сильфы, когда надвигается опасность, когда Назир вот так запросто шастает по планете, и того гляди объявится Принц Лед, и Звездный Странник?! Замечательно!       - Она бежит ото всех, - ответил Вэд, - видишь, её больно ранили, она на грани нервного срыва. По меньшей мере, сейчас не очень подходящее время для того, чтобы узнать ей о том, что она Сильф.       - Но она уже узнала, - упрямо сказала Терри. - И не поверила, - ответил Вэд. – Ах, до чего хороша! – внезапно он широко улыбнулся, все еще глядя куда-то вперед. – Хаккаран он или нет – но он же просто зажрался, говоря такой девушке, что она некрасива!       Терри ревниво сквасила физиономию, укоризненно глядя на Вэда, но он не заметил.       - Однако, даже в таком незавидном положении, как сейчас, - продолжал Вэд весело, не замечая её негодования, - она, этот Торн, не знает поражений! Она совершила невозможное: избавилась от власти хаккарана и удержала свой Посох.       - Вэд! – зарычала Терри, багровея. – Тебе никогда не приходило в голову, что хвалить одну девушку в присутствии другой по меньшей мере бестактно?!       Вэд мгновенно очнулся от своих мыслей и слегка покраснел, смущенный.       - О, господи, извини! Просто…       - Просто ты втюрился с первого взгляда, - сварливо ответила она. – Вот так всегда!       - Терри, - весело рассмеялся он, взъерошив волосы, - пойми! Торн есть Торн, и в делах любовных он тоже не знает поражений!       - О, подумаешь!       - Ладно, не ворчи. Давай подведем итог. У нас есть Сильф Зед – это я, Сильфида Огня – это ты, Сильфида Жизни – Анита, трусливый Торн – как же заставить её измениться? – и Сильфида Вод, не желающая брать Посоха… интересно, отчего? Надеюсь, Зед узнает, что с этим делать. С другой стороны – мы имеем рыщущего Назира, целенаправленно пытающегося уничтожить Сильфиду Вод, и это лишь начало. И не имеем ни намека на Сильфа Ветра… сначала я думал, что это…       - Кто?!       - Неважно; я ошибался. Я не видел этого Сильфа в глаза, я не знаю, кто это. Главное – это что и когда устроит наш неугомонный Назир. В том, что он что-то устроит, я не сомневаюсь. ****************************************