Сильфиада. Книга Судеб.

      Долго ли он лежал в странном оцепенении – он не знал; однако пришло время – и он проснулся.       Было тихо и темно. Сильфида спала на лошади, и Зеда с Тавинатой не было.       В ласково шуршащей траве валялась сумка Зеда - кожаный добротный мешок с медными кольцами, перевязанный крепкими ремнями. Какие-то блестящие заклепки блестели на кожаных коричневых боках.       - Что это, что это? – грязные руки Преда, словно отдельно от него самого, лихорадочно терзали, рвали ремни, скользящие по натертым до блеска кольцам. Как он оказался возле сумки – он не помнил; кажется, он кинулся, он полз, он бежал…       Полетели в разные стороны тряпки – одежда спящей Сильфиды, ложка, чашка…       - Да вот же она, вот! – трясущимися пальцами он впился в зеленый переплет, и ладонь оцарапалась об острый, окованный металлом уголок. Пред, не веря в свою удачу, захохотал, как сумасшедший. – Вот она, родная!       Сильфида то ли застонала, то ли вздохнула, когда его пальцы жадно отколупали застежку и в темноте забелели, развернувшись, страницы.       В темноте, при свете одного лишь тонкого молодого месяца и звезд, забравшись на плоский камень, словно спасаясь от изумрудных волн травы, захлестывающих, страстно обнимающих камень, он читал Сильфиаду, то и дело нацеливая и снова, и снова убирая найденную в мешке Зеда простую шариковую ручку.       Невыносимо пахло розовым маслом – этот тяжелый густой запах абсолютно не выветривался и дурманил - у Преда сумасшедше разгорелись глаза, почти каждую страницу он встречал диким хохотом.       - Ай да Зед! Вот так подарок! – орал он, уже не стесняясь Сильфиды. – Денежки не помешают; слышишь, ты?       Она молчала; он читал и читал…       Воздух стал прозрачен, трава словно поседела, покрываясь тонкой блестящей росой, а Пред так и сидел на камне с ручкой в руке, так и не придумав, что исправить.       Надо же что-то исправить!       Но ему все, все нравилось.       И их встреча – вот она, написана.       Они встретятся. Чем кончится – неизвестно. Но он-то постарается!       Так что исправить?       Пророк молчал, наблюдая.       Не зря же Пред её украл!!! Ну же!       Скоро, наверное, вернется Зед.       Что просить?       - А вот что, - хищно зашипел Пред, воткнув ручку в страницу. – Больше, всего больше! Много денег – как там Зед говорил? Мало мне будет? Не будет мало! Как раз по мне! И это, - он перелистнул несколько страниц и с яростью дернул треснувшую бумагу, - долой!       Клочья бумаги полетели по степи, и трава скрыла, спрятала их.       - Все, - тяжело дыша, пробормотал Пред, отходя от ярости; последние клочья мелко изодранных страниц летели, катились вдаль. Пророк вдали пожал разочарованно плечами и отвернулся. – Все будет по-моему!       Он вернулся к брошенной сумке опустошенный. Медленно собрал раскиданные вещи и сложил все обратно. Даже ложку отыскал в траве. Бережно завязал ремни и положил сумку у ног коня – тот подозрительно покосился на изможденного грязного человека в засаленных шкурах, кое-как стянутых ремнями…       Потом Пред брел куда-то по траве, подальше от камня. Где-то вдали уже маячило её лицо – не той, двадцатилетней, а нынешней, тридцатилетней, несовершенной, обыкновенной смертной женщины…       Зед вернулся так же неожиданно, как и исчез; он был бледен, его шатало, как пьяного. С лезвия меча, намертво зажатого в правой руке, на уклоняющуюся траву капала кровь. Он вынырнул из мягкого тумана и, что-то бормоча себе под нос, побрел к своему коню.       - Сейчас, сейчас… мы уйдем сейчас, - бормотал он, цепляясь непослушной рукой за узду и утыкаясь мокрым лицом в рыжую гриву. Дыхание его было тяжелым и прерывистым, тело дрожало, как от сильного холода.       Анита с трудом подняла голову; его побелевшие пальцы, стиснутые на рыжей шерсти, были выпачканы в крови.       - Что случилось? – произнесла она. Он отнял лицо от лошадиной шеи и с тревогой вгляделся в её затуманенные глаза. Странным был этот взгляд – тревожный и словно бы что-то ищущий, словно ожидающий увидеть кого-то другого, другие черты, и – разочаровывающийся горько…       - Все хорошо; все хорошо… она прощена, - ответил он, и голова его снова бессильно упала. – Сейчас уйдем… тебя тоже вымотало это место, да?       - Зед, он рвал Сильфиаду…       - Сейчас, сейчас…       - Он рвал Сильфиаду, он там что-то исправлял! – настойчиво бормотала она.       В его пьяных глазах промелькнул отблеск здравого смысла, он более внимательно глянул на Аниту:       - Кто? – спокойно спросил Зед.       - Пред… он рвал книгу и что-то писал там. Извини, Зед, я не могла его остановить.       - Ничего, - Зед потрепал её по руке и шагнул к сумке.       Минуту, наверное, всего минуту он изучал исправленную Сильфиаду, покачивая окровавленным мечом, словно бы взвешивая его на руке. Затем книгу опустил и меч опустил. Расправив плечи, он выпрямился и вздохнул полной грудью.       - Ничего; он, глупый дурак, вычеркнул кое-что из её жизни, - Зед хохотнул, - все, что касается боли… хотел убрать страдания, что причинил.       - А писал – он что-то писал!       Зед еще раз усмехнулся:       - Так, ничего. Пожадничал. Дурак, дурак… даже демон понял, что надо просить, а он – нет… Как-то странно… оба просили… Я тоже попрошу, – Зед обернулся к ней, - но чуть позже. Я уже знаю. Я тоже понял.       - А Пред? Что с Предом?       - Забудь о нем. Ты его больше не увидишь. Зима кончилась… март на дворе…