«Забытые»

    За барной стойкой одиноко восседал мужчина тридцати лет. Он провел рукой по коротким жестким волосам, забирая их назад, и печально посмотрел на рюмку с темно-желтой жидкостью, похожей на мочу. В его светло-карих глазах тухло и зажигалось отражение голографического экрана, непрестанно вещающего о последних новостях с Фронтира. Одно изображение сменялось другим, вот только все, о чем говорил диктор, было чистой ложью, дезинформацией с целью опорочить ополченцев, чтобы поставить на них клеймо «террористов», устраивающих бесчинства и творящих аморальные вещи, не поддающиеся описанию. Но это далеко не правда. Он точно знал.     Незнакомец одним махом осушил рюмку и с силой ударил ею по дереву. По оживленному бару, поддёрнутого сизой дымкой, прокатился глухой стук, мгновенно потонувший в веселом гаме и смехе пьяных рабочих, пришедших скоротать часок-другой за кружкой дешевого пива до наступления комендантского часа. Они не обращали внимания ни на голоэкран, ни на диктора, ни даже на объявления о розыске очередного преступника-ополченца. Они развлекались, пили и шутили, находясь достаточно далеко от Фронтира и не видя всех тех ужасов, что довелось пережить незнакомцу.     И только он напряженно сидел за барной стойкой, осушая рюмку за рюмкой, каждый раз содрогаясь от глухого стука грубого стекла об дерево. Этот звук будоражил его, заставлял сжиматься и напрягать все до единого мускулы, будто он готовился совершить прыжок, пробуждая тем самым полузабытые воспоминания. В них не было ничего хорошего: каждая картина была наполнена болью, страданиями, смертью, — и все это было обильно приправлено кровью на манер местных экзотических деликатесов.     Послышался протяжный скрип и лязг металла. В тесный бар, едва освещенный парой тусклых плафонов и ярким светом, идущим от голоэкрана, вошел высокий худощавый мужчина в военной форме IMC. Посетители заведения замолчали. Неутихающий ни на секунду даже во время экстренных сообщений галдеж прекратился. Реакция местных жителей нисколько не удивила ни самого военного, ни незнакомца. Он с угрюмым выражением на лице продолжал опустошать рюмки со жгучей и отвратительной на вкус выпивкой в надежде, что скоро впадет в беспамятство и однажды ему отшибет память.     Человек в форме осклабился и направился к барной стойке, грубо проталкиваясь сквозь недружелюбно настроенную толпу изрядно подвыпивших рабочих и фермеров. Если они и винили кого-то во всех бедах, то не ополченцев, а IMC. Худощавый тип подошел к мужчина и низким скрипучим голосом деловито спросил:     — Вы Юстас Уэбб?     Незнакомец опрокинул очередную рюмку отвратительного пойла, которую заботливо наполнял робот-бармен, обслуживающих всех посетителей так быстро, что те, в свою очередь, не успевали вдоволь обругать «бездушную железяку». Прокашлявшись, мужчина ответил:     — Разве вы не слышали? Юстас погиб на Фронтире несколько лет назад. Все, что от него осталось, это личный сертификационный номер и прозвище, выбитое на доске «почета», — и незнакомец хрипло засмеялся.     — Не притворяйтесь, мистер Уэбб, — сердито проговорил военный, усаживаясь рядом на свободный стул. Он хотел что-то еще сказать, но мужчина жестом прервал его.     — Вы сейчас обязательно скажите, что внимательно изучили мое личное дело. Потом напомните о той операции, в которой я потерял всех дорогих мне людей, друзей и дом, затем наигранно посочувствуете, попытаетесь поддержать, сказав, что надо идти дальше или хотя бы отомстить за их смерть. Или чему вас там учат ваши гребанные психологи?! — гневно воскликнул мужчина, вертя пустую рюмку в руках. Он давился слезами, в горле встал горький ком, затрудняющий дыхание. Он сделал глубокий вдох, вытер тыльной стороной ладони глаза и ехидно добавил: — Хотите знать, что вы дальше скажете?     Военный промолчал.     — Что же, значит, хотите, — заговорил Юстас. — Вы обязательно отпустите низкосортную шутку об этом месте, потом начнете распинаться о войне с ополченцами на Фронтире, о грядущих переменах и возможности начать все заново. Если не удастся меня убедить, попробуете сыграть на моем развитом чувстве справедливости или патриотизме. И на этом наша беседа кончится. Вы уйдете ни с чем.     И, не дожидаясь реакции штабного офицера, — а кого еще могли прислать выполнять столь грязную работу по привлечению ушедших со службы пилотов? — снова опрокинул содержимое рюмки себе в рот и довольно рыгнул.     — Признаюсь, вы меня полностью раскусили, — наконец-то заговорил военный. Он облокотился на барную стойку, сплел пальцы и положил на них голову. — Я ожидал, что найду вас в худшем состоянии, но, как вижу, вы еще не на самом дне, как предполагали в отделе кадров и особенно — в штабе.     — Я никогда не был их любимчиком, — признался Уэбб.     — Так что вы решили? — задал главный вопрос офицер. — Примете наше предложение снова вернуться в ряды пилотов IMC?     — Дела обстоят настоль туго? — наигранно удивился Юстас. Он давно предполагал, что усилившаяся пропаганда — это попытка привлечь больше народа на призывные пункты и пополнить ряды за счет добровольцев.     — Не стану скрывать, почти, — военный попросил робота налить водки и апельсинового сока. Через секунду перед офицером возникла рюмка с прозрачным крепким напитком, затем бармен подал стакан с соком. Не произнеся ни слова, худощавый мужчина шумно выдохнул и одним быстрым движением опрокинул рюмку. Он сразу же проглотил крепкий напиток, обжигающий рот и горло, потом прильнул к стакану с соком, опустошив его ровно наполовину.     — Хорошо пошла, — ехидно заметил Уэбб.     — У меня есть к вам еще одно предложение, — внезапно начал военный. — Вы прозябаете здесь в надежде забыть о прошлом, стереть из памяти жуткие воспоминания, но ничего не выходит. Я же предлагаю вам однозначно проверенный способ избавления от тяжкого груза.     — Какой? — глаза Юстаса загорелись, он придвинулся к собеседнику.     — Смерть, — мрачно произнес офицер. — И верный способ встретиться с ней — это отправиться на Фронтир. На многих колониях ополченцы водрузили свой флаг, разрушая порядок и сея хаос, а IMC всеми силами пытается выгнать террористов за пределы изведанного пространства, чтобы раз и навсегда покончить с беспорядками. Разве не прекрасно встретить смерть на поле боя, когда кровь в жилах кипит от адреналина и напряжения, чем здесь, в трущобах?     — Из вас вполне может получиться неплохой оратор, — прохрипел Уэбб. — Вы умеете мастерски вешать лапшу на уши, но я согласен. Мне надоело, что алкоголь дарит лишь временное беспамятство, временное избавление от боли, разрывающей меня изнутри. Но только при одном условии!     — Пожалуйста, озвучьте, — сказал военный, слезая со стула.     — Уничтожить мое личное дело и создать новое. Как я и говорил ранее, Юстас Уэбб — покойник, а как вы знаете — мертвецы не поднимаются из могил.     Офицер озадаченно почесал затылок и спросил:     — И как же мне теперь вас называть?     Мужчина поднялся из-за барной стойки, гордо приподнял подбородок, а потом слегка поклонился и представился:     — Прошу любить и жаловать, Кочевник. Личный сертификационный номер пилота — 699N354M098D. Вам же по силам переправить некоторые данные?     — Конечно! И рад знакомству, — военный протянул руку. — Я капитан Джордж Симс, ваш командир.     Они обменялись крепким рукопожатием.     Офицер собирался уходить, но остановился, посмотрел в глаза подчиненному и заговорил:     — Кстати, забыл сказать. Добро пожаловать в специальный отряд «Z» или, как его прозвали остальные члены, «Забытые». Мы все были вычеркнуты из списка почетных пилотов IMC или значились мертвыми. Позже я свяжусь с тобой, а до этого времени приведи себя в порядок и готовься в любой момент покинуть эту планету.     — Хорошо, — отозвался Кочевник. Он не видел, как капитан покинул бар, зато прекрасно знал, что больше сюда не вернется. Никогда.     «Конец близок, — подумал мужчина и тоже поспешил покинуть заведение. — Надо как следует приготовиться к встречи со смертью. Она явно меня заждалась. Впрочем, я ее тоже...»