Я же, блять, люблю тебя!

      Что плохого в сигаретах и бухле? Они могут убить меня? Меня может убить любой уебок на улице, а эти ребята, по крайней мере, мне нравятся.       - Ладно, все, я поняла, тебя не переубедить, - стряхнув пепел в окно, девушка повернулась ко мне, опершись о подоконник.       Единственный человек, которому я могла по-настоящему доверится, открыться. С которым могла поговорить о чем угодно, от которого ничего не скрывала, сейчас, блять, заявляет мне, что она там куда-то уезжает. Я, конечно, знаю ее плоский юмор, но не до такой же степени. Единственным объяснением этому есть то, что "да, жизнь дерьмо". И что? Что мне теперь делать без этой сучки? Как я теперь? Я даже не представляю существования без нее.       И почему она решила сообщить мне об этом только сейчас? Завтра мой День Рождения, а тут такая новость. Уже утром ее не будет. Это будет самый паршивый праздник. Единственный, который она не увидит. Для нее, может, это очередной прожитый день со мной, но не для меня. Я уже не представляю, кем бы я была, что делала, с кем общалась, чем занималась. На эти вопросы рано или поздно нужно было бы ответить, но я не думала, что все произойдет так быстро. Почему? Почему именно сегодня? У меня что, на лбу было написано "Порасстраивай меня пожалуйста, мне слишком весело?" Мне кажется, я начинаю забываться. Не знаю, что будет завтра. Хочется проснуться заново, как будто этого не было, но как бы моя фантазия не извращалась, о чем, как бы я себе не придумывала, знаю, что этого не будет. Разве это все? Все веселье в жизни? Мне кажется, я не такой дерьмовый человек, чтобы мне так не везло.       Почти час ночи - пора ложиться спать. Единственное, почему мне нравилось ложится спать, это то, что я могла придумывать истории, и моему мозгу казалось, что это все правда. Но не сегодня, определенно. Если начну все вспоминать, зареву как сучка. Еще эта дурочка рядом. Не хочу, чтобы он видела мои слезы. Сама расстроится.       - Ты скоро? - надевая носки, ибо кто-то замерз сидя на окне, спросила она и откинула одеяло так, чтобы обоим было удобно лечь.       - Да, - ответив, я подошла к кровати, оставляя телефон на тумбочке.       - Мы будем далеко друг от друга, но это не помешает нам общаться, - обняв меня сзади за талию, девушка крепко прижала к себе.       - Расстояние, ты че, сукападла! - я не хотела, но слезы почему-то сами текли ручьем.       Не могу осознавать того, что это наша последняя ночь вместе, а может, даже и встреча. И вот, мы долго думали об этом. В итоге, плакали около часа. Глаза опухли. Голова болит. Лежим как две ебанутые плачем, и мама принесла чаек. Черный. Как она любит.       - Мы не будем больше общаться? - успокоив свой ниагарский водопад, мы снова продолжили нелегкую беседу.       - Давай потом поговорим, - немного охрипшим голосом, она мне ответила, зарываясь носов в мои волосы.       - "Потом" - утешительная форма "никогда", - мы обе понимали, что, возможно, видим друг друга последний раз. Но сами же не хотели верит в это.       - Девочки, гасите свет, уже поздно, - блять, мама каждые пятнадцать минут заходила к нам и напоминала о времени.       Даже в собственно комнате я не могу побыть с человеком наедине.        - Я хочу спать, спать, спать, всю жизнь, - охрипшим голосом что-то бурчала девушка в подушку.        - Нельзя всю жизнь спать, пойдем есть.       Мы незаметно, как шпионки, пробрались на кухню, взяли все, что нам было нужно в холодильнике и вернулись обратно. Мастерски. Не смотря на то, что я чуть не упала один раз, а эта тупая задела кресло, кастрюли на кухне, а потом, когда доходили до комнаты, в темноты не заметила дверь и въебалась в нее. Все таки мы успешно добрались до комнаты.       Мы реально нажрались тогда, когда на вопрос "будешь это пироженко?" я ответила "бля, ты уже заебала со своей жратвой". Наевшиеся снова легли.       - И ты меня забудешь? - я не хотела возвращаться к этому разговору, но и лежать в темноте с человеком, который тоже не спить и сопит тебе в ухо, тоже как-то тухловато.       - Ты охуела? Дурочка ты моя. Еще раз хуйню скажешь, худо будет, - слегка грозным голосом сказала девушка и повисла надо мной.       Медленно опустившись, она провела рукой по щеке, затем по шее. Сделала влажную дорожку поцелуев. И принялась за серьезный. Это один из тех ощущений, который я никогда не забуду. Хочется повторять его основа. Но увы, я дохуя хочу.       - Нет ничего больнее того, чтобы осознать, что завтра я уже буду лежать одна в этой постели.       - Нет ничего больнее, чем нож в животе, - неожиданно для меня она ответила и продолжила свои поцелуи.       Минуты с ней проходили как вечность. Та вечность, о которой я мечтаю. Это не любовь. Я люблю маму, папу, брата, но не ее. Это что-то другое. Привязанность. Я не представляю себя, своей жизни в общем. Будто половину меня отрезают и перевозят в другой город насовсем.       Мои гнусные мысли развеяла лишь одна фраза, которую я тогда смогла услышать.       - Я, конечно, извиняюсь за откровенность, но я бы тебя трахнула, - слегка улыбнувшись, она поправила одеяло, которое почти полностью лежало на полу.       - Не кипиши, киса, еще вся ночь впереди, - убрав выпавшую прядь за ухо, я сняла с нее майку.