Пара слов о...

Вот и докатились мы до, казалось бы, самого «неискажаемого» героя — да что бы там вообще исказить? Но нашли. И вот, вдохнув, выдыхаю: Армин Арлерт: ванильная няшка, хитрожопый похотливый ублюдок и, собственно, канон. Возьмите с полки пирожок, если сразу поняли, что хаять я буду яойщиков. Почему? Да потому что я, чего греха таить, сама яойщица; — вот и насмотрелась.

      Ванильная няшка по имени Армин характеризуется исключительно женскими нежными чертами лица, милой невинной улыбкой и повышенной плаксивостью. В мире, где жрут всех подряд и улицы моют кровью умерших, наш «мозг» умудряется сохранять сахарную ванильность и невинность не только тела, но и разума. Ему до последнего невдомёк, что Кирштайн, или же Смит, заводящие его за казармы, вовсе не чаю попить хотят и не о цветении васильковоподобных ромашек поговорить.       «—Нет, боже, не надо! т.т» — как часто наш цветочек, будучи уже голым по пояс а то и дальше, произносит плаксиво, томно эту фразу, чем ещё больше заводит «нежелательного» партнёра. Ему не хочется, он смущён и подавлен настолько, что три года тренировок тела улетучиваются, превращая Армина в безвольную ватную куклу, верхом самообороны которой бывают упирающиеся в плечи семе руки. Хотя чаще всё действительно ограничивается приведённой в качестве примера фразой.       С этим Армином всё очень печально: потрогал мужик за отсутствующие сиськи — разрыв психики, МДП, шиза, мания преследования и «Жан/Эрен/капрал/командор/кто-нибудь утешьте меня», на жучка наступили — мир жесток, надо поплакать. Про поведение его в постели можно вообще умолчать, ибо это делают не только из него. Даже капрал не избежал подобного, облик этой сопливой тряпичной куклы — не девки даже — всем знаком и глаза намозолил. И чихать фанатам такого Армина, что подобное в их мире не выживает — либо умирает, захлебнувшись в собственных соплях, либо меняется.       Кстати, об изменениях: переходим к похотливому ублюдку.       Кто-то, не станем тыкать пальцем, абсолютно уверен, что столь насыщенная событиями жизнь изменит характер гуманиста Армина. Да, они правы — но не далее этого места. Ибо настало время похотливого хитрожопого ублюдка. Да, таким канон Армина не видел. Пальма первенства ванильной няшки передаётся Жану, ибо ЭТОТ Армин отыгрывается за те излишества, что позволяли себе всякие с ним ванильным. Очень часто он уже взрослый, длинноволосый, высокий и, конечно же, чертовски сексуальный. Мастерски пользуется своей сексапильностью, отпускает похотливые шуточки и шепчет на ушко грязные словечки.       Семе, определённо. Но того же типа есть и укешный подтип — это нынешний наш канонно далёкий от подобного Армин, только очень похотливый и с сильным недотрахом. Я бы описала его не иначе как течную омегу из сами-поняли-какого-фендома (засунутого в жанры). И он, опять же, чертовски соблазнителен, эгоистичен и делает это всё в угоду себе — Жан недоумевает, Эрен наслаждается. Остальные — капрал и командор — с ними он обычно ванилен. Если притягивать за уши к соционике, то канон ближе к робеспьеру, ванильный — к махровому досту (все забывают при этом способность достов наорать и отбиться), а этот — не иначе как очень и очень шлюшечный гамлет. Но не будем о спорной соционике — все мы видели арты со взрослым Армином, на которого и опирается та часть, что пишет его взрослого, семешного и сексуального. А у остальных после просмотра всякого разного соответствующего просто недоумение — как это няшный уке всея фендома и не похотливый чуточку? Вот и появляются эти двое в фиках.       С тряпичной куклой всё и того хуже — если ублюдки, оба — плод осознанных зачастую фантазий яойщиц и яойщиков, не претендующий на каноничность, то за первого на полном серьёзе принимают канонного Армина, так что есть ванильная няшка Армин Арлерт даже в джене.       — А кого ещё жалеть-то? Армин ж няшка.       ...что и имеем.       А теперь о проблесках канона: не хитрожопый ублюдок, но и не няшка — проблема, в общем-то, как и с остальными Исаямовскими персонажами.       Расчёт — но вовсе не трезвый. Расстрелянный пулями низкой самооценки — верные решения, что были бы похерены, кабы не друзья. Недостаток веры в себя такой же, как у Эрена — свободы. И талдычишь ему, умному вроде бы, раз за разом, что он прав — но не доходит. Непонимание своего существования в мире ведёт к незамечанию своих достоинств а, следовательно, неспособности их применить без указки. Не заметил, что спас лучших друзей в Шиганшине, не заметил, что умеет заболтать так, что челюсти отвисают, что задатки тактика позволяют принимать верные решения в кратчайшие сроки, что спасал жизни людей вокруг себя, что умеет и могёт: как котёнка в лужу, Армина носом тычут в его заслуги — он пока что всё ещё нуждается в посторонней помощи для удержания на грани, для балансирования.       Его ум не блестящ, но цепок и хваток, скор, изворотлив. И закован в оковы невидения себя — демон, который без ограничения наворотит дел с три короба — кустарная инициатива в стрессовых ситуациях прёт из Армина пугающим потоком, осуществи бездумно все его идеи — некого будет освобождать или от титанов защищать.       «Не я такой — жизнь такая» сюда определённо не подходит, саморазрушающей способностью прекрасно ПОНИМАТЬ мир вокруг себя гуманистичный Армин был наделён с рождения: кстати, о гуманизме. Не в их реалиях быть равно наделённым обоими качествами — умом и человеколюбием, не в их. Ещё в детстве, ещё девятилетний, он умел смотреть на ситуацию с разных сторон, видел картину наиболее полно для своего возраста и, не исключено что из-за смерти родителей, предсказывал наихудший вариант развития событий. «Стены рухнут». Ванговость сего — иной разговор, сейчас речь идёт о крайне пессимистичном взгляде на мир, взгляде мальчика девяти лет, думающего о массовых смертях. Так считать ли это нормальным? Вполне, если помнить, что именно так недюжинный ум и гуманность сходятся в бою внутри нашего мозга: и людей мы любим, и жизнь человека ничего не стоит.       Армин мечтает вырваться из-за стен в мир свободный [от людей?] к песчаным полям, к голубому океану, к ледяным пустыням, к огненной воде — это тянет его к Эрену, волевому, бойкому, бескомпромиссному: гуманность не даёт Армину спокойно «убивать» людей (я говорю об убийстве плановом, по типу жертв ради целей экспедиции), Эрен же с его жестокой моралью и разграничением на Людей и свиней будто бы берёт это на себя. Он зрит не столь глубоко, но его мировоззрение совпадает с мировоззрением Армина, что облегчает моральную ношу самого Арлерта. Потому с Эреном, столь отличным от него самого, Армину комфортно: чепухой всякой тот себе голову не забивает и идёт к строго намеченной цели, не отвлекаясь на рассуждения о вечном.       Книги-то книгами, а реальность оказывается паршивой игрой. На словах мы все герои — «стены завтра падут», и через секунду это происходит. Итог? Лишь на словах Армин «готов» к этому, на деле — вовсе не способен стерпеть натиск мира сего. Мы слышим его рассуждения на опушке леса гигантских деревьев об Эрвине Смите, про множество необходимых жертв, а потом наблюдаем абсолютное непринятие убийства во имя спасения друга. Но дело-то сделано, назад не вернуть ничего. Армину для делания пока что Егер с Микасой нужны, Армин пока что на словах герой, а руки-то дрожат — непринятие. Тот самый чёртов гуманизм.       Но Армин же убил, Армин Жана спас.       Трижды.       Так что ни черта он, Армин Арлерт, не слабак — с осознанием своей важности у него некоторые проблемы.       И нету в каноне той ванильной плаксивой няшки и тряпичной куклы — солдат, пускай с заморочками, «не готовый» — неопытный всего-навсего. Для «готовности» людям арминовского типа именно опыт нужен. Он же не Эрен, слава богам — второго бы канон просто не выдержал.       И не хитрожопая скотина. Нет, что вы. Тут и разъяснять не надо.       Очередной чертовски чудесный и интересный герой, которого мне лично трудно в полной мере описать.       С двумя фанонными образами.