Как разные авторы написали бы " Гарри Поттера".

... Едва я вошел, Томас Риддл, мой бывший однокашник, поднялся с кушетки, на которой перед тем лежал, и приветствовал меня так тепло и оживленно, что его сердечность сперва показалась мне преувеличенной — насильственной любезностью ennuye  светского человека.В разговоре и движениях старого друга меня сразу поразило что-то сбивчивое, лихорадочное; скоро я понял, что этому виною постоянные слабые и тщетные попытки совладать с привычной внутренней тревогой, с чрезмерным нервическим возбуждением. Томас Риддл расказывал мне странные и страшные вещи, и я окончательно поверил, что мой друг сошел с ума. Он говорил, что в юности был женать на безродной соседке, сбежал с нею в Лондон и прижил сына. Теперь он боится мести своего брошенного ребенка. Он верил, что девушка была ведьмй, и околдовала его, да и дитя наверняка имеет колдовские способности... А ведь на дворе стоял двадцатый век! — Эта ошибка юности меня погубит, — говорил он, — неминуемо погубит. Таков и только таков будет мой конец. Я боюсь будущего — и не самих событий, которые оно принесет, но их последствий. Я содрогаюсь при одной мысли о том, что мне предстоит встретится с ним или с ней. О, ты не знаешь, на что способны эти колдуны. Он много рассказывал мне о заклятиях и разговорах со змеями, чему он, якобы был свидетелем. И я все больше убеждался, что этот некогда высокий ум болен и угнетен видениями и суеверием. Когда я понял, что моего друга одолевает вовсе не безумие, было уже слишком поздно. Той ночью Томас вошел в мою комнату в особом возбуждении. - Сегодня он придет и все решится. - Сказал Томас, дрожа и бледнея. В ту же минуту в входную дверь постучали... - Ну здрвствуй отец, - сказал высокий бледный юноша, точная копия моего друга в молодости. Он повернулся ко мне и я вздрогнул - в неверном свете газового светиильника его синие глаза сверкнули алым. - Убирайся маггл! Я дарю тебе жизнь. Неожиданно страх, такой сильный, что противостоять ему было невозможно охватил меня. Юноша поднял руку с зажатой в ней короткой тростью и что то пробормотал, похоже на латыни. Томас упал на пол и забился в конвульсиях, будто от невыносимой боли. - Томас! - Закричал я, не в силах пошевелиться. Его сын ( теперь я в этом не сомневался), крикнул мне не оборачиваясь. - Иди прочь, маггл! Иначе будешь молить меня о смерти! Объятый страхом я бросился прочь из этого дома. Вслед мне раздавались крики моего друга, но я не в силах был обернуться или остановиться. Наконец я услышал, как юноша произнес высоким, холодным голосом " Авада Кедавра! " , и все стихло... Я обернулся, и увидел как рушатся высокие древние стены, и в голове у меня помутилось. Раздался оглушительный грохот, словно рев тысячи водопадов и... глубокие воды зловещего озера сомкнулись у моих ног над облоками дома Риддлов. А над водой долго радавался жестокий и угрюмый смех последнего из Риддлов.