Семейный вечер

      Круглая светлая гостиная, лишённая каких-либо звуков (не считая оглушающего тиканья настенных часов), отлично отражала своего хозяина. Скромная и обыкновенная на первый взгляд, при внимательном рассмотрении она выдавала с головой его предпочтения и вкусы. Ряды книжных полок, что полностью скрывали стены, мешая понять даже истинный цвет обоев; массивная мебель из тёмного дерева, которой в комнате присутствовал самый минимум, большие окна и стеклянные двери, днём заливающие комнату светом, сейчас же пугающие своей темнотой; рыжий парень, сидящий на диване и выделяющийся в комнате ярким красным пятном. Можно было по пальцам перечислить всё, что так нравилось Каелю: книги, самых разных жанров и сюжетов, много света в комнатах, минимум мебели, уют, что создавался исключительно этой самой мебелью, и Слэм. А вот последний несколько выбивался из спокойной картинки гостиной.       Стройный и изящный, будто девушка, с необыкновенно длинными для своего роста ногами, что сейчас обтягивали, словно вторая кожа, чёрные кожаные лосины. Пожалуй, именно ноги, одна из которых сейчас была закинута на другую и покачивалась в нетерпеливом недовольстве, было вторым, что притягивало к нему взгляд. Вторым после огненно-рыжих волос, что волнами спадали по спине и касались своими кончиками поясницы. Но, самое главное, легко могло показаться, что они были живыми, и как настоящий огонь пребывали в постоянном движении независимо от жестов хозяина. Если удавалось отвести взгляд от волос и не опустить его к ногам, то можно было отметить и ещё одну яркую черту - большие изумрудные глаза, что сияли наглостью и хитринкой. Казалось, их обладатель всегда пребывал в готовности совершить что-нибудь из ряда вон и получить от этого небывалое удовольствие. Всегда, но не сейчас. Сейчас он сидел, скрестив руки на груди и надув губы, недовольно косился на дверь, время от времени бросая взгляд на часы.       Каель значительно опаздывал, и Слэм начинал нервничать. Обычно тот приходил с работы около восьми вечера, поспевая как раз к горячему ужину и рассказу о прошедшем дне, что Слэм изливал на него с радостным щебетанием. Но сейчас стрелка часов плавно пересекла отметку в одиннадцать и приближалась к двенадцати, а Каеля всё не было. Задерживаться после работы - не та привычка, что входила в список "свойственных" для того, и Слэм теперь не знал, как же ему быть: мучиться угрызениями ревности, что любимый шляется по каким-то бабам или же переживать, что с тем что-то случилось и кто-то посмел обидеть "маленького Каельчика". Но "маленький Каельчик" был не из тех, кого легко и просто обидеть, поэтому чаша весов с каждой минутой всё сильнее перевешивала на сторону первого варианта. И Слэм мечтал уже не о том, как будет устраивать скандал по возвращению, а о том, как будет разбивать чью-то голову о камень. И выбор, чью именно даже не стоял - любая женщина, посмевшая посмотреть на его Каеля, автоматически попадала в список врагов.       Шелест ключей по ту сторону двери и щелчок замка следом, заставили замечтавшегося Слэма едва не подпрыгнуть на диване. Сердце мгновенно забилось быстрее, как делало всегда в присутствии любимого, заставляя его каждый раз едва ли не краснеть, словно влюблённого мальчишку. Но сейчас он мужественно взял себя в руки и постарался сохранить невозмутимость, разве что надул губы сильнее, ясно демонстрируя обиду. Вот только он просчитался, когда позабыл вовремя отвернуться, чтобы не видеть любимого мужчину. Каель буквально ввалился за дверь, тут же тепло счастливо улыбаясь, едва чуть туманные глаза заметили фигуру на диване. От этой улыбки сердце так и защемило и злиться, когда на душе всё кипит от счастья, стало невозможно. Это была его главная ошибка - на Каеля нельзя смотреть. Слишком тот был красив и любим.       Статный, широкоплечий, сильный и высокий. При своём среднем для парня росте, Слэм всегда дышит ему куда-то в район шеи. Но при всей своей внешней силе, Каель скорее походил на аристократа. Бледная кожа, оттеняемая блестящими, чёрными и невероятно гладкими волосами, что доставали ему до середины спины; тонкие пальцы, всегда ровная спина, тонкие губы, что улыбались только для него одного, синие глаза. Необыкновенные глаза, когда-то давно Слэму потребовался год, чтобы растопить их и превратить в глубокие озёра, вместо кубиков льда. И вот теперь они снова смотрели на него так тепло и преданно, что хотелось растаять.       Их обладатель же всё это время стоял в дверях и пытался стянуть с плеч чёрный плащ, не отрывая взгляд от Слэма. Попытка повесить элемент гардероба на вешалку провалилась - плащ проехался по стене на пол, не зацепившись за крючок, но сам Каель почему-то даже не заметил этого. И Слэм тут же подозрительно прищурился, заметив столь нетипичную оплошность - обычно Каель был слишком аккуратен и педантичен, чтобы позволить вещи спокойно валяться на полу. Но в этот раз даже не обернулся на шум, сразу же направляясь к Слэму. И едва не падая на него, остановив падение своей туши в самый последний момент, сумев упереться в диван рукой. И тут же попытался увлечь Слэма в свои объятия, вызывая у него целый скоп мурашек. То ли от холода, что шёл от одежды, то ли от близости горячего дыхания. Каель явно был каким-то странным, ибо никак не мог поднять голову выше, чтобы оторваться от шеи и дотянуться хотя бы до щеки, пока шептал: - Слэм... я соскучился...       Дыхание обожгло кожу, но ощущение мгновенно забылось, когда в нос ударил стойкий запах спиртного. Слэм мгновенно поморщился и попытался хотя бы приподнять тушу, чтобы заглянуть в глаза Каеля. Не тут-то было - Каель наконец-то уловил, насколько он дрожит и посчитал своим долгом немедленно согреть любимого. Поэтому обнял его крепче, не оставляя и шанса на шевеление, а сам повалился на бок, увлекая его за собой. - Каель, ты что пьян?       Слэму наконец-то удалось выбраться из объятий и нависнуть над ним, чтобы оглядеть его более внимательно. Но тот лишь беззаботно и счастливо улыбался, лёжа на спине и поглаживая тонкие предплечья любимого, что сейчас почти лежал на нём. - Немного. Прости, ты, наверное, волновался... - Ещё бы! Ты хоть знаешь, который час?!       Каель не слушал, ещё на стадии собственного ответа, он приподнялся, одной рукой обнимая Слэма за талию и заставляя приблизиться ближе. А сам в это время уже прижался губами к его шее, медленно и нежно целуя в такт словам. Спорить мгновенно расхотелось. Сознание просто уплывало, распыляя все недовольства и обиды. Только за губы Каелю можно было простить всё. За то, как они улыбались и целовали его, так нежно, так трепетно, так умело.... - Прости, что не предупредил, не было возможности. Как я могу искупить свою вину?       Слэм уже и думать забыл о том чтобы злиться и уже рисовал планы, пытаясь решить, как поступить лучше: дотащить этого "алкоголика" до спальни и уложить его в удобную и мягкую постель... или никуда не идти и взять его прямо здесь, на диване, пока он тёпленький и такой нежный. Но тут до ушей долетел последний вопрос. Зелёные глаза мгновенно вспыхнули хитрым блеском. Каель сам того не ведая, открыл ещё одну свою черту, просыпающуюся только под действием алкоголя и про которую Слэм случайно забыл. Пьяный Каель не только становился безмерно ласковым, любвеобильным и открытым... он ещё и становился невероятно послушным! И просто грех было не воспользоваться ситуацией. - Каель, ты уверен? Я очень обижен, - Слэм насупился, демонстративно попытавшись отстраниться, но далось это нелегко.       Не столько потому, что Каель удерживал подле себя, сколько потому, что это казалось преступлением - вот так вот взять и уйти от любимого мужчины, выбраться из объятий и теперь просто сидеть на бёдрах, вместо того чтобы лечь и подставиться под любимые руки, которые нежно гладили его. Но пришлось напомнить себе, что это нужно, чтобы получить желаемое и у него получилось. Конечно, глупо было надеяться, что Каеля удастся развести "на слабо", но кто знает, что творится в голове этого сдержанного кусочка металла, когда он выпьет?       Однако, тот только тепло и ласково улыбнулся: - Конечно. Чего ты хочешь? - Я хочу быть сверху.       Зелёные глаза так и горели, пока рыжий говорил об этом. Эта была его тайная мечта вот уже много лет. Хотя, какая тайная, он так часто пытался развести Каеля на смену ролей, что порой казался самому себе маньяком, зацикленном на одной цели. Но тот в ответ только непонимающе нахмурился. Если он и догадывался, чего от него хотят, то решил сделать вид, что это не так: - Но ты ведь и так сейчас сверху. - Нет, Каель, - Слэм сладко растягивал слова, пока медленно опускался ниже. Он провёл ладонями по груди и плечам Каеля, ловя скоп мурашек, что следовали за его руками, и пытался расслабить напряжённые мышцы. И лишь ощутив, что у него это получается, он пустился ещё ниже, касаясь губами мочки уха и нежно целуя, прежде чем горячо зашептать: - Ты знаешь о чём я. Я хочу поменяться. - Слэм, ты ведь знаешь, как я к этому отно... - Каель начал было оправдываться, но, уловив нотки сомнения в голосе, Слэм тут же рывком поднялся, вновь выбираясь из плена рук, что уже тянулись к нему, чтобы обнять, и одарил Каеля недовольным взглядом, не давая ему договорить: - Ты обещал.       Фразы Каеля нельзя было в полной мере назвать обещанием, как минимум потому, что он не обязывался выполнить любой каприз рыжего. Но того это не останавливало, он просто решил не упустить этот момент, надеясь, что Каель не вспомнит собственные слова, сказанные всего минуту назад. И сработало. Он хмурился, досадливо морщился, но аргументов, чтобы отказаться от собственных слов, так и не нашёл. Но отвечая, всё равно прикрыл глаза, демонстрируя величайшее усилие, которое ему потребовалось, чтобы произнести: - Хорошо...       Слэм едва не подпрыгнул от счастья, в первое мгновение не смея верить, что услышал это. Но мученическое выражение на лице Каеля, более чем ясно говорило, что это не шутка! Не теряя ни секунды, он рыжей молнией метнулся вниз, сползая дальше по ногам Каеля, на которых сидел, и, ловко задрав его рубашку до груди, начал расстёгивать ширинку. Каель же так и опешил от такой прыти, теряясь на несколько секунд, но едва ощутив прикосновение рук, как сразу же нашёлся, пытаясь поймать эти самые руки и отстранить от себя. - Слэм, ты не говорил, что сейчас! - Когда же ещё? Просто расслабься.       От всех попыток поймать его, рыжий ловко уворачивался, а вскоре и вовсе предпринял контр-меру. Как только ширинка была расстёгнута, он прижался губами к оголённому животу, нежно целуя. Со стороны мужчины послышался тяжёлый вздох, что и стал негласным сигналом. Не дожидаясь разрешения, Слэм начал целовать напряжённый пресс, ловя губами мурашки, что сам же и вызывал, вычерчивая кончиком языка дорожки мышц на подтянутом животе. Ему даже не нужно было опускаться ниже - Каель и так откинулся обратно на подушку с тихим, довольным сопением. Слэм же так и млел, украдкой бросая взгляды на мужчину, наблюдая за ним и любуясь.       А зрелище открывалось неописуемое. Чуть туманный и оттого тёплый взгляд синих глаз из-под отяжелевших век. Тонкие, чуть приоткрытые губы, вздымающаяся от тяжелого дыхания широкая грудь, очерченные кубики мышц, что становились ещё ярче, когда живот втягивался, будто мужчина хотел уйти от поцелуев. От одного только этого вида внутри всё начинало трепетать от жара. И поцелуев становилось мало. С потаённой нежностью Слэм коснулся руками кожи живота, оставляя в покое ширинку, медленно поглаживая белую кожу. Когда он поднимал взгляд, то видел, что Каель следит за ним, как заворожённый, с едва заметным удивлением, написанным на лице. И именно это удивление, вызывало улыбку и, не удержавшись, рыжий тихо хихикнул, надеясь, что его не услышат.       И лишь убедившись, что мужчина полностью расслабился, вернулся к поясу брюк, чтобы одним рывком стянуть с него уже расстёгнутые брюки.       Каель тут же дёрнулся, приподнимаясь, будто собирался одеться обратно, но остановился, когда Слэм коснулся ладонями его плеч. Рыжий мягко, но настойчиво уложил его обратно и, пытаясь расслабить, прикусил зубами мочку уха мужчины. Их личный интимный жест, и он вполне сработал - Каель шумно выдохнул и, вместо того, чтобы пытаться уйти, обнял его руками за талию, прижимая к себе и не давая уйти. - Ощущение, что ты меня совращаешь, - уже хриплым голосом усмехнулся он, едва заметно улыбаясь уголками губ, и награждая Слэма лёгким поцелуем куда-то в район шеи. - Так и будет, если не перестанешь ломаться.       Каель рассмеялся, и это стало своеобразным сигналом, что можно продолжать, и никто не попытается убить за наглость. Оседлав бёдра мужчины, он устроился на нём поудобнее, и, не переставая покусывать мочку, опустился ладонями на грудь Каеля. Пальцы с упоением гладили плечи и торс сквозь тонкую ткань рубашки, что быстро согревалась под ними. И вот не прошло и секунды, как Слэм уже расстёгивал пуговицы, ловко освобождая каждую от плена петелек. Как только рубашка была расстёгнута, он рывком распахнул её, вновь прикасаясь ладонями к прессу. Но раздевался дальше Каель уже сам, видимо войдя во вкус. Он сам приподнялся, одной рукой удерживая голову Слэма, тем самым не давая ему сбежать, пока целовал его скулы и подбородок. А второй помог себе приподняться, чтобы быстро стянуть с себя рубашку.       Как бы рыжий не хотел помочь любимому в процессе раздевания, он просто не мог, плавясь от поцелуев и рук. Каждое прикосновение губ заставляло трепетать, казалось, кожа покрывалась сладкими ранами в тех местах, которых касался Каель. И ещё хуже стало, когда он потянулся к губам. От поцелуя становилось столь горячо и сладко, что мир переворачивался.       Но долго сидеть без дела (пусть даже поцелуй был весьма приятным делом) Слэм просто не мог. Когда первая волна удовольствия, что обычно заставляла реальность плыть перед глазами, прошла, он вспомнил о своём первоначальном замысле. К которому намеревался вернуться. Вот сейчас, ещё секундочка... Сейчас-сейчас, только ещё один укус... Слэм далеко не сразу смог понять, что просто оттягивает момент, с садистским удовольствием терзая губы мужчины, то сминая их своими, то покусывая нижнюю губу почти до крови, то сбиваясь и нежно зализывая образовавшуюся ранку... Когда он поймал себя на этом, то резко отстранился от любимых губ, молнией опускаясь ниже. И прежде, чем Каель опомнился, куда же он делся из его объятий, рывком стянул с него бельё, едва ощутимо касаясь подушечкой пальца головки.       Если Каель и хотел его остановить, он мгновенно позабыл об этом, с тихим стоном падая обратно на подушку. Слэма же будто током ударило. Каель не так часто позволял себе стонать, будучи слишком сдержанным и предпочитая активную роль. Обычно он был слишком занят делом, чтобы радовать любовника сладострастными нотками в голосе. И окрылённый собственным успехом, Слэм обхватил член тонкими пальчиками, обхватывая губами головку. И медленно, наслаждаясь, провёл по ней языком, уже не сдерживая дрожь от нового, уже более громкого стона мужчины.       Перед глазами вновь всё поплыло, уже от яркой вспышки желания, что заставляла плавиться всё тело. И едва удержался, чтобы не прижаться к дивану и не потереться об обивку уже собственным пахом, чтобы хоть немного унять нетерпеливую тяжесть в нём. И желая получить ещё, он живо заглотил член глубже, начиная энергично двигать головой. - Слэм, помедленнее... - Каель взмолился горячим шёпотом, но вопреки своим словам, сам зарылся в рыжие волосы, надавливая на голову Слэма сильнее.       Он же понял просьбу по-своему. Темп он сбавил, но теперь двигался даже слишком медленно, буквально смакуя, как можно плотнее сжимая губы на члене, и вырывая из Каеля новый, мучительный стон. Лишь добившись его, чуть ускорился, помогая себе ещё и языком.       Длинные волосы так и норовили упасть на лицо и закрыть обзор, но даже красная вуаль не мешала Слэму бросать жадные взгляды на Каеля в процессе. Но как можно было отказать себе в удовольствии такой картины? Мужчина едва заметно выгибался, запрокидывая голову, и сдавленно стонал каждый раз, когда рыжий добирался до головки и проводил по ней языком. Всё остальное время он старался наблюдать за Слэмом, облизывая пересохшие губы и тяжело глотая воздух ртом. Казалось, синие глаза вовсе ничего уже не способны различить - настолько они были туманны и томны. И хотелось сделать всё ещё лучше, только бы эти стоны повторялись.       Но каждый, словно спусковой механизм усиливал желание самого Слэма, ощутить хоть что-нибудь. И в какой-то момент он просто не выдержал, накрывая свободной рукой собственный пах. И тут же довольно застонал. Достаточно было прикрыть глаза и представить, что это не его рука вовсе, что она принадлежит одному конкретному мужчине, и именно его обычно холодные пальцы, сейчас ласкают его сквозь одежду... Достаточно было представить всё это, и впору было кончить немедленно. Но всё резко оборвалось - кто-то потянул его за плечи, заставляя оторваться от двух столь приятных занятий.       Каель буквально оторвал его от себя и, игнорируя недовольное ворчание, притянул для поцелуя. Любимые губы стали неплохой компенсацией, и Слэм мгновенно обмяк, забывая про свои возмущения. А Каель ещё так дурманяще нежно гладил его руки, приподнимая рукава футболки... Он всегда говорил, что любит эту несвойственную парню хрупкость в рыжем, и Слэм с удовольствием поддерживал этот образ, прикидываясь слабым и беспомощным. Когда ему было это выгодно. Но стоило ощутить, что его пытаются уложить на спину, как он мгновенно встрепенулся, в очередной раз выныривая из объятий и заставляя Каеля недоумённо хлопать ресницами. - Каель! - Слэм даже попытался придать своему голосу строгость, уже по-хозяйски устраиваясь между ног мужчины, и раздвигая их шире. - Ты обещал. - Ладно-ладно, - вопреки ожиданиям, Каель только добродушно рассмеялся, устраиваясь поудобнее на подушке и расслабляясь окончательно. - Делай, что хочешь, я полностью в твоей власти.       Остаться равнодушным к таким словам было невозможно. Слэм чувствовал себя окрылённым от счастья. А открывающиеся такой вседозволенностью перспективы и вовсе будоражили кровь всё сильнее, заставляя глаза гореть всё ярче. Пока губы сами собой расплывались в хищную ухмылку.

***

      Каель как можно бесшумнее закрыл входную дверь, бросая чуть обеспокоенные взгляды в сторону дивана, на котором мирно спал Слэм. Ну или почти мирно. За то время, что он снимал плащ, аккуратно убирая его на вешалку, рыжий несколько раз простонал его имя, недвусмысленно толкаясь бёдрами в диван. А он-то думал, что задержавшись на работе, по возвращению встретит полный обиды взгляд зелёных глаз. А ещё, он хорошо знал эту привычку, обижаясь не всерьёз, Слэм всегда надувал губы, как маленький ребёнок. И в такие моменты хотелось зацеловать, столь милым и трогательным он становился.       Но сейчас тот спал на диване, крепко обняв подушку и замотавшись в кокон из тонкого пледа. На цыпочках, Каель подошёл к нему, вставая неподалёку, и теперь с улыбкой наблюдал за спящим парнем. Ему предстояло сделать сложнейший выбор: разбудить Слэма и воплотить его сон в реальность или не мешать ему, позволив досмотреть сон до конца. В конце концов, кто знает, какие мечты в голове у неугомонного рыжего.