Никогда больше

Лампа тускло мигала. Казалось, её жёлтый свет вибрировал в глухой тишине подвала. Стул был слишком жёстким, стол — слишком высоким, нож с коротким узким лезвием имел слишком неудобную рукоять, а профессор Т.Снейп слишком часто поднимал взгляд от вороха бумаг на своём столе. Он оглядывал класс, уделяя слишком много внимания месту номер 23. Слишком. Гарри усердно ковырял ножом вековую грязь, которая плотно облепила бесполезный кусок камня. Чувство разочарования было подобно морю, подобно огромной массе холодной солёной воды, которая плескалась в сотнях, тысячах миль к северу. Чувство разочарования разбивало прибрежные города и заставляло их жалкое, охваченное ужасом население спасаться бегством. Море разочарования забивало солью и холодом опустевшие дома и уходило обратно, вливалось в горький океан разочарования. Камень не представлял собой никакой археологической ценности. Это было известно сразу. Таких сколько угодно в любом местечковом музее. Археологический мусор. Но Гарри аккуратно и тщательно вычищал грязь из тонких прожилок. Наверное, из таких же камней состояли берега океана разочарования. К своей досаде, Гарри не смог развить эту мысль, потому что нож скользнул по гладкому телу камня и впился бы в его указательный палец, если бы был хоть немного острым. По технике безопасности, по распорядку практических занятий, по соображениям удобства и скорости работы, по личной прихоти профессора Т. Снейпа и по целому десятку других причин очищать эти чёртовы камни предполагалось в паре. В группе из двух человек. Такова была установка. Так трудились все студенты. Чувство досады — вот причина того, что нож снова скользнул по камню, и Гарри был вынужден прервать свои старания. Минута перерыва. Просто чтобы собраться с мыслями и сконцентрироваться. Концентрация очень важна в реставрационном деле. Говорили, что опаздывать на занятия к Снейпу было недопустимо. Говорили, что пропускать его занятия равносильно самоубийству. Преступлению. Незачёт, низший бал на экзамене, исключение и посмертный позор. Для всех без исключения. Но, вероятно, сын профессора Т. Снейпа был исключением. Исключением из исключений. Место рядом с Гарри пустовало. Пустовало, было не занято, было свободно. Стол номер 23 — единственный, за которым трудился один студент — не пара, не двое, нет. Один. Гарри старательно возил ножом по поверхности камня, по тоненьким углублениям. Лампа тускло мигала, освещая его тщетные попытки стать реставратором. Грязь не поддавалась механическому воздействию. Презрительный взгляд зелёных глаз её тоже не брал. Поёрзав на жёстком неудобном стуле, Гарри утроил усилия. — Мистер Поттер, — холодный голос профессора раздался прямо из-за спины, и Гарри от неожиданности сделал слишком резкое движение. Нож соскользнул и больно ударил палец. — Вашим заданием было очистить имеющиеся отметины, а не нанести новые. Короткий смешок слева — суровый сосед франзуженки-старосты счёл замечание профессора забавным. Реки негодования? Гарри нахмурился, гоня прочь водные ассоциации. Гарри не помнил имени француженки и готов был поспорить, что и Снейп не помнит. Зато прекрасно запомнил его. Феноменальная память. — Этот нож мог бы быть острее, — буркнул он и, спохватившись, добавил, — сэр. — К сожалению, многие считают безопасность студентов важнее сохранности тренировочных экспонатов, — презрительно бросил профессор. — Поторопитесь, Поттер. До окончания занятия осталось тридцать минут. И если вы не успеете выполнить заданный объём работы... вам придётся задержаться. Резкими шагами Снейп направился к своему столу. — Если экспонат окажется повреждён, очистку будет необходимо провести заново, на другом экспонате, — Снейп занял своё место и окинул класс равнодушным взглядом. — Это касается всех. На мгновение стук, поскрябывание, лязг ножей и шорох шлифовки стихли. Студенты замерли, тревожно рассматривая свои камни. Камни, лишённые какой бы то ни было археологической ценности. Гарри отложил нож в сторону и поставил свой камень на стол. Чувство несправедливости обрушилось на него штормом, выплеснуло реки из берегов и грозило обернуться настоящим стихийным бедствием. Занятие проводилось без перерыва, от жёлтого мигающего света болели глаза, от постоянного напряжения ныли пальцы. Работа в паре предполагала небольшой отдых — поэтапную очистку можно было проводить по очереди. И в том, что Гарри работал один, не было и быть не могло его вины. И то, что его “экспонат” находился в состоянии, далёком от идеала, не было его ошибкой. Просто сын уважаемого профессора не считает нужным посещать практические занятия. Спешить было некуда — Гарри медленно и размеренно шлифовал плотную поверхность, зная, что в любом случае не успеет за полчаса ровным счётом ничего. Пальцы не слушались, с непривычки болели суставы. Нож был отложен в сторону — теперь от него было больше вреда, чем пользы. В самом начале занятия Гарри с достойной порицания частотой поглядывал на дверь, ожидая своего соседа. Удивление, что тот не явился вовремя, сменилось тревожной догадкой, что тот не придёт вовсе. И после, когда догадка подтвердилась, пришло разочарование. Горькая досада, заставлявшая Гарри сильнее давить на нож, отзывалась покалыванием в запястьях. Подземелье казалось пыточной камерой, а реставрация — жестокой и бессмысленной пыткой. Подобно инквизитору, профессор Т. Снейп восседал за своим столом перед сложенными аккуратной стопкой бумагами и оглядывал свои владения. — Тех, кто закончил, прошу представить свои работы. Гарри с тоской посмотрел на часы — время вышло, а его камень и близко не походил на то, что можно было охарактеризовать как законченную работу. Он бездумно водил тонкой палочкой шлифовки по едва наметившимся углублениям и ждал. Смельчаков, отважившихся показать плоды своих усилий профессору, оказалось немного, и вскоре Снейп начал обход рабочих мест, вынося суровые приговоры будущим реставраторам. Или реставраторам без будущего — по его собственным замечаниям. Впрочем, эти замечания были так похожи одно на другое, что вскоре Гарри перестал их слушать. Злость ушла, и на просторах места номер 23 блестели гладкие озёра спокойствия. Гарри продолжал ковырять шлифовкой камень, замечая, как стремительно пустеет подвал. Если среди студентов и были те, кто не справился с заданием, Снейп их милосердно простил. Едва закрылась дверь за последним из студентов, Гарри поднялся, взял в руки камень и направился к профессорскому столу. Снейп, перебиравший инструменты в одном из боковых шкафов, обернулся и вопросительно взглянул на него. — Разве вы не заметили, что не закончили первичную очистку, мистер Поттер? — смотря на него самого, а не на камень, спросил профессор. — Время занятия вышло. Я могу продолжить на следующем, — Гарри старался говорить спокойно. — Я работал без пары, поэтому первичная очистка не завершена... — Меня не интересует, как вы работали и что послужило причиной вашей неудачи, — в мгновение ока Снейп оказался рядом и теперь нависал над Гарри, сверля его гневным взглядом. — Меня интересует только результат, и вы его не достигли. Вы бездарно провели первичную очистку и принесли экспонату больше вреда, чем пользы. Развернувшись, Снейп обошёл Гарри и сел за свой стол. — Если вы планируете в дальнейшем продолжать портить мои экспонаты, я советую вам воздержаться от посещения моих занятий. Профессор смотрел прямо ему в лицо. В тусклом свете подвального помещения тёмные глаза Снейпа казались почти чёрными. Гарри старался различить границы зрачка, но не мог. Он не знал, что ответить, не знал, нужно ли отвечать вообще и смутно догадывался о том, что терпит поражение. Это всего лишь первая попытка. Нужно стараться лучше и применить неудачный опыт, учиться на ошибках... Гарри лихорадочно пытался сформулировать эту мысль, разглядывая узкий острый подбородок профессора. — Я не планирую, — ответил Гарри подбородку, — портить экспонаты. — Отрадно слышать, мистер Поттер, — взгляд тёмных глаз стал жёстче. — Следите, чтобы ваше слово не расходилось с делом. Забирайте это и продолжайте очистку. Снейп лёгким движением указал на камень. — Предлагаю соглашение, — тихо проговорил Гарри, завороженно следя, как гневно сузились тёмные глаза без зрачков. — Вы прощаете мне испорченный камень, а я перестаю портить ваши экспонаты и не задерживаюсь после занятий. — Ваше предложение нелепо, — усмехнулся Снейп, не отводя взгляда. — Ещё одна подобная выходка, и я освобожу вас от тяжёлого бремени студенческих обязанностей. Можете быть свободны. В полном замешательстве Гарри покинул подвал, кивком попросил Рона и Гермиону, дожидавшихся его на первом этаже, следовать к выходу и в странном оцепенении вышел из старого корпуса, прямо под тревожный вечерний дождь.