Ангел

Если бы кто-то решился спросить, то Антон вряд ли смог бы твердо ответить, зачем он это сделал. **** Если бы Великий темный маг, глава Дневного Дозора, Завулон поймал золотую рыбку, то он не стал бы просить у нее бассейн с золотыми рыбками. Он бы попросил никогда не встречать Антона Сергеевича Городецкого. Ему хватило бы одного этого желания. **** — Завулон, я твой ангел, отныне и до конца. Да будет Свет свидетелем моих слов. На ладони Антона вспыхнула сила. У Завулона вытянулось лицо, которое на глазах становилось моложе. Кожа приобретала здоровый оттенок, морщины исчезали, глаза приобретали свой естественный яркий цвет, муть исчезала из зрачка, руки переставали дрожать. Наверное, ради такого выражения лица все же стоило это сделать, решил Антон, глядя, как недоверчиво оглядывает себя Темный. Теперь от этого мага зависела его, Антона, жизнь, придется привыкать к этому. — Городецкий, ты рехнулся?! Ты что натворил?! На кой хрен ты это сделал?! — заорал Завулон, вцепившись в воротник рубашки Антона, и принялся трясти Светлого, крича на каком-то старом языке, с каждым предложением сатанея все больше. Когда он резко остановился и уставился в глаза Городецкому, последний просто улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты жил. Словно обессилев, Завулон уронил голову ему на плечо. **** В кабинете Пресветлого было удивительно тихо и мрачно. Вся обстановка словно посерела, выцвела, будто первый слой решил наползти на седьмой. — Арина прокляла Завулона. Я только не пойму, зачем? Гесер задумчиво смотрел в окно, он словно был не здесь: — Зачем Арине жертвовать собой, чтобы проклясть его? Почему именно его? — Может, она хотела через него ударить по кому-то другому? — спросил Городецкий. — И так расстаралась, что сил не рассчитала и умерла? Высшая? Вот только кому смерть Завулона принесет настолько большие страдания, что окупит такую цену? Ольга держала в руке догоревшую сигарету и задумчиво покусывала губу. Раньше Антон не замечал этой привычки. — Что скажешь, Антон? Есть идеи, до кого она хотела достать? — Нет, - нахмурившись ответил Антон. - Меня больше интересует проклятье. Неужто его не снять? Гесер отвернулся от окна и стал задумчиво перебирать бумажки на столе. — Снять-то можно, да только никто в здравом уме на такое не пойдет. — Почему? Ольга вздохнула и ответила: — Она завязала проклятие. Чтобы его снять, нужно, как в сказках, выполнить условие. Антон удивленно поднял брови и спросил скептически: — И какие же условия? Неужели есть что-то, чего не сможет выполнить глава Дневного Дозора? Гесер строго посмотрел на него и раздраженно закруглил тему: — Есть. Идите, работайте, нам еще готовиться к визиту инквизиторов. **** Ольга пила кофе из советской чашечки, явно бывшей частью старого сервиза. — Кто-то должен стать его ангелом. Добровольно. Городецкий уставился на нее в удивлении: — В смысле? — В прямом, — она отпила глоток и поставила чашку на блюдце, словно истертое посередине, — Но никто этого делать не станет. Становиться ангелом для Завулона — самоубийство. Антон не стал делать себе ни кофе, ни чай, все равно скоро уходить. Вот только нестерпимо хотелось узнать чуть больше о проклятии. — Почему? Ольга одарила его снисходительным взглядом. — Потому что Завулон — Темный. Хорошо, что проклятье подразумевает только добровольную связь, а то одним трупом было бы больше. Ритуал-то простой, стать ангелом легко, только перестать им быть невозможно. Верилось в это с трудом. С другой стороны, в то, что Завулон умудрился допустить настолько изощренное проклятье на свою голову, тоже не верилось. — А в чем вообще заключается этот ритуал? Я о нем раньше не слышал. Волшебница подхватила твердый кусочек сахара из стеклянной вазочки и с наслаждением макнула в напиток. — Да всего пара фраз, даже не заклинание. В том-то и фокус. Тот, кто ангелом собирается стать, должен придти и сказать тому, чьим он будет, что теперь он его ангел отныне и навсегда, и призвать силу в свидетели. — И в чем подвох? — сразу спросил Антон. — В том, что для мага эта связь ничем не грозит, — она аккуратно откусила от кусочка и запила, — А вот ангел завязан на всю жизнь. Постоянно находиться поблизости и оберегать — это еще куда ни шло, но каждое злое дело подопечного старит ангела. В конце-концов, приводя к смерти. Чтобы компенсировать одно злое дело, нужно всегда разное количество добрых. Никогда не угадаешь одно или сто, слишком нестабильная структура у такой магической связи. Поэтому никто давно ее не практикует. Все, информации достаточно, дальше выпытывать будет уже глупо. Ольга и так уже начинает посматривать на него с интересом, который в свете последних событий, нежелателен. — Понятно. Ладно, Оль, я пойду. Он поднялся и успел дойти до выхода, но не тут-то было. — Погоди, Антон. Как у вас со Светой? Избежать скользкой темы не удалось. Он повернулся от двери и грустно улыбнулся. — Мы разводимся. Чашечка снова тонко звякнула о блюдце. — Даже так. — Да, — кивнул он. — А как же Надя? Он улыбнулся чуть менее печально. — Она это предвидела. Подошла к нам и сказала, что лучше мы сейчас разведемся, чем за десять лет рассоримся и все равно разойдемся. Ольга откинулась на спинку стула и уставилась на недопитый кофе. — Вот как. А она взрослеет. — Я пойду, Оль. Она вздохнула: — Иди, иди. **** О том, что Арина хотела отомстить именно Антону, он понял почти сразу, как увидел бледную, гротескную, пепельную маску на месте, где должно было быть лицо Завулона, через секунду он понял, что это и есть его лицо. В груди кольнуло. Завулон обсуждал с инквизиторами вопрос о выборе нового главы Дневного Дозора и оформлял возвращение минойской сферы, которая осталась у него после визита сумасшедшей ведьмы. Завулон шутил и язвил почти так же, как и обычно, может, даже больше. Гесер хмуро обсуждал вопросы и раздраженно поглядывал на Всетемнейшего. В конце встречи Завулон попрощался со всеми и подошел к Антону. — Прощай, Антош. Его улыбка была кривой и гротескной, он протянул Антону руку, и тот автоматически стиснул ее. Сухая, жесткая ладонь почти не сжимала в ответ и чуть тряслась. Завулон притянул его к себе и обнял. — Прощай. В груди опять остро кольнуло, сжалось и заныло, и Антон принял решение. Быть может, самое глупое в своей жизни. **** Этим вечером Завулон, несмотря на свою манеру держаться, на вид был уставший и помятый. Он выкурил пару сигарет и достал из бара вино. — Будешь? Антон кивнул. Завулон вернулся в кресло и разлил спиртное по бокалам. Свет от маленького светильника на угловом столике заиграл в вине причудливыми бликами. От этого комната стала казаться уютнее, теплее, несмотря на темную мебель и тяжелые портьеры. — За тебя, Антон. — И за тебя. Завулон не дал бокалам соприкоснуться и поправил. — Нет, сегодня только за тебя. И сам дотронулся до бокала Антона, тонкий звон легко разнесся по комнате. Завулон медленно выпил. Антон последовал его примеру. — Зачем ты это сделал? Притворяться, что не понял вопроса, было глупо. Антон прекрасно все понял. Они не поднимали эту тему. Даже, когда Гесер приехал к ним и качал головой. Даже, когда Ольга сетовала на то, что не нужно было говорить ему о ритуале. Даже, когда Света позвонила, назвала психом и пожелала счастья. Не спрашивали, зачем он это сделал только Завулон и Надюшка. Последняя улыбалась и говорила, что все будет хорошо. А первый, видимо, выжидал. Антон не знал, что ответить. Но что-то ответить нужно было. — Я сделал то, что хотел. — Дурак. Антон скривился, сам налил себе еще вина и выпил залпом. — Но я рад, что именно ты это сделал. Удивляться поведению Завулона, похоже, скоро станет привычкой. И правильно, потому что не удивиться следующему его поступку было невозможно. Завулон подошел к Антону, наклонился и поцеловал, легко и нежно. — Спасибо. И, пока новоиспеченный ангел не опомнился, ушел к себе. Глядя на закрытую дверь, Антон с удивлением чувствовал, как внутри что-то приятно теплеет.