Роза ветров

***

- Как ты в таком виде… Можешь постирать одежду, если хочешь, конечно, - предложил Мин парню, вымыв свои руки. – Вон халат есть, надень на время, - указал пальцем на него; тот повернулся и увидел около кабинки душа пару вешалок, на одной из которых он и висел. - Ааа, спасибо огромное, - поблагодарил и принялся снимать кофту, хотя внятно ничего толком не ответил, но это было расценено, как согласие. Хозяин квартиры сразу же вышел, прикрыв за собой дверь. В общем, Джунсу мог и так дойти до машины. Оставил шофёра с авто на стоянке супермаркета, это было недалеко от места, где его внешность была «осквернена» помоями. Но настолько скоро уходить от метателя мусора не очень-то и хотелось. Зайдя в свою спальню, Чанмин переоделся и, сев на кровать, задумался всё о том же. Что «Роза ветров» потеряла в его районе, к тому же вынырнув из подворотни? Семья его, да и сам он, как редкий вид, занесенный в красную книгу. Они особо-то не светились, несмотря на знатную кровь, огромное состояние и то, что вписаны на многие века в книги, становясь достоянием Кореи. Не нуждались в пиаре и пристальном внимании общественности, а азиатские СМИ были солидарны с этим. Ух, ему прямо не верилось, что один из них сейчас у него, несмотря на то, что мужчина несколько дней назад нагло домогался, к тому же отсосал ему. И столько времени не мог нормально ночью заснуть, записывая себя в ряды покалеченных или кастрированных. Как он мог себя так по-свински вести с этим невинным «цветком»? Удивительно для такого, как Шим, даже не оправдывал себя тем, что был не в курсах о знатности происхождения парня. Вину признал. Мысленно еще раз поругал себя за это, но потом резко подскочил и выбежал из комнаты. - Прости, а ты… забыл совсем, - запыхавшись, спросил что-то невнятное у Су из-за приоткрытой двери. Тот сидел на корточках в футболке и трусах напротив стиральной машины, держа в охапке джинсы и кофту. Пытался разобраться в кнопках и их предназначении. – Можешь ей пользоваться? – прошел к нему. Это вряд ли, сомневался, что этот человек, все еще живущий в «историческую эпоху», несмотря на современность мира, знаком с управлением бытовой техникой. Сигнал из склеротной памяти оповестил его, что Кимы не пользовались подобными удобствами. По крайней мере, так было написано в школьном учебнике. - Нет, - помотал головой, поднялся и прикрыл свои паруса скомканной одеждой, но там же и не такое видели, чего так тушеваться? - Давай я сам, - пригнулся и на что-то нажал на панели, загрузочный люк отскочил в сторону. Шим хотел взять вещи у парня, но тот мертвой хваткой вцепился в них. – Ты чего? – выпрямился, заглянул в его карие глаза; так близко к нему находился, что прям шаловливые ручки так и хотели полапать его. – Я же извинился, тогда… так получилось… принял тебя совсем не за того. Я больше так не буду, - как-то по-детски пролепетал, - даже пальцем не трону, честно, – втирался в доверие. Тогда он был слишком провокационно одет и накрашен, внешний облик не очень-то говорил о его невинности. Он шумно вдохнул, потом еще раз, принюхавшись. - М? – захлопал ресничками и чуть-чуть отклонился назад, Су изумился такому жесту. - От тебя несет пивом, - оповестил, - может, и футболку тоже постирать надо? И прими душ. Чтобы была стопроцентная гарантия убить эту вонь, - лукавил, чтобы задержать его подольше. Да, Мин во второй раз прокололся, надо исправляться, а для этого нужно больше времени. Где его взять? Извлекал из всего, выходит, угодную для себя пользу. Ведь надо показать себя с другой стороны, он не такой плохой и вечно озабоченный… кажется. А тот, словно о чем-то серьезном задумался, смотря в сторону, наверное, что же ему делать? Неожиданно для «вруна» Джунсу встал на цыпочки, вытянув шею, чмокнул его в губы. Мгновенно покраснел от содеянного, уперся взглядом в грудь мужчины. Ведь этот самец сотворил с ним такое на вечеринке, что, сколько ни казалось грязным, распутным и неправильным, но хотелось снова постонать от наслаждения. Он шел на поводу у своих пережитых эмоций с Чанмином, и как только выдался шанс встретить наглеца, ловил момент, как мог… Ошарашенному застывшему в растерянности хозяину квартиры вручили шмотки. И парень, повернувшись, отодвинул задвижку душа, хотел зайти туда. Но его выпуклая пятая точка не втиснулась, слишком узок был проход. Был в жутком смятении от своего поступка, поэтому адекватно осознавать происходящее не получалось. Вот он настойчиво и впихивался туда; дребезжала вся конструкция душевой, не делал попытки исправить ширину проёма, чтобы булочки тоже поместились. Мин протянул руку, желая побольше сдвинуть дверь в сторону, но этот попастый «цветочек» все же пролез без его помощи. - А футболку? – спросил, улыбаясь. Тут же сверху, где заканчивалась перегородка, полетела и она. – Джунсу, а трусы? – и рассмеялся, разряжал обстановку, даже по имени его позвал. – Это была шутка. Закинув в стиралку тряпьё необычного гостя и включив её, решил вернуться либо в спальню, либо обосноваться в гостиной. Потому что не было слышно шума льющейся воды, видимо, Су не хотел оголяться, пока он не один; мужчина, с шумом закрыв ванную комнату, давал понять, что тот может приступить к обмыванию тела без посторонних. А парню было стыдно - непозволительное поведение. Чувство вины перед отцом било по совести, что он так себя ведет, и что ужасно - с незнакомым человеком. Но притягательность этих сильных рук, крепких объятий, влажного рта и проказника-языка, нежные прикосновения губ - были намного сильнее. Соблазн слишком велик, а соблазнитель неотразим. Девственный «цветок» уже сбился с праведного пути. А точнее, его столкнули и тянут за собой… Чувства, что скоро будут распознаны как любовь, беспощадны. Даже строгое традиционное воспитание, кажущееся для большинства корейцев бесчеловечными и деспотичными, тут бессильны.

***

- Джунсу, а что ты делаешь здесь один? – поинтересовался у парня, который появился в коридорчике. – Ну, ваши владения находятся за чертой города… у тебя здесь есть знакомые? – кажется, последний вопрос был глупый, но надо с чего-то начинать разговор. - Да так… просто прогуливался, - соврал, не стал говорить истинную причину своего хождения непонятно где. Су убрал руки назад и, видимо, плохо завязал банный халат, узел пояса сполз и он раскрылся. Виду открылся голый торс и стройные ножки; резко запахнув края балахона, покрылся румянцем, надо же такому случиться. Готов был за плинтус спрятаться. Чанмин не понял, это было намеренно сделано или как? - Ладно, я… ну… там подожду, - повернулся к нему спиной, чувствуя неловкость, направился снова в ванную комнату. Парень, зайдя туда, присел на пол, спиной упершись о стиральную машину. Через пару минут появился и хозяин, устраиваясь рядом с ним. - Тогда... впервые был на таком приеме? – не стал любопытствовать о «преднамеренном соблазнении», что произошло давеча. - Да, - ответил, подогнул под себя ноги, прикрывая их. - Понятно. А сам подбирал себе гардероб на выход или кто-то постарался так? - покрутил вокруг своего лица рукой. - И макияж делал такой? – спросил более-менее доходчиво, опуская слова, которые могут быть восприняты не так. Прямо язык не поворачивался изречь свои настоящие мысли, что наряд-то можно было расценить как: «предлагаю себя». - Сейчас у тебя внешность немного другая. В смысле, не такая вызывающая, более скромно, но ты по-прежнему очень красивый, - на всякий случай дополнил, попутно умаслив. - Нет, для меня особого значения нет, что надевать, я мог и в ханбоке прийти. Это Дже, мой братишка, постарался, - парню очень понравился комплимент от Чанмина, еле заметно улыбнулся. – Когда вернулся домой, отец сказал мне, что я похож на распутную девку. Поэтому пошел и отлупил модника за все его художества со мной, - открыто поведав о семейных неурядицах. - О как, значит, ты понял, - заметил, наверное, поэтому он так сильно не шарахается от него, осознал, что по-блядски выглядел тогда. А данный случай совсем другой. Мужчина повернулся к нему, посмотрев на его профиль, опустил взгляд на руки, которые нервно дергали кончик подола халата. И опять долбанное, неугомонное желание помацать этот «цветок», что за человек? Что же он не может спокойно наслаждаться лицезрением красоты… - Но после, мы двое были наказаны. Младший за то, что так глупо и тупо пошутил, а я за то, что в таком позорном виде покинул дом. Ну и еще… я поспешил, не дождался отца, - признался. – Мы четыре дня на кухне помогали. В пять утра подъем и в работе до заката. Да, помнит Джунсу тот день после именин, казалось, любое замедление и он задохнется, так хотелось посмотреть, что там за пределами их владений. А Ким старший задерживался, уже вечерело и он в первый день «свободы» до сих пор дома. Непорядок. Вот и, прихватив пригласительный на прием, ускакал один. - Строго с вами, - сделал вывод Мин. Если посудить, ничего такого тяжкого они не делали, но представив, что у них элементарного электричество нет… это уже вызывало недоумение. Там, наверное, столько народу, и всех надо накормить, еще и убрать. Как они там еду-то готовили? - Нет, всё было справедливым и уместным, мы привыкли. Вы просто… - Не надо, не обращайся ко мне на «вы», - оборвал. – Я же этого не делаю, слишком официально… - насупился; «и не такой я уж старый», - мысленно продолжил фразу. - И по имени называй, Чанмин, - предложил. - Нельзя, - уткнулся лбом в согнутые коленки. – Вы мне не кровный родственник, и… только… - сглотнул, - после женитьбы можно переходить на «ты» или звать по имени, извините, - тихо сообщил, чуть ли не бурча себе под нос, смущало Джунсу такое говорить. - Черт, забыл, точно, - всплыла данная инфа в голове, - да-да, точно, так и есть, прости, я иногда несу невесть что, - махнул культапкой, типа «не обращай внимания». Вот говорили, учи родную историю, пригодится когда-нибудь. Тогда думал, что за бред? Такого никогда не будет. А препод шутила, что вот в будущем Шим обязательно профукает вопрос на миллион именно по истории Кореи. Не сказать, что сейчас такой момент, но то, что он тупит - это явно… - Ничего страшного, все хорошо, - улыбнулся парень, не поднимая головы. В это время отключилась стиральная машина, мужчина испытал разочарование. - Твоя одежда постиралась и уже высушилась, - грустно произнес, не двигаясь с места. – А у тебя есть телефон? – и снова несет ахинею, да что ты будешь делать? - Нет, - мотнул головой и глянул на него. – Быт в нашем доме такой же, как был сто лет назад, двести, триста… ничего не поменялось. Только страна за пределами наших земель становится другой. Я думал, вы уже это знаете. - Вау, - подвис, - аха, уже понял, - открыл рот от полного восторга и в какой-то степени ужаса, как так можно жить? В застывшем времени и даже не пытаться оттуда вырваться. Это просто не укладывалось в голове. – Но ведь могут быть непредвиденные ситуации, когда, когда… - не мог подобрать пример, когда будет просто необходим момент вмешательства «цивилизации» в их дремучее житие. - На всё воля богини НаВи, мы под её защитой. И ничего такого не случится, она этого не допустит, - уверено отчеканил, прервав Шима, который никак не мог выковырять из головы подходящие слова. - Ну да, как я сразу не догадался, - резко похолодел, тон снизился; мужчина задрал голову и макушкой коснулся стиралки, у которой они сидели, посмотрев на потолок. – «НаВи… бредятина», - мысленно произнес. Это высказывание будет неприятно и задело бы за живое «цветок», почитающий эту «мадам» с самого рождения. Поэтому своё мнение оставил при себе. Так будет лучше. И Су все больше и больше начинает ему нравиться. Тот ощутил смену настроения нового знакомого, хотя не понял причины. Что ему не понравилось в его словах? Они сидели в тишине, мужчина уже приготовился, что вот-вот «Роза ветров» облачится в своё одеяние и упорхнет от него. И когда снова увидятся - неизвестно. Печально. Джунсу казался обычным современным корейцем, но все же это не так, и пока не заговорит, этого не понять. Наверное, он, как кинематографический персонаж исторической картины, словно на время покинул её, перешагнув на другую сторону экрана. В поисках чего-то или просто поглазеть на то, как трансформировались родные края. И лишь нынешних лет одежда делает парня таким, как все. Но сейчас на исходе те минуты, что отведены на пребывание тут, ему вот-вот надо возвращаться. И непонятно, на сколько эпизодов затянутся его хождения в «мир», где живет Чанмин. - В Корее наверно уже нет людей, которые верят в неё, и вы тоже, да? – осторожно вопросил. - Да. Все осталось в прошлом, страна идет в ногу со временем, и люди, живущие в ней, тоже. Не будем об этом, - как смог скрыл неприязнь к НаВи. - Я знаю. Отец всегда говорит, ничто не постоянно, а мы - исключение. Поэтому должны все сохранять в первозданном виде, это наш долг, - прозвучало, как лозунг. – Всё изменить может только «она», больше ни у кого нет права вмешиваться в нашу судьбу, - к сожалению, промолчать не смог, после того, как Чанмин дал понять, что не хочет говорить об этом. Немного вспыхнуло от пренебрежительного тона в адрес богини. - Оденься, я подожду, потом отвезу тебя, куда скажешь, - поднялся с пола. Продолжать такую тему разговора не желал, хотя и не хотелось расставаться с парнем. Открыл люк, вытащил из стиралки одежду, расправил и встряхнул каждую по отдельности, кладя на её верх. Закончив, вышел из комнаты, оставив Су одного. - Я сам доберусь, - заверил, выйдя из ванной, поправляя на себе кофту. - Ты уверен, случаем, ты не заблудился? – прищурился, вглядываясь в лицо парня. - Нет, что вы, - опроверг догадки по поводу его блуждания по подворотне. - Можно я тебя поцелую? – мужчина испытал неловкость и мысленно чертыхнулся, понимая, как это жутко по-идиотски прозвучало. Ведь отродясь ни у кого такое не спрашивал, но тот кивнул головой. Чанмин, подойдя ближе, как школьник неуверенно потянулся к его лицу, даже подзабыл, как несколько дней назад нагло лез к нему. Припадая к губам, чувствуя мягкость и сладкую негу от прикосновений, закрыл глаза. А Джунсу в этот раз более смело обхватил нового знакомого за талию, он очень этого ждал. Проказники руки, наконец, дали волю, сдержаться Мину не получалось. Пальцы сжали упругие выпуклые ягодички, прижимая «цветочек» пахом к себе, начиная тереться. Возбуждало такое телодвижение, поцелуй становился страстным, поднимая градус тела и желания выше некуда. Оба тяжело задышали, а ритм сердец участился. - Мы еще увидимся? – оторвавшись от уст Су, прошептал в них. - Не знаю, - сдавлено, тоже шепотом вымолвил. - Это жестоко с твоей стороны, - выдохнул и обхватил влажные створки губ, причмокивая, смыкал в своих. – Прости за нахальство, не беспокойся, ничего не требую и ничего делать не буду, но скажу это: я хочу тебя, - признался, должно быть, его ярлык, что он озабоченный, остаётся под вопросом, или уже нет? - Тебе же можно заниматься сексом? – что-то толкнуло Чанмина задать именно этот вопрос. - Нет, нельзя, даже… даже целоваться, - робко вымолвил, но, не разрывая объятия, говорил не очень-то приятные вещи. - Тогда почему позволил мне? – не понимал. И вообще у них еще не то было, но то, наверное, не считается, тогда произошло не по его воле. В ответ ему пожали плечами, смущало говорить о симпатии. – Ты же совершеннолетний и взрослый мужчина, что за несуразица? - Это по вашим меркам так. Моё совершеннолетие было в шестнадцать, у меня появилось право голоса на распоряжение нашим состоянием и имуществом. Отцу приходится считаться с моим мнением по поводу многих дел. А вот зрелость к интимной жизни, - снизил тон голоса на шепот, - достигается намного позже. Только… после женитьбы, - повторялся; прямо ощущения были, что «Роза ветров» ведет к тому, что стоило бы сделать предложение, а потом все будет, как он захочет. Но это не так, все намного серьезнее, чем смог уже представить себе Шим. - Безумство… ненормальность, раньше люди были совсем чокнутые, - определил бедных предков Кореи и Кимов. – А что, если твой отец узнает о нашей первой встрече? - Накажут, возможно, легко отделаюсь, запретят пару лет выходить из дома, а в другом случае… - замолчал, - не важно. Спасибо вам, - поблагодарил неизвестно за что и, убрав руки с талии мужчины, уверенно шагнул в сторону. – Пока, - скользнула милая, скромная улыбка, и Су вышел из квартиры. Чанмина словно заколдовали, стоял, не двигаясь с места и встревоженно смотря на закрытую дверь. «Цветок» поражал его своей открытостью, в какой-то мере простотой, но серьезным отношением к тем вещам, которые больше вызывают смех и недоумение. С его слов все так сложно, но по нему не скажешь, он, безусловно, готов нести бремя «Розы ветров». Нарушает запреты, словно и нет этих нескончаемых табу. Но ни одного намека на то, что они его тяготят, угнетают и он хотел бы другой жизни для себя. Впечатляет и даже пугает само понимание, что парень, уходя, даже если зародились чувства, судя по его поведению, и возможно, даже уже влюбился, не вернется к нему. Дабы не запятнать многовековой устой жизни своей семьи.