Кино для взрослых

— Ты так и будешь пялиться на неё или уже приступишь к делу? — Орочимару не желал ждать, пока начнётся шоу. — Делай то, что должен… — шепнула Хината, поднимаясь на ноги. Брат помог ей встать и придержал за талию. — Хината… Я… Не смогу… — помотав головой, Неджи продолжал противиться. Он никак не мог смириться с происходящим, но разум осознавал, что уже нет выхода. Горячее дыхание сестренки приятно щекотало лицо. Девочка приблизилась совсем близко. — Сможешь! — выдохнула она в приоткрытые губы. — Мы уйдём отсюда живыми! — Мать вашу, прекращайте свои разговоры! У вас есть ровно десять секунд, чтобы начать! — Орочимару терял терпение. — Прости меня… — тихо произнёс парень, кладя свою ладонь на затылок сестры. — Прости за эту боль! — пальцы в момент схватили девушку за волосы, потянув назад её голову. Хината всхлипнула, но тут же закусила губу. Она не желала радовать своими воплями режиссёра. Хоть глаза бедняжки и были завязаны, она чувствовала, как этот мужчина сверлит её взглядом. Неджи продолжал своё дело. Обхватив тело сестры, он повалил её на голую кровать. Пружины больно впивались в кожу, оставляли красные следы, но брюнетка и звука не издала, покорно поддаваясь всем движениям брата. — Лиши сучку девственности! Пальцами! Хочу, чтобы она кричала от боли! — режиссёр тоже не собирался играть по чужим правилам, поэтому быстро придумывал способы, как заставить свою жертву кричать. — Расслабься, — шепнул шатен, ласково проведя ладонью по внутренней стороне бедра девушки. — Лучше кричи. Не провоцируй этого психа! Кивнув головой, Хината выдохнула и приготовилась к боли. Она понимала, что брат не сможет слишком долго с ней церемониться. Кожа у входа в тело неприятно натянулась. Девочка чувствовала, как в неё проникает что-то сухое и грубое. Неджи ввёл сразу два пальца. Для неразработанного и невозбуждённого лона это оказалось слишком. Хьюга-младшая не смогла бы сдержать крик, даже если бы хотела этого. Было настолько больно, что казалось, будто её хотят разорвать пополам. Внутри словно что-то лопнуло. Всего миг — и девственная плева утратила свою ценность. Когда выступила первая кровь, то послужила смазкой для пальцев брата, и они стали входить немного легче. — Дай ей облизать свои пальцы! — дал указание Орочимару и мерзко улыбнулся. Парень послушался и перестал терзать лоно сестры. Хината ощутила невероятное облегчение, но не на долго. Окровавленные пальцы коснулись её губ и заставили открыть рот, после чего проникли в него. На языке почувствовался противный металлический привкус и вкус собственной смазки. К горлу подступала тошнота, но девочка держалась, тщательно слизывая кровь. — Как хорошо, что ты ничего не видишь… — тихо произнёс Неджи, вынимая свои пальцы изо рта. Он действительно был рад, что сестрёнка не может разглядеть его лица, не может посмотреть в глаза. Хината совсем его не возбуждала, только вызывала жалость и омерзение к самому себе. Член парня нисколько не напрягся, что очень беспокоило Орочимару. — Что, на любимую сестрёнку не встаёт? — усмехнулся брюнет и оскалился. — Ничего! Минет быстро исправит это дело! Только смотри, чтобы девчонка зубки не выпускала! Первый опыт всё-таки… — Открой рот, — скомандовал юноша сестре, схватив за волосы и поднеся её голову к своему паху. Взяв член в руку, Хьюга-старший осторожно провёл им по мягким губам. Девушка прекрасно понимала, что от неё требуется. Конечно же, она понятия не имела, как сделать это правильно. Сначала просто водила влажным языком по головке, чувствуя, как мужской орган твердеет, но потом Неджи вдруг резко двинул бёдрами, заставив сестру принять его член как можно глубже. Его рука по-прежнему держала иссиня-чёрную копну, не давая девчонке отстраниться. Да и вообще, всё должно было выглядеть грубо, поэтому парень старался вести себя как можно более правдоподобно, хоть и было это сделать очень тяжело. Как бы ни угрожал Орочимару, а он всё равно не смог превратиться в животное, которое так безжалостно поступит с родной сестрой. В любом случае шатен старался принести Хинате минимальную порцию боли. Брюнетка послушно принимала возбуждённый орган. Она просто не смела пожаловаться на тошноту, недостаток воздуха или боль. Между ног ужасно горело, саднило, было липко и мокро от выделившейся крови и смазки, но девушка и слезинки не проронила. Решила, что не имеет права плакать сейчас, ведь не ей одной больно. Что же сейчас чувствует Неджи, вгоняя свой член ей по самую глотку, повинуясь чужому приказу? И к лучшему, что она сейчас не может видеть его лица, чьё выражение способно вызвать мурашки по телу. Неджи был подавлен, сломлен. Сейчас он уже не мог мыслить, рассуждать, обращать внимание на окружение. В данный момент всё перестало иметь какое-либо значение. Его мир рухнул, исчез, растворился. Внутри только пустота, безразличие, омерзение к самому себе. Даже не к тому человеку, из-за которого всё это произошло, а именно к себе. Ведь это он стал марионеткой, не сумев придумать выхода; это он лишил сестру чести, грубо отняв её своими же пальцами; это из-за него Хината вынуждена стать актрисой ужасного фильма. Хьюга и представить себе не мог, что же будет, когда съёмка закончится. — Достаточно! Скинь девку на пол и войди в неё сзади, — Орочимару отдал новый приказ. — Только пожёстче! Всего секунда — и Хината оказалась брошенной на холодный и грязный бетонный пол. Тело покрылось гусиной кожей. Крепкие мужские руки плотно обхватили бедняжку за бёдра, заставляя встать на колени и опереться на локти. Неджи уже ничего не говорил, не давал советов, не пытался утешить. На миг девушка даже испугалась, что с ней уже вовсе не брат, что его заменили, но успокоилась быстро, когда чужие ладони скользнули по её спине вверх, и цепкие пальцы снова схватили волосы, потянув голову назад. Это были точно руки брата. Их она помнила с детства. О скользкие половые губы потёрлось что-то горячее и немедленно начало прокладывать себе путь внутрь. Девочка вскрикнула от новой порции боли внизу живота. Но на этот раз было уже легче и не так противно, как с пальцами. Если бы только братец дал ей привыкнуть к своему органу, был нежен, то боль бы и вовсе исчезла, но Неджи не мог позволить себе такой подарок. Вошёл в сестру резко, одним грубым толчком на всю длину, которую только смогло принять неразработанное влагалище, быстро задвигался, искренне желая, чтобы всё это закончилось наконец. Хината не смогла удержаться на дрожащих руках и упала на грудь. К коже сразу прилип мелкий мусор и пыль. Девушка даже не стала пытаться подняться. Ей тоже хотелось, чтобы весь кошмар подошёл к концу. Внутри лона скользил твёрдый член немалых размеров, но брюнетка не испытывала никакого удовольствия от процесса. Только саднящую боль и тошноту, которая никак не отступала. Неджи двигался с бешеным ритмом, вбиваясь в податливое тело, абсолютно не щадя его. Когда же парень почувствовал, что близок его оргазм, то обрёл некое облегчение в душе и даже немного обрадовался. Скоро это кончится, и они смогут покинуть столь отвратное место. Сделав ещё несколько грубых толчков и вырвав из лёгких сестры новые жалобные стоны, юноша спустил струю густой спермы внутрь девушки и отстранился. Хината окончательно упала, когда брат её отпустил. По бёдрам что-то текло, и это доставляло отнюдь не приятные чувства. — Что ж, вы молодцы! — огласил режиссёр своим шипящим голосом. — Хотя я рассчитывал на большее. Но, думаю, и так сойдёт, — пройдя в комнату, где сидела пленница, Орочимару вынес оттуда небольшой чемоданчик и отдал его актёру, а после вручил и пачку салфеток. — Ваш гонорар, ребята! — Когда-нибудь ты очень сильно пожалеешь, что посмел сделать с нами такое, — холодно проговорил шатен, доставая из пачки несколько салфеток, после чего вытер ими своё мужское достоинство и выбросил использованные салфетки на пол. Трясущимися руками Хината избавилась от повязки и огляделась вокруг. Это была уже знакомая комната, где и начался её ужас. Брат медленно подошёл, помог встать и отдал оставшуюся пачку с салфетками. — Вытрись и одевайся. Мы уходим, — Неджи был совсем не похож на себя. Будто его подменил кто-то холодный, бесчувственный. — Где её одежда? — спросил он, оборачиваясь к Орочимару и надевая собственные вещи. — В той комнате, — указав пальцем на знакомую дверь, режиссёр поспешил покинуть актёров. — Надеюсь, выход найдёте? Буду не против дальнейшего сотрудничества! — мужчина усмехнулся, скрываясь в тёмном коридоре. — Если только будем снимать фильм о твоей смерти, — тихо молвил парень. Его сестра уже находилась за дверью. Найдя свои вещи, Хината удивилась, что они лежали аккуратно свёрнутые на стуле. Приведя себя в более-менее подобающий вид, брюнетка взглянула в грязное зеркало, висящее на стене. Такая зарёванная, жалкая, уродливая! Собственный вид был ей противен сильнее прежнего. Казалось, что если она выйдет на улицу, то каждый прохожий сразу раскусит, в чём дело, что тут случилось. — Идём, — послышалось за спиной. Неджи был уже полностью собран. Чемодан с гонораром крепко зажат в руке. — Уверен, что хочешь взять эти деньги? — Мы их заслужили, — коротко ответив, парень взял сестру за руку и повёл за собой. На выходе ребят выпроводили люди Орочимару. Один из них ехидно улыбался — мужик, что сделал Хинате укол. — Жаль, что не я тебя натянул! — задорно огласил он, шлёпнув девчонку по попе. Девушка вздрогнула. Неджи стиснул зубы от злости. Он знал, что ему не тягаться одному против толпы вооружённых охранников, поэтому ускорил шаг, чтобы побыстрее покинуть это здание. Поймав такси на дороге, парочка уселась в машину и, назвав адрес, направилась домой. На улице стояла глубокая ночь. Не было ни пробок, ни суетливых людей. Только огни, красиво мерцающие вывески, свет встречных фар. Смотря каждый в своё окно, брат и сестра думали, что же дальше станет с их жизнями. Что готовит для них судьба? Будет ли благосклонна и поможет обо всём забыть, или же преподнесёт новые препятствия, страдания, муки? Оказавшись возле дома, Неджи заплатил за такси и вместе с сестрёнкой покинул салон автомобиля. Парень даже взглянуть боялся в сторону Хинаты. Просто боялся смотреть ей в глаза. Изнутри его сжирало чувство вины и стыда за случившееся. — Иди в дом, — громко произнеся эти слова, юноша отдал чемодан с деньгами, развернулся и собирался уйти в неизвестном направлении, но сестра не собиралась его так просто отпускать. — Куда ты? Уже так поздно! — девочка волновалась за брата. — Не глупи! Пойдём вместе! — Я… Не могу сейчас… Мне нужно побыть одному и придти в себя. Думаю, тебе тоже. Я просто хочу выпить в одиночестве и постараться забыть об этом происшествии. Не волнуйся за меня! — Пожалуйста, не уходи! — Хината не просила — Хината умоляла! Остаться одной сейчас было адской пыткой, но братец не хотел её слушать. — Прости… Но мне действительно это нужно. Я не могу сейчас находиться рядом с тобой! Я не могу свыкнуться с мыслью, что мне пришлось сделать такое! — быстро смахнув с лица выступающие солёные слёзы, Неджи продолжил идти, куда глаза глядят. Проводив своего самого родного и любимого человека взглядом, Хьюга-младшая поплелась домой. В горле образовался больший комок обиды, что мешал её дыханию. Впервые в жизни брат бросил её, когда она так просила, чтобы остался. Неужели он больше совсем ничего не чувствует к ней? Неужели никогда уже не сможет относиться так же, как прежде? Девушка всегда мечтала, что именно братик станет тем, кому она подарит девственность, с кем впервые ляжет в постель, кому подарит свою любовь. Но всё пошло не так. Неджи сломал этот случай, а сама Хината держалась лишь потому, что её грела мысль о том, что всё же это произошло с любимым братом, пусть и таким ужасным образом. Что будет дальше — не знал никто. Но сейчас девушка очень хотела, чтобы всё стало, как раньше.