Сон Анубиса. Crux Ansata

- Здравствуй, Люциус. В дверях стояли сбежавшие из Азкабана Пожиратели смерти. Кровожадные оскалы отражались на их лицах, придавая сходство с хищниками. Черные плащи, словно ночь, поглощали весь свет, который на них попадал. Серебристые маски торчали из карманов мантии, а палочки были в руках, пока опущенные. В помещении стояла звенящая тишина. Все были настолько удивлены, что Пожиратели сумели-таки прорваться в Малфой-мэнор сквозь множество защитных чар, и даже позабыли, что перед ними враги. - Какой приятный вечер! – протянул Яксли. – Вы посмотрите, кто здесь, – обратился он к своим товарищам: - Герои войны: шрамоголовый мальчик и его подружка-грязнокровка! - Не скажу, что приятный, Яксли, - ответил Люциус. – Что вам нужно в моем доме? – резко спросил он. Пока взгляды всех Пожирателей были обращены на Люциуса, остальные пытались не заметно достать палочки. - Тихо, Грейнджер, не так быстро! – вдруг рявкнул, точно как волк, Сивый, направляя волшебную палочку на девушку. Донато, Гарри и Драко соскочили с мест, готовые к бою, а Люциус резко достал палочку, направляя на Пожирателей. Все молчали, казалось, одно неловкое движение или звук, как во все стороны полетят заклятия, пущенные друг в друга противниками. - Не тявкай, псина! – резко сказала Грейнджер, удивив присутствующих. - Что? – казалось, что тот даже опешил. - Так, кто тут у нас? - протянула девушка, словно забавляясь, вертя палочку в руке, не обращая внимания на оборотня. - Яксли, Кребб, Гойл и Долохов… Ай-ай-ай, что же вам в тюрьме-то не сиделось? Нехорошо сбегать от наказания, - спокойным голосом говорила Гермиона. Все семейство Малфоев и Гарри смотрели на волшебницу и не могли поверить своим ушам. Что она творит? Зачем все это говорит? Хочет вывести из себя Пожирателей? Но ведь она может пострадать! Грейнджер не отводила взгляда от опешивших от такой наглости последователей Волдеморта. - Вам, кажется, хозяин дома задал вопрос, – также монотонно говорила девушка. – Без приглашения невежливо приходить в гости, а ведь вы, господа, чистокровные маги, - тут её губы скривились в ухмылке, - аристократы, - словно выплюнув, сказала она, - должны соблюдать приличия! – продолжала она вертеть палочку в руке. Люциус посмотрел на неё - этот жест до боли напоминал ему Волдеморта, когда тот был слишком зол, либо прибывал в глубокой задумчивости. Почти все Пожиратели заметили, как вращается палочка в маленькой ручке, кроме одного. - Да что ты себе позволяешь, мерзкая грязнокровка! – Не выдержал первым Сивый. – Cruciо! Гермиона легко взмахнула волшебной палочкой и заклятие, отскочив от щита, отлетело в сторону, ударившись в каминную полку, которая вдребезги разлетелась. - Как неосторожно, - Грейнджер даже покачала головой для убедительности. – Простите, мистер Малфой, за причинение ущерба. Все смотрели на волшебницу в немом изумлении. Как она могла создать щит от Непростительного? – этим вопросом задавались все присутствующие, потому что такого щита не существовало. На протяжении многих веков лучшие умы магического мира искали чары, чтобы защитить себя от Непростительных проклятий, но безрезультатно. Imperious может побороть лишь человек с сильной волей, а от Avada Kedavra и Cruciatus можно увернуться, если успеешь. А она легким движением руки перенаправила проклятие. Как такое возможно? - Давай! – вдруг крикнула Гермиона. Будто все ждали этого сигнала. Проклятия разрезали воздух. В ход шло все: от простого Expelliarmus, который неоднократно спасал Поттеру жизнь, до Avada Kedavra, излюбленной Пожирателями. Пасы палочкой, легкие движения кисти, прыжки, повороты, цепочки заклятий, мощные щиты. Некогда красивое помещение превратилось в поле боя. Через полчаса дубовый стол в обеденном зале превратился в щепки, то же произошло и со стульями. Вокруг царил хаос и разруха. Нарцисса лежала без сознания у стены, через несколько минут боя в неё попало проклятие, отбросив женщину через полкомнаты. Кребб и Гойл лежали связанные. У Яксли, как и у Гермионы, через всю щеку шел порез. Поттеру подпалили волосы. Сивый рычал от боли, почти всю правую руку заливала кровь. Он с еще большим остервенением стал кидать Непростительные. Долохову же порезали ногу, и ему стало трудней увертываться. Драко хватался за бок, пытаясь остановить кровь. Только Люциус и Донато сражались без видимых повреждений. Они будто играли с врагами, безумный блеск глаз, отточенные движение рук, кошачья грация в каждом движении. Танец смерти. Опасный, но красивый. Зеленая вспышка просвистела рядом с Гермионой. Из горла вырвался утробный рык. - Avada Kedavra! – крикнула она. Зеленый луч пролетел мимо Люциуса и попал в грудь Долохову. Оставшиеся Пожиратели поняли, что не справятся, но вели бой до тех пор, пока один не упал без сознания, а другой - связанный веревками. - Я вызову авроров, - тихо сказал Гарри и пошел к камину. Насобирав летучего пороха с пола, он кинул его в огонь и засунул голову. Донато побежал к Нарциссе, которая уже приходила в чувство. Люциус пошел к сыну. Драко, держась за бок, сел на пол, лицо исказилось от боли, но он молчал, с его губ ни разу не сорвался стон. Гермиона стояла, не обращая внимания на то, что со щеки капает кровь на кофту. Она смотрела на разрушения в зале, продолжая вертеть палочку в руке. - Что ты наделала? - А тебе не нравится? - Конечно, нет! Что про меня подумают? - Во–первых, не про тебя, а про меня, а во-вторых, я не ты! - Верни меня! - Рано. - Когда ты меня отпустишь? - Я тебе уже отвечала – никогда. Гермиона пошатнулась и застонала. - Мерзавка, - зашипела Грейнджер и притронулась к щеке. Через минуту в комнату вбежали несколько авроров и Кингсли, пусть он и министр Магии, но когда дело касается Пожирателей, маг забывает о своих главных полномочиях и становится снова бравым служителем порядка и лично идет на дело. - Поттер сказал, что у вас тут находятся сбежавшие Пожиратели, - сказал министр, обводя комнату взглядом. – Так, забрать их отсюда, - приказал он своим подчиненным. - Спасибо, что так быстро прибыли, - подошел к Кингсли Гарри и пожал руку. - Что ж, - сказал бывший аврор, - а теперь рассказывайте, что здесь произошло. Нарцисса полностью пришла в себя и сейчас опиралась на руку Донато. Люциус залечил рану Драко, поставил того на ноги и отвел к Гарри. - С вами все в порядке, мисс Грейнджер? – спросил старший Малфой. - Что? – девушка посмотрела на людей, собравшихся в гостиной. - Ваша щека… - Ох… да, простите, - она взмахнула палочкой. Рана затянулась, а следы крови исчезли. - Мы ужинали, когда в дом ворвались Пожиратели, - сказал Люциус, - произошло небольшое сражение. Результаты вы можете видеть, - маг выразительно обвел взглядом зал и снова посмотрел на министра. - Что им было нужно, они не сказали? - Нет, господин министр, не успели, - Люциус скривил губы в холодной усмешке. – Допросите их, может, и узнаете. Не удивлюсь, если это был простой акт возмездия предателю. Но они забыли самое главное – пришел убивать – убивай, а не разговаривай, - стальные глаза сверкнули, словно вспомнили давние времена, когда маг убивал без лишних слов, не растрачиваясь на пустые разговоры. - Хорошо, отдыхайте. Спасибо, что поймали их, - Кингсли кивнул и вышел из зала, направляясь к камину. Люциус хмыкнул. - Что ж… мисс Грейнджер, если вы в порядке, то, может, пройдем ко мне в кабинет? - Да, хорошо, - Гермиона улыбнулась и последовала за хозяином дома. *** - Присаживайтесь, мисс Грейнджер, - указал маг на кресло. – О чем вы хотели поговорить? - Я хотела поблагодарить вас за то, что вы меня вернули оттуда, - Гермиона неопределенно мотнула головой, - и хотела спросить, что это за браслет, - девушка вытянула руку, на которой находился артефакт. - Не стоит благодарности, мисс Грейнджер, я отдавал свой долг… - Какой долг? – перебила его волшебница. - Во время битвы за Хогвартс вы спасли меня, теперь же я спас вас. Мы в расчете. - Да, надо было догадаться, что вы это сделали не по доброте душевной, - хмыкнула она. – Вы не ответили на второй вопрос, мистер Малфой. - Если вы будете меня перебивать, то я не смогу ответить, - с сарказмом в голосе сказал маг. - Простите, - стушевалась Гермиона. - Я и Северус провели некоторые исследования по проклятию, которое в вас попало, мисс Грейнджер, и мы обнаружили, что его корни тянутся в Древний Египет, во времена правления Тутанхамона. - Сон Анубиса, - прошептала девушка, опустив глаза в пол. - Что простите? – спросил Люциус. - Ничего мистер Малфой, продолжайте, пожалуйста. - Изучив соответствующую литературу, мы выяснили, что проклятие называется «Сон Анубиса», и изобрел его сам фараон. Отправившись в Египет, мы нашли в гробнице Тутанхамона артефакт с контрзаклятием и манускрипты по проведению ритуала и изготовлению зелья. – Люциус не стал рассказывать, что они говорили с самим фараоном. «Ей незачем это знать», - подумал он. – Прибыв в Англию, я получил сообщение об ухудшении вашего состояния, и Северус сразу же приступил к приготовлению зелья. Через два дня, когда все было готово, мы отправились в больницу и провели ритуал. Когда ваши силы, мисс Грейнджер, восстановятся, браслет исчезнет, - закончил Малфой свой рассказ. - У меня к вам два вопроса, - сказал маг. – Первый – как вы отразили Cruciatus, второй – что вы имели в виду, когда сказали «возвращение оттуда»? Гермиона молчала, казалось, будто она и не слышала вопроса. Почти с середины рассказа Люциус заметил, что волшебница находится глубоко в своих мыслях и возвращаться в ближайшее время не собирается. Только мужчина хотел повторить вопрос, как Грейнджер посмотрела на него вполне осмысленным взглядом и улыбнулась. - Мистер Малфой… - Люциус. - Что? - Называйте меня по имени, - ответил маг, чуть улыбаясь. Ему было просто необходимо услышать, как с её губ слетает его имя. - Хорошо, тогда зовите меня Гермионой, - ответила она. – Так вот, Люциус, - чуть протянула она его имя, - я не знаю, как у меня получилось отразить проклятие, - девушка смущенно пожала плечами, - а на второй вопрос я не могу ответить. Вам лучше не знать, что происходит на черте. - Черта? – заинтересовано спросил маг. - Люциус, прошу вас, не спрашивайте, - попросила она, вставая с кресла. Её взгляд метался по кабинету, было видно, что она нервничает, пока не остановился на пейзаже, висящем над камином. На высокие острые скалы с силой обрушивались волны, словно хотели сдвинуть препятствие со своего пути. Небо черное и низкое, без единого просвета, как без надежды на лучшее, что тучи сейчас разойдутся, и выглянет солнце, согревая своим теплом, успокаивая море. Где-то вдали сверкают молнии, будто предупреждая, что они совсем рядом, и если не спрячешься, то на тебя обрушится вся сила богов. Брызги от волн взлетают ввысь, окропляя камни, словно кровью. Непогода все усиливалась, а Гермиона завороженно смотрела на картину, сравнивая её с тем, что сейчас творится в душе. Воспоминания о черте прочно сидят в голове. Они, как неподъемный груз, давят на плечи девушки. Страх от пережитого, а тем более боль никак не хотели забываться. Пока девушка смотрела на картину, Люциус смотрел на девушку. «Что она пережила на этой черте, если даже не хочет говорить об этом? Сейчас она борется с собой, это видно. Эмоции отражаются на красивом лице: страх, боль, отчаяние, надежда, даже мольба», - Люциус преодолел желание встать и прижать к себе волшебницу. Он вспомнил о фотографии, которая сейчас лежит во внутреннем кармане его мантии. С того дня, как он нашел её, она всегда с ним. Люциусу иногда казалось, что он сентиментальный старый дурак, который на что-то рассчитывает с девушкой, ровесницей сына, магглорожденной Гермионой Грейнджер. Но в моменты, когда разум не затуманен прекрасными карими глазами и мирские проблемы решены, а голова холодная и ясная, то приходит понимание, что и его жизнь не кончена. Как выразилась Нарцисса - «я хочу быть счастливой!», так и Люциус хотел быть счастливым, начать жизнь с чистого листа, и пусть его прошлое всегда будет с ним, портя настоящее, он все равно попытается. Девушка перевела взгляд на сидящего в кресле мужчину.Он умен, красив, а главное, похож на… Скоро должно все свершиться, и на этот раз ей ничто не помешает. - Люциус, - тихо сказала волшебница. Он незаметно вздрогнул и посмотрел ей в глаза, - вам и правда незачем знать, что на черте. Эти знания никому не приносили счастья. Это слишком сложно, - еще тише прошептала Гермиона, - и больно, - голос её затих. Малфой уже не смог сдержаться. Перед ним стояла хрупкая девушка, которую хотелось защитить даже ценой своей жизни. Он поднялся с кресла и, подойдя к ней, заключил в крепкие объятия. - Тише, тише, Гермиона, можете мне ничего не говорить, - шептал Малфой, успокаивающе гладя девушку по спине. Волшебница тихо всхлипывала, уткнувшись в мантию мужчины, и крепко обнимала его. Так они простояли, обнявшись, несколько минут. Всхлипы затихли, но они не хотели друг от друга отстраняться, разрывать такие теплые и нужные объятия. Гермиона подняла голову, и их взгляды встретились. Сейчас не было времени и пространства, в этом мире были только они. Только два сердца бились в унисон, признаваясь в чем-то неведомом для их хозяев, но таком важном, как сам воздух, как сама магия. Губы встретились в невесомом поцелуе… *** Донато увел Нарциссу из зала в комнату, где можно было прилечь и отдохнуть. Услужливые домовики принесли из лаборатории зелья: восстанавливающее и сна без сновидений. Сейчас необходимо было поспать, чтобы после сражения восстановились силы. Драко и Гарри остались в зале, отдавая распоряжения домовикам об уборке помещения. - Тебе волосы подпалили, - сказал Малфой, указывая на голову героя. - Это ерунда, - взлохматил волосы Поттер. – За ночь отрастут. Как твой бок? - Отец залечил, но надо выпить кроветворного зелья, и все будет в порядке, - улыбнулся юноша. - Тогда, может, спустимся в лабораторию? Драко кивнул и медленно двинулся из зала. Его кожа, и так бледная, сейчас была еще светлее. Через несколько шагов он покачнулся, но пошел дальше. Поттер уже не смог просто смотреть и, подойдя к Малфою, перекинул его руку через свои плечи и, придерживая, повел того дальше. Каким бы блондин ни был гордым, сейчас он понимал, что помощь ему нужна, он потерял слишком много крови. Спустившись в подземелья, юноши немного прошли и остановились перед железной дверью. Драко открыл дверь, и они зашли внутрь. Подойдя к полкам, блондин начал перебирать склянки, ища нужную. - А почему мы не приказали домовикам принести зелье? – спросил Поттер. - Хм… - маг не знал, что и ответить, как-то он совершенно забыл об этих существах, да и хотелось быстрее уйти из зала, чтобы не видеть разрухи. Наконец нужная бутылочка была в руках, Драко сразу же выпил содержимое и сел на стул. - Ну как? - Лучше, - Малфой кивнул и прикрыл глаза. Драко хотелось, чтобы Поттер был сейчас с ним, а лучше – не только сейчас, но и вообще всегда. Он так волновался за Гарри, что пропустил режущее проклятие, совсем забыв, что это не ребенок, за которым нужно всегда следить, а герой, победитель Волдеморта, который может постоять и за себя, и спасти окружающих. Поттер же думал, что со слизеринцем ему было уютно. Он вселял какую-то уверенность в себе, в завтрашнем дне. Но в тоже время он и стыдился своих чувств, и боялся, что та дружба, зародившаяся между ними, рухнет, если он перейдет к действиям. - Может, выпьем чаю? – спросил Гарри, прерывая свои думы. - Хорошо, пойдем в сиреневую гостиную, только я в душ сначала, - сказал Драко, вставая. *** - Ох… простите, Люциус, - Гермиона отошла от мужчины и опустила голову вниз, стараясь скрыть смущение. - Ничего страшного, Гермиона, это моя вина… - Нет, - прервала его девушка, - это не ваша вина и не моя, просто… - Хозяин Люциус, уборка зала закончена, - пропищал домовик, появившись в кабинете. У Малфоя давно не появлялось желания убить домовика, с памятного второго курса Поттера, который почти в прямом смысле украл у него лопоухое существо, выдающее секреты семьи, которой служит. - Пошел вон, - еле сдерживая себя, сказал Люциус. Домовик мигнул и исчез. Понимая, что момент испорчен, Грейнджер и Малфой не знали, что сказать друг другу. - Может, выпьем чаю? – спросил мужчина. - Спасибо, Люциус, но мне пора идти, - извиняясь, сказала Гермиона. - Что ж… хорошо, я вас провожу. Вы будете аппарировать или пройдете через камин? - Первое, - ответила девушка и направилась к дверям. Гермиона сейчас думала лишь о том, как избавиться от браслета. Он ужасно сдавливал руку. Только на несколько минут она забыла о боли, когда вспоминала черту, видимо, внутренняя боль заглушала внешнюю. И когда была в крепких объятиях Люциуса. «О Великий Ра, что же придумал этот глупый мальчишка, считавший себя фараоном? Почему браслет не исчезает? Мои силы полностью восстановлены! Как же не хорошо лгать, Люциус… Я же знаю, что не осталось ни одного папируса от этого проклятия. Ни в одном не указано, что требуется какой-то ритуал. Что же ты скрываешь, Малфой? Я это выясню, ничто мне не помешает на пути к моему счастью!» Гермиона даже не заметила, как дошла до выхода из замка. - Спасибо, Люциус, за ужин, - улыбнулась девушка. - С учетом того, что нам его испортили, - легкая усмешка появилась на его губах. - Ну и пусть… - Да… Люциус не удержался и, проведя ладонью по щеке Гермионы, заправил выбившуюся прядь за ухо и поцеловал в уголок губ. - До свидания… - До свидания… Хлопок аппарации известил о том, что девушки уже нет, но Малфой продолжал стоять, и только ветер трепал волосы, залезая под мантию. *** Гермиона прибыла на площадь Гриммо и, пройдя в свою комнату, сразу легла прямо в одежде на кровать. «Какой сегодня милый Малфой, спросил о моем здоровье. С чего бы это? Но я так и забыла поговорить с ним насчет браслета и спросить, как он меня спас… Надеюсь, я с ним еще встречусь», - это были последние мысли перед тем, как девушка уснула.