Прыжок в бездну

Эбби Эбби приподнялась на кровати, приоткрыв один глаз. Другой она не чувствовала. Девочка попыталась дотронуться пальцами до своего лица, но его покрывали многочисленные бинты. Она лежала в мучительном ожидании брата, а он всё не приходил. От скуки Эбби болтала ногой и что-то считала на пальцах: сколько дней она лежит, сколько всего произошло, да и что именно произошло? Без понятия. Последнее, что она помнила, это маленькие, но сильные руки, которые в оцепенении держали ее за шею, ни на секунду не ослабляя хватку. В голове тотчас пронёсся образ: Кайла. Боже, за что?!.. Неуравновешенная. Даже из моральных принципов поставить себя на ее место Эбби не могла. Эбби ведь не любила своих родителей, не плакала на похоронах. Она также не любит своего брата. Эбби никого не любит. Так намного легче жить, ибо в самом процессе мы теряем всё, что нам так дорого. А не любя никого по-настоящему, ты лишаешь себя чудовищной боли от потери. Девочка нерешительно поднялась на ноги. Картинка перед глазами расплывалась. Пошатываясь, Эбби решилась сделать небольшую прогулку по дому, старательно избегая встречи с зеркалами. Она почему-то стала бояться их, у нее возникло дурное предчувствие. Она так и не смогла открыть второй глаз. А зеркала были повсюду. Маленькие и большие, украшенные золотой резьбой и самые обыкновенные, отражения от окон и поверхностей. Они окружали ее, заставляя взглянуть на себя. Уходите. Уходите от меня! Немного походив по дому, и, так сказать, размяв мышцы, Эбби быстро вернулась в теплую постель. Девушка взяла с прикроватной тумбочки небольшой мандарин, и неспешно его съела. Затем, услышав посторонние шорохи, она прислушалась: внизу кто-то был. Кто-то поднимается по лестнице. Кто-то открывает дверь. Наверное, Фред. Но к ней зашел Луи. Эбби вытаращила глаз. Что он тут делает? *** Луи Луи нерешительно вошел в комнату, и медленным шагом направился к письменному столу. И что мне сказать ей? Как они себе это представляют? Здравствуй, Эбби. Тебя избили, а совсем недавно Арра бесчеловечно зарезала Фреда в этой же спальне. А потом, мы все дружно, кроме нескольких личностей (в том числе без меня), оттирали кровь с темного паркета. Идиоты. Я не могу сказать ей такое. Удивленная и испуганная девочка с забинтованным лицом сидела на кровати. — Где Фред? — Я... — Где он? — тихо, но настойчиво спросила она, прижимая куклу к груди. Луи окинул её внимательным взглядом. Хоть он и не видел ее лица, но понял, что она начала волноваться. — Он мертв, — переступив через себя, ответил ей парень. — Не может быть! Я не верю в это! — воскликнула девочка, то тут же взяла себя в руки. — Из-за чего? — Несчастный случай. — Я могу посмотреть тело? — Он попросил, чтобы его кремировали, — этот раунд он выдержал. Луи резко выдохнул. Они и впрямь его сожгли. Подкупили полицию, так что это дело никто не расследует, видно, считая его гиблым, ведь родственников у Фреда не было. Осталось лишь гадать, куда они денут Эбби. Она же, тем временем, взяла с тумбочки рамку с фотографией, необычно яркой для этой серой комнаты с темным паркетом. Фред, еще 10-летний мальчишка, кружил свою маленькую сестренку. Зеленая поляна, птицы над головой, ослепляющее солнце, голубое небо — наверное, это рай. Повертев рамку в руках, Эбби поставила фото на место, коротко вздохнув. Маленькая слезинка резво скатилась у нее по щеке. — Жаль, — только и сказала она. Луи изумленно посмотрел на нее. Он ожидал истерик, криков, обвинений, но не этого. Одно слово. Всего одно слово. — Что будет со мной? — тут же поинтересовалась она. — Пока не знаем. Скорее всего, это будет детский дом. Эбби презрительно фыркнула. Видимо, сегодня она решила задать все вопросы, которые как-то ее касались. — А что с моим лицом? Почему оно в бинтах? Помню, что меня только душили, ничего более, — видимо, это ее волновало больше всего. — Ты можешь снять бинты и посмотреть, — предложил ей Луи. — Я боюсь. — Представь самую уродливую версию тебя. Тогда и бояться не надо. Эбби нерешительно сняла первый слой. Второй. Третий. Последний слой бинтов она буквально отодрала от лица. Боже, сохрани меня! Луи почувствовал жалость, смешанную с отвращением. И это ей на всю жизнь. Второй глаз отсутствовал напрочь, а сморщенное веко едва прикрывало дыру. Бесчисленные шрамы на некогда смуглой, чистой коже.. Одна скула была словно вдавлена, на ее месте красовалось темно-красное пятно. Нос, очевидно, был сломан, но это вовремя успел исправить врач. Левой половины нижней губы не было. Так же не видно двух зубов. Глядя на все это, в голове возникает один вопрос: разве можно в здравом уме сотворить такое? — Ну как? — еле слышно, робко спросила Эбби. — Лучше не подходи к зеркалу, — Луи сглотнул внезапно появившийся ком в горле. Но соблазненная запретом девочка уже не стала его слушать. Она застыла, смотря на свое отражение. Ее ухмылка при этом выглядела очень странно. И ужасно. — У меня такое чувство, что правый глаз на месте, и я могу двигать зрачком. Ну, по крайней мере, мне казалось так. — Фантомные боли, — пояснил парень. — Я понимаю. Знаешь, есть весьма интересное выражение. До свадьбы заживет. По ходу, я буду старой холостячкой, — хмыкнула Эбби. Луи мысленно согласился с её горькими, но правдивыми словами.

***

Самира Эндрю удивленно взглянул на Самиру, вошедшую в класс. На нее посмотрели все. Кто-то тихо присвистнул, кто-то безмолвно ахнул. Где же их мисс Павлин? Где она? Где ее Радуга? Простые черные волосы, простая черная одежда. Половина класса была так одета, но все внимание было приковано к ней. Самира невозмутимо села на последнюю парту. Не на третью, где они веселились с Чарли, а позади. И в другом конце класса. Даже учитель отвернулся от доски. С лица не исчезала испуганность происходящим. Самира довольно усмехнулась. Да, ребятки, оптимистичной Самире явно пришел конец.