Сосна (новелла)

В начале ХХХХ столетия он был отправлен в Венскую католическую семинарию, верней в ее библиотеку в помощь отцу Федору, для изучения манускриптов найденных учеными археологами. После Великой Катастрофы люди ринулись в лоно церкви всех конфессий, как старинных, известных еще до катастрофы, так и в новоиспеченные культы. Жизнь более или менее сохранилась в горных районах материков. Но суда по той информации что была найдена или сохранена, жизнь в горах скатилась к общинному строю, а в городах люди пытались заново отстраивать пригодное жилье и отвоевывали у природы свои, когда-то обжитые территории. Говорят, где-то уже пытались начать вырабатывать электроэнергию. Множество вещей, когда-то оставленными людьми, были совершенно непонятны. Люди поднялись на поверхность пару десятков лет назад и заново пытались привести свою жизнь в какое-то подобие порядка. Он родился уже на поверхности, при монастыре, и мать свою никогда не видел, а о отце и вовсе ничего и не слышал. По словам отца Федора, который и занимался воспитанием мальчишки и учил всему что знал и умел сам, мать его будучи совсем зеленой, сбежала сразу после родов, с парой таких же девчонок, подавшись на вопли зазывал, что обещали райскую жизнь в новых городах. Рос он мальчишкой любознательным, шустрым и задиристым, за что не раз был бит как отцом Федором, так и своими приятелями, за свой сдержанный и острый язык. Что до учебы,то с этим проблем не возникало. Ему было интересно все - от религии до жизненного строя и уклада как до Великой Катастрофы, так и после нее. Монахи в то время считались чем-то или кем-то универсальным. Врачами, учеными, исследователями, но все же по большей части оставались людьми набожными и религиозными.Самые образованные люди жили при монастырях. После большого подъема некоторые подались в политику в новые города, но мальчишка был слишком юн для таких амбиций, да и учиться ему нравилось скорей для себя и утоления своей жажды знаний. А отце Федор был мужиком суровым, и старой, еще доподъемовской закалки. Родился Федор в Сибирских пещерах, был богословом, геологом, спелеологом и врачом- хирургом, что очень ценилось. Хирургом была его бабка и потом мать, а остальные знания он унаследовал от отца и деда. Родные его совсем не ждали, что Федор не просто будет жить при монастыре, но примет обет и постриг. Так что когда Федор взял к себе мальчишку, его семья приняла его как родного и он скоро стал полноправным членом семьи. Да и все знания мальчик получал как из вторых рук отца Федора, так и из первых, от семьи.Особенно его баловала бабушка, она то и приучила его пить кофе, до которого была страсть, как охоча. Снаряжажли их в Вену всей монастырской улицей, давали наказы, какие чертежи срисовать, из каких книг резюмированные сведения привезти. Такая практика была очень популярна. Вышел караван по весне, из 6-ти обозов. С расчетом прибыть туда к осени, так и вышло. Прибыв в Вену, отец Федор окопался в библиотеке с местным капелланом, историком и человеком тучным и добрым, а его 17-ти летнего юнца отрядили на учебу на медицинский факультет, пополнять знания и практиковаться. С ним был друг его закадычный, Иван, его одногодка, имя которого быстро сократили до Ива. Иван специализировался как травник-фармацевт и некоторые лекции у них совпадали. Но жить их расселили в разные корпуса, огромного кампуса при монастырском университете. Ив часто жаловался на своего соседа, что шутил и подтрунивал над его говором. - Везет тебе Ив, хоть не один, а я-то и соседа своего не видел еще,хоть и живем тут уже почти 2 недели. Говорят на полевых практиках он. - Ну чтож, познакомишься еще, а пока наслаждайся тишиной и грызи гранит науки. Скоро говорят и девчонки в сой монастырь вернуться, народу в городке прибавиться, да и в универе тоже, лекций то общих много. Да, кстати, холодает, поговорил бы ты с отцом Федором, что с одеждой то. Курки ж надо. Так и болтали они ни о чем и обо всем, разбредаясь по своим лекциям и встречаясь на переменах. У обоих появились приятели и знакомые. Многие приходили в Вену из разных стран, Венских университет славился своими врачами и медицинскими разработками на весь мир. Люди, нутром чуяли возможные объединения и почти все новые после катастрофические поколения говорили на 2-ух языках. Своем родном и английском, что по всему миру считался общим. За пару недель до 18-тилетия к мальчику подошел Федор, от долгого сидения а полутемном помещении библиотеки он осунулся, побледнел и как-то высох, но радостно улыбнувшись воспитаннику наказал идти в город и купить теплой одежды и еще личных вещей. Сборы были не долгими. Ив поправил свою рыжую, непокорную шевелюру, критически осмотрел себя и сказал: - Эх, вот хорошо тебе, смоляной ты, все девчонки твои буду, возьмешь себе невесту - и протянув руку потрепал его по черным как смоль волосам, заглянул в пронзительные синие глаза,хохотнул - Ну что, идем? На выходе из ворот им встретился обоз из 4-ех повозок, на которых сидели вернувшиеся с практики студенты. Был слышен гомон, смех и до друзей долетали обрывки фраз, как на общем так и на других языках. В лавках управились быстро, купив прочные добротные штаны, которые тут почему-то именовались джинсами, По паре хороших кожаных ботинок, на таких же прочных кожаных шнурках и по куртке на овчине, легких но, если верить словам продавца, теплых. Купили и смены белья и полотенца и много-много чего еще, что вроде бы и не нужно, но очень хотелось бы. Ив купил в подарок и сразу же отдал вязанный ярко-синий свитер с высоким горлом, которые тут были страсть как в моде, с застежкой от самого горлу, уходящей в бок почти аж до самого пупа. Возвращались усталые, но довольные. Договорились встретиться назавтра и обсудить планы на день рождение, да и в эти оставшиеся 2 недели нужно было сделать много. Люди с их монастыря возвращались обратно и отцу Федору нужна была помощь в библиотеке. По перерисовкам чертежей, карт и добыванию запрошенной и нужной информации. Около входа в келью стоял отец Федор. Он ждал возвращения мальчиков - У тебя кто-то в комнате, я не стал входить - Наверное сосед вернулся, проходи не стой в коридоре, сейчас вещи отдам " Нужно не забыть поздороваться на общем" - подумал юноша и протянул руку к ручке, потом подувал о том, что нужно постучать, ведь его сосед, до вселения его сюда жил один. Он постучал в дверь и услышав "Да!" толкнул дверь и повернувшись к Федору сказал - Проходи, я сейчас, - наклонился и стал поднимать упавшие свертки. - Здравствуй, - услышал он голос отца Федора, - Я наставник твоего непутевого соседа, отец Федор. Приятно познакомиться. - А я Деймон - послышался мягкий баритон, очень рад. - Ну а я и есть непутевый сосед, Семен, можно просто Сэм, тут меня многие так зовут,- улыбнулся юноша и замер. Ему показалось что он видит на кровати его соседа не то ангела, не то приведение. Там приподнявшись на локте полулежал юноша с пепельными волосами, почти черными глазами, чувственными губами, смертельно бледный и закутанный в белое одеяло - Извините за мой вид, я не спал последние три дня, смутился Деймон, - учения, дорога и вот простыл еще - он легко улыбнулся. Сэм облегченно вздохнул и улыбнувшись в ответ сказал: - Отдыхай, мы постараемся быстро и не шуметь. Он всучил свертки отца Федора ему в руки , свои скинул на кровать и вытолкал отца из кельи. - А ты то куда, на ночь глядя? - удивился Федор, видя что Семен идет в след за ним к лестнице - К Ивану, забыл кое-что. Завтра с учебы сразу к тебе, скажешь что делать нужно. Пока , - и умчался к корпусу где жил Иван. Пока он бежал, мог думать только о то, что насколько же его сосед мог так умотать себя. Влетев к Ивану в келью он того не застал, но там был его сосед Фишер. - Привет, - выпалил Сем, - Есть что от простуды? Фишер, видя состояние Сэма всучил ему какой-то порошок и пучок трав, объяснил что как принимать и заваривать, обещал что к утру все пройдет, видимо решил что простыл он сам. Сэм побежал обратно, влетел на кухоньку на их этаже, нашел кипяток и заварил травки. Подул на отвар, взял порошок и побрел в их келью, думая по дороге, нормально ли он себя ведет? Но решив что он доктор, и это вполне в духе доктора, лечить заболевшего. Войдя в келью он приблизился к кровати Деймона. В вечернем свете он выглядел как восковая кукла. Лоб покрывала испарина, дыхание было прерывистым. Он положил руку на лоб соседа, он был обжигающе горячим, но нездорового румянца не было. Хорошо, значит простуда только начиналось. Скорей всего усталость так его подкосила. Деймон застонал. - Вот, вставай, прими это, и запей отваром, - Одной рукой он приподнял голову соседа, а другой ссыпал порошок ему в полуоткрытый рот. Провел пальцем по губам, собирая остатки порошка и пропихивая его в рот больного, - Вот попей хоть чуть-чуть, горько, но поможет, и тебе станет лучше, - Поднес чашку с отваром к рту, - Пей. Деймон сделал несколько глотков и закашлялся, несколько капель разлетелись по губам, Сэм собрал их пальцем. Деймон поймал палец губами и замер: - Хорошо, холодный, - прошептал он Сэм опустил его голову на подушку, и укрыл одеялом до подбородка. Он не знал, что еще сделать, чтобы помочь соседу. - Положи руку на лоб. Хорошо, прохладно - Попросил Деймон, - Побудь со мной. Не понятно с кем говорил сосед, просто без адресно или обращался именно к нему, к Сему. Сэм уже был сиделкой, но его никогда не просили посидеть так, врозлые. Только дети. Он несколько удивился, но руку со лба не убрал. Всю ночь Деймона колотила мелкая дрожь, Сэм устал считать сколько раз он смачивал ему губы отваро и сколько раз он ловил ртом его пальцы губами. В итоге Деймон выпростал руку из под одеяла, поймал руку Семена и приложил к своим губам. Рука была тонкая с тугими жгутами мышц и длинными красивыми пальцами. Последнее что помнил Сэм, что он сидел на краю кровати Деймона, обе его руки лежали на лице соседа, он глянул в окно, занимался розово-золотистый рассвет. Потом наступила темнота. Сэм потянулся и вспомнив о том, что сосед болен резко сел. Он лежал на кровати соседа, и был в комнате один. - Ну чтож, если он ушел, значит ему лучше, - подумал он и быстро собравшись ушел на занятия.