Сэмми

Сэму восемь. Сэм – это упрямо сведенные брови, вечно содранные коленки и – приказ отца – склянки со святой водой и солью в джинсовом рюкзаке. Дин зовет его Сэмми и выслушивает очередное: «Хватит, я уже не маленький!» только для того, чтобы повторять это снова. Ему нравится дразнить брата, нравятся его обиженно сжатые губы и краснеющие уши. Поэтому – Сэмми. Смешное детское имя. Города мелькают и забываются, в безликих мотельных комнатах пахнет порохом и ружейной смазкой, Дин механически повторяет: «Да, мы часто переезжаем из-за работы отца». Он уже привык к новым школам, одноклассникам, учителям – они всегда чем-то похожи, если постараться, то изменения можно просто не замечать. Сэму сложнее. Он запоминает все с неуместной старательностью, и за ужином рассказывает о том, что у девочки по имени Алекс два щенка, Дарен мечтает стать великим бейсболистом, а их учительница Бренда выходит замуж этим летом. Дин молча слушает, а после переводит разговор на другие темы – сам он не запомнил ни одного имени или лица. Все равно скоро они навсегда останутся позади, так зачем же тогда это знание? Ночью Сэм долго ворочается на продавленной кровати, прежде чем спросить: - Может, мы останемся здесь надолго? Дин отвечает: «Конечно, все может быть», а Сэм верит и наконец-то затихает, засыпая. Дин знает, что это ложь. Сэму двенадцать – отросшие русые пряди, тонкие руки и ноги, легкий запах яблочного шампуня. Сэм усердно носится с каким-то школьным проектом, пока Дин обхаживает очередную миловидную девушку. Кажется, Дженнис… Или Дженифер? Или Джоан? В безымянном городе жарко и душно, сломанный кондиционер в номере натужно гудит и отказывается работать. Отец каждый вечер возвращается за полночь, не глядя ест то, что приносит Дин, и уходит в библиотеку или названивает Бобби. Что-то идет не так, но благодаря этому вот уже почти месяц как братья Винчестеры ходят в одну и ту же школу. Джон мрачнеет день ото дня. Когда Сэм разрывает тишину вопросом о том, придет ли отец посмотреть на его выступление, Дину становится действительно страшно, потому что Джон поднимает взгляд от очередной запыленной книги и смотрит на братьев долго и тяжело. А потом вдруг преображается и кивает, возвращаясь к чтению. Но в комнате становится ощутимо легче дышать. В день икс отец сперва долго сверяет какие-то записи, затем выхватывает из кучи книг одну из наиболее неприметных и практически выбегает из номера. Сэм провожает его растерянным и обиженным взглядом, сгребает свои записи в кучу и застывает посреди комнаты, комкая бумагу в пальцах. В итоге школу с ним идет Дин – садится среди родителей, в первом ряду, и смотрит любительскую постановку какого-то спектакля, осторожно показывая большой палец каждый раз, когда Сэм появляется на сцене. Дженнис в это время сверкая глазами вылетает из кафе, клянясь себе больше не связываться с этими чертовым Винчестером, который смеет не приходить на назначенные свидания. Сэму шестнадцать. Сэм – это робкая улыбка, три родинки на пояснице и сдавленное: «Да, пожалуйста, Дин», если коснуться губами кожи за ухом. Сэм – это по-мальчишески длинные ноги, мозоли от пистолета на руках и нечеловеческое упрямство. Сэм – это… Слишком много. Джон за стенкой, в соседнем номере. Наверное, пытается отстирать кровь от рубашки – слышно шум воды. Дину на этот счет можно не волноваться – когти оборотня распороли футболку на неподдающиеся восстановлению лоскуты. - Волновался за меня, Сэмми? Вместо ответа очередной неумелый поцелуй, и Дин тихо смеется. Под его пальцами – горячая кожа, лихорадочное биение пульса. Боже, если бы отец или Бобби узнали… Сэм – это как вечное падение. Дин старается не задумываться об этом, просто принимать происходящее как нечто само собой разумеющееся. Получается у него на удивление хорошо. У Сэма, видимо, тоже.