Двое из Пяти

Бросив в спину удаляющегося Роджерса гневный и озлобленный взгляд, Локи обернулся в надежде вновь увидеть девушку, которая ещё совсем недавно вызывала у него отвращение и презрение. Вивьена. Его младшая приёмная сестра. Он так ненавидел её все эти годы, прошедшие в её присутствии. Уроки, тренировки с Тором и другими воинами, трапезы и пиршества. Пиршества... Это были единственные промежутки времени, когда Локи не испытывал жгучего недовольства в присутствии сестры. На пиршествах им нужно было лишь станцевать два-три танца вместе, и они снова могут держаться друг от друга на расстоянии. Вивьена потрясающе танцует! Оно и не мудрено, ведь Богиня танцев должна быть совершенна в своих движениях. Локи усмехнулся и, всё же, нашёл взглядом девушку. Вивьена лавировала между столиками, расставляя солонки, вазы со свежими цветами и раскладывая салфетки, скрепленные платиновыми кольцами, украшенными искусной резьбой. Кривая усмешка исказила бледное лицо трикстера. «”Всё должно быть просто, но со вкусом”, – так ты, кажется, говорила, сестрица?». Локи пригляделся к наряду Вивьены и нашёл очередное подтверждение своим мыслям: идеально разглаженный и кристально чистый фартук, повязанный поверх серого строгого платья до колен, и высокий хвост, забранный чёрной резинкой. Возле ближайшего к окну столика Вивьена остановилась и устремила взгляд чётко на то место, где стоял трикстер, невидимый и неслышимый. Она нахмурила брови и сощурила глаза, и Локи понял: она чувствует ту, еле ощутимую, нить магии, что оплетала его тело даже здесь… Безвременье. Так жители Асгарда называют пространство, где нет времени и места, где обитают лишь призраки, застрявшие между жизнью и смертью. За то время, что Локи находится здесь, он успел пожалеть о своём предсмертном поступке не один раз. Не надо было ему закрывать Тора своим телом. Он думал, что иллюзия сработает, а он, тем временем, спокойно вернется в Золотой дворец и узурпирует трон Одина. Но что-то пошло не так, и трикстер застрял между мирами, обречённый на одинокие скитания вне времени и пространства. Однако он смог найти себе развлечение - наблюдение за жизнью приёмной сестры. Вивьена тряхнула головой, отводя наваждение, и вернулась к работе, изредка отбрасывая длинные пряди за спину. Да, своими волосами Богиня могла гордиться. И волосы её, пожалуй, были одной из причин потаённой симпатии, испытываемой Локи ещё с детства. – Береги свои волосы, Вивьена, они твоё главное сокровище, – мелодичный звонкий голос отражался от золотых сводов дворца и устремлялся вверх, к потолку с синей лепниной. – А как же моя магия, Царица? – высоким голоском спросила маленькая девочка с угольными волосами и яркими глазами, смотря на женщину сквозь зеркало, заключённое в резную золотую раму. Локи, прячущийся за высокой колонной, поддерживающей массивный навес балкона, поморщился при упоминании Вивьеной о магии. Он никак не мог смириться с тем, что его приёмная младшая сестра также владеет даром Мира. – Магия лишь твоя собственность, тогда как волосы ты будешь делить с мужем, – проводя гребнем с толстыми зубцами по густым кудрям дочери, проговорила Фригг. Увидев удивление и непонимание в глазах девочки, он поспешила разъяснить ребёнку свои слова: – Это значит, что твой супруг должен будет гордиться твоими локонами и беречь их от посягательств завистниц. – Ау! – Фригг специально слегка потянула дочь за волосы, отчего та широко улыбнулась, получив ответную улыбку. Локи не мог больше слушать лилейный голос матери, обращённый на неродную девчонку без роду и племени. Он выскочил из-за колонны и вбежал в комнату. – Это не её волосы! Они навеяны магией! – воскликнул мальчик, указывая пальцем на сестру, в глазах которой стояли слёзы обиды. – Её внешность – магия! – Локи! – осадила сына Царица, обнимая заплакавшую дочь за плечи. – Вивьена твоя сестра, ты не должен так говорить о ней! Локи только задохнулся от негодования и подбежал к двери. В проёме он развернулся и зло выплюнул, стараясь вложить в свои слова как можно больше яда: – Она не моя сестра! И никогда ею не будет! Тогда Локи думал, что это правда. Что Вивьена действительно наколдовала внешность специально, чтобы быть похожей на него. Глупые детские мысли! Теперь он понимает, что что-то или кто-то решил связать двух из Пяти, используя заклинание схожей внешности. Ведь Вивьена не была его кровной родственницей, и Локи знал это наверняка. Ведь будь его сестра ему действительно сестрой, она была бы ётуном, и это бы скрыть ей не удалось. Продолжая пребывать в хаосе мыслей, трикстер вновь посмотрел на девушку, подмечая детали внешности и поведения уже в сотый, а может и в тысячный раз. Угольно-чёрные волосы, спускающиеся до поясницы, ложились на спину толстым шлейфом. Ярко-синие глаза, каких нет больше ни у одного жителя Асгарда, излучающие тепло и радость, сейчас были полны печали и невысказанной боли. Локи было приятно знать, что эта боль связана с ним, что из-за его «смерти» Вивьена стала замкнутой и огорчённой, что она скорбит. Странно, но он не испытывал жалости: ему казалось, что сестра заслужила страдания. Локи винил её в том, что он принял решение помочь братцу, а потом его план провалился. Будто Вивьена имела к этому какое-то отношение! Звон разбившегося стекла заставил Бога вздрогнуть; его взгляд стал более осмысленным. Первым, что он увидел, вернувшись из океана мыслей, была россыпь алых капель асгардской крови. Вивьена уронила одну из тарелок, а три проворных осколка оставили ей подарок – три длинных и глубоких пареза. Девушка прижимала полотенце к изрезанной ладони, а Локи не мог оторвать глаз от небольшой лужицы крови. Истинно-королевской крови. Капли расползались, соединяясь и окрашивая старый, но видный паркет. Та гармония, с которой жидкость путешествовала по полу, олицетворяла гармонию хозяйки с вселенной. Нахмурив лоб, Локи наблюдал, как ручейки крови принимают форму дерева. Иггдрасиль… Древо вселенной, девять ветвей которого изображают миры. – Пятеро... – прошептал трикстер, поднимая взор, но не находя им девушку.

***

– Don't want to let you down, but I am hellbound. Though this is all for you. Don't want to hide the truth*, – напевая себе под нос, Вивьен протирала столешницы в сотый раз за день. Она сделала более резкое движение, и порезы, полученные утром, дали о себе знать. Девушка зашипела и заметила расползающееся красное пятно на марлевом бинте. Проклиная сегодняшний день, Вивьен дошла до барной стойки и выудила из глубокого ящика аптечку. Сняв пропитанную кровью повязку, Богиня нахмурилась, всматриваясь в свою ладонь. Пройдясь по первому порезу, Вивьен ощутила энергию, которой в Мидгарде быть не могло. Тессеракт. Только этот куб способен излучать такого рода энергию. Но ведь Тор забрал его, когда возвратился в Асгард вместе с Локи. Задохнувшись, девушка повернулась и прижалась спиной к стойке. Любая мысль, любое упоминание о Боге лжи и обмана – всё это отдавалось ноющей болью в сердце Богини. Вивьен почувствовала, как солёная влага ползёт по её щеке, словно озлобленная змея, готовая ужалить. «Слезы тебе не к лицу, Вивьена», – отчётливо прозвучал такой родной голос. Утерев слезу, девушка вновь зашипела – солёная влага попала в кровь. Обработав порезы, Богиня убрала аптечку на место и сняла фартук, сворачивая его. – Уже уходишь? – весёлый голос Ками раздался из-за спины Вивьен, отчего та вздрогнула. – Хочешь моей смерти? – Камилл рассмеялась и посмотрела на часы. Проследив за её взглядом, Ви произнесла: – Лететь пять часов; я хочу успеть погулять по городу – давно Нью-Йорк меня не видел. Ками услышала в голосе подруги что-то, что взволновало её, но задать вопросы она не успела. Стив Роджерс, сопровождаемый звоном дверного колокольчика, вошёл в кафе-бар и, потоптавшись на пороге, направился в сторону девушек. – Я не смог позвонить, но я вполне готов к путешествию. – В доказательство он потряс дорожной сумкой. – Когда рейс? Вивьен растерялась – она не ожидала такой проворности и столь лёгкого согласия. Она была готова к долгим уговорам и спорам, которые, на самом деле, могла решить за пять секунд. – Эм... Отлично! Я только возьму вещи и в путь! Метнувшись к служебному помещению, Вивьен чуть ли не бегом преодолела золотую комнату и скрылась за дубовой резной дверью своего кабинета. Прислонившись спиной к стражу комнаты, она перевела дыхание и, не сумев больше сдерживать себя, заплакала. Слёзы боли и обиды топили остальные чувства в океане безысходности и противоречий. Вивьен сползла на пол и закрыла лицо руками, всхлипывая и жмурясь от невероятно горячей жидкости. Она старалась как можно реже смотреть на стол, где в потрёпанной обычной деревянной рамке покоился портрет брата, нарисованной ею самой в далёком прошлом, когда Локи ещё не встал на путь войны и предательства. Руку обожгло, и Вивьен вскрикнула, забывая о раздирающей душу боли. В очередной раз, освободив ладонь от бинтов, Богиня зажала рукой рот в попытке сдержать рвущейся наружу крик. Красные линии складывались в древний, как мир, символ, заставляя девушку качать головой в неверии. – Невозможно! – с жаром прошептала она и рывком поднялась на ноги. Покачиваясь, Вивьен бросилась к высокому книжному шкафу. Выудив с одной из самых высоких полок видавший виды тяжёлый фолиант, она пристроилась в кожаном кресле и щёлкнула пальцами. Загоревшийся торшер разливал тёплый свет; пожелтевшие страницы хранили знания столетий и тысячелетий, помогая юным магам проходить обучение. В лучах единственного источника света можно было увидеть сверкающие синим пламенем глаза, быстро бегущие по чернильным строчкам. Вивьен искала... она искала один единственный знак – переплетение трёх линий, похожих на русскую букву «П», написанную прописью. Вдруг глаза её застыли и вспыхнули ещё более ярким светом. Богиня поднялась, взяв собранную в обеденный перерыв сумку, забрала пальто и покинула кабинет. А на столе осталась открытая книга, на странице которой был символ, изображённый чёрными чернилами, а под ним была надпись: «Братство Пяти».