Хорошая девочка

В камере было то ли жарко, то ли холодно — кажется, Лестера просто колотило. Он был слишком поглощен воспоминаниями о событиях последних дней, которые словно кошмары из снов, нападали на него одно за другим, отступая лишь в минуты, когда к горлу подступала настоящая тошнота. Было ли это последствием его ранения или же насыщенности его жизни на происшествия в последнее время, понять было сложно. Идея ударить полицейского ради бегства из той глуши уже не казалась ему такой уж блестящей. «Говорила же я, что ты неудачник», — молвил его внутренний голос, чертовски похожий на голос Перл. Господи, да оставит ли она его, наконец? Сколько еще ему будут аукаться ее претензии? Он ведь и убил ее только ради того, чтобы она заткнулась. При воспоминании об убийстве Лестер вдруг сжался и пугливо осмотрелся по сторонам. Голова болела и кружилась, а нелегкие мысли только все усугубляли, так что Лестер чуть не соскользнул со своей жесткой и холодной скамьи. Может, если он приляжет на минутку, ему станет полегче? Нет, он не станет спать в тюремной камере, как какой-то… кто? Преступник? Он ведь и есть преступник. Но никого же нет, кто его увидит. Он мрачно осмотрел решетки и стены своей темницы — ни одной камеры наблюдения… Похоже, ему повезло и он может позволить себе короткий отдых прежде, чем начнет активно продумывать причину своего столь странного поведения, ведь правду он не мог сказать ни в коем случае. Он не убивал Сэма, достаточно того, что полиция додумалась связать это с ним, а теперь какие-то бугаи пытались его убить, заставляя перед этим признаться в случившемся. Лестера передернуло при воспоминании о его похитителях, об их темных и жестоких глазах, почти как у Лорна… Зачем он вообще с ним заговорил? Очевидно же, что дела Хесса были нечисты, неудивительно, что все так всполошились. А вдруг этот Лорн (настоящее ли это имя вообще?) специально ради этого приехал, увидел как Сэм докучает ему, и проследил, чтобы завести разговор, а потом сделать все так, чтобы убийство повесили на Лестера. А потом и этих подослал, чтобы не сболтнул лишнего полиции. Лестер их в городе-то никогда не видел, откуда они взялись? Болтун и здоровяк… Ха-ха! Лестер бы даже рассмеялся бы над своей проницательностью, если бы был хоть кто-то кто оценил бы его шутку. Но никого не было, да и не собирался он ни с кем это обсуждать. Что-то у него мысли начали путаться, самое время отдохнуть. Лестер ощупал жесткую поверхность своей незавидной лежанки, и аккуратно, чтобы не беспокоить рану, стал укладываться на скамейку. Вдруг дверь в коридор распахнулась. Сначала в камеру ворвались звуки голосов, какой-то пьяный заплетающимся языком требовал дать ему позвонить и принести пирог с курицей. Какой-то подозрительно знакомый голос. Лестер дернулся и, поднявшись, взглянул на вошедших. Он даже подскочил от удивления и испуга, но голова закружилась, и он снова сел, чтобы не оказаться в еще более плачевном положении. Офицер, арестовавший его, удалился раньше, чем Лестер успел придумать причину, почему ему нельзя оставаться в одной камере с этими верзилами. — Плохо выглядишь, бельчонок, — прокомментировал болтун. Здоровяк толкнул его в плечо, привлекая внимание, и тут же начал что-то втолковывать на языке жестов. — Я… я мо-могу все об-б-бъяснить. Это ог-громное недоразумение, — заикаясь, затараторил Лестер, но его соседи по камере не обращали на него никакого внимания, продолжая трепаться на языке глухонемых. — Дело говоришь, приятель, — снова развеселился болтун и ухмыльнулся в бороду. Завершив свою беззвучную беседу, они снова развернулись к Лестеру, который взирал на них снизу вверх самым затравленным взглядом, какой только можно было представить. — Мы поняли, что не ты убил Хесса, — объявил болтун. — Тебя даже десятилетняя девочка отделала бы. Лестер нервно хихикнул от свалившегося на него облегчения. Знали бы эти бугаи, как были правы, его действительно избила десятилетняя девочка, когда ему было четырнадцать, правда и она была здоровой как лось, но сути дела это не меняло. Однако веселье быстро переросло в смертельную серьезность, когда здоровяк наклонился к Лестеру и начал что-то «говорить». Найгаард беспомощно уставился на болтуна в надежде на перевод. — Но ты знаешь, кто это сделал, — сказал тот. — И ты нам скажешь. По-хорошему или по-плохому. Лестер весь сжался, мечтая провалиться сквозь землю, а тем временем болтун и здоровяк уселись рядом, зажав беднягу между собой. — Мы тебя все равно заставим, зайка, так что давай, начинай рассказывать, — почти проворковал болтун. — Я не знаю, я п-просто так сказал, ч-чтобы, ты ближе наклонился, не з-знаю я убийцу, — промямлил Лестер, вжимаясь в прутья их общей темницы, как будто надеялся просочиться меж них на волю. Немой зарычал и вскочил на ноги, а после схватил Лестера за лацканы пиджака и поднял, да так, что у того ноги едва касались пола. — Н-н-нет, прошу! — начал умолять Лестер. Голова жутко закружилась, тошнота подступила к горлу. Лестер изо всех сил вцепился в руки здоровяка, пытаясь высвободиться. Но тот, опустив Лестера на землю, схватил его за горло и сильно надавил. Его позабавило, что даже без доступа к воздуху, мелкий чмыреныш продолжал пытаться что-то говорить и начал извиваться как змей, пытаясь высвободиться. — Нет, не так, — запротестовал бородатый. Снова зарычав, здоровяк бросил Лестера на пол. Он неудачно приземлился на больную руку, и в глазах потемнело. Когда он открыл их, то увидел над собой, как здоровяк и болтун о чем-то активно жестикулируют-то ли спорят, ли обсуждают дальнейшие действия. Воспользовавшись моментом, Лестер начал отползать к двери — Помогите, — хотел кринуть он, но из горла вырвался только сиплый хрип не громче шепота. Он затравленно обернулся на своих обидчиков, те смотрели на его тщетные попытки спастись и ухмылялись. Потом болтун вопросительно взглянул на здоровяка, тот кивнул и начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, а болтун тем временем быстренько избавился от пиджака. Лестер снова обернулся к двери в коридор. Он прочистил горло и собрался было повторить попытку позвать на помощь, но один из этой зловещей парочки навалился на него сзади и, схватив за больную руку, оттащил в центр камеры. Лестер брыкался и сопротивлялся как мог, но боль его парализовала, а приступы тошноты перекрыли горло, лишая голоса. То есть на самом деле, он только вяло барахтался, пыхтел и хныкал, как маленький ребенок. Он с ужасом увидел, что оба его похитителя уже избавились от верхней одежды и поигрывали перед ним своими мышцами. Здоровяк придавил Лестера к полу коленом и начал стягивать с него пиджак. Когда голос и сознание вернулись к нему настолько, чтобы он сумел заговорить вновь, он не придумал ничего лучшего, чем сказать: — Но я ведь даже не знаю ваших имен, — и слабо рассмеялся, думая, что таким образом сможет воззвать к воображению этих двоих, чтобы они поняли, на что похоже все происходящее. — Я мистер Намберз, — представился бородатый болтун, а потом махнул на здоровяка, который уже успел стянуть с Лестера пиджак и бросить напарнику. — А это мистер Ренч. Теперь ты знаешь, так что никаких преград между нами быть не должно, детка. Когда пальцы Ренча переключились на пуговицы его рубашки, Лестер сильнее начал извиваться, но Намберз подошел к нему и наступил на правую руку. Вновь оглушенный болью Лестер замер, позволяя Ренчу раздеть его. — Мы отлично проведем время, а потом ты выболтаешь нам все свои секреты, и, возможно, мы тебе даже позвоним, — объяснял Намберз, а после рассмеялся над собственными словами, но мрачный взгляд Ренча заставил его заткнуться. — Я не-не знаю, — пыхтел и хныкал Лестер, когда мистер Ренч начал стягивать с него ботинки. На секунду забыв о боли, в страхе перед тем, что с ним произойдет, Лестер пнул Ренча что есть силы и оттолкнул Намберза, чтобы вновь припасть к решетке, в надежде в этот раз дозваться офицера. — На по… — начал он, вскакивая на ноги, но запутался в собственных брюках, которые успел с него стянуть мистер Ренч, и повалился на пол. Намберз заполз не него сверху и зажал рот своей жесткой, пахнущей виски ладонью. Когда у Лестера закончился воздух, он обмяк и прекратил вырываться, позволяя оттащить себя обратно в центр камеры. Он смотрел на потолок, который качался из стороны в сторону. Отвернулся к поблескивающему металлическому умывальнику, будто тот мог спасти его от кошмара, который собирались сотворить с его телом. Он стонал, словно умирающее животное, не в состоянии выдавить из себя хоть слово. — Не знаю, я не знаю… — слезы хлынули из глаз, он продолжал пытаться отползти от своих обидчиков, пока те методично избавляли его от одежды. Намберз прижимал его плечи к полу, опаляя своим зловонным дыханием пылающее от стыда и ужаса лицо Лестера. Когда Ренч добрался до нижнего белья, Лестер заскулил пуще прежнего, способность разговаривать его вовсе покинула. Он только жалобно всхлипнул, когда его голые ягодицы коснулись холодного шершавого пола. Намберз потянул его за больную руку, заставляя перевернуться на живот, но Лестер выбросил вперед здоровую, заехав ему кулаком в лицо. Это несказанно развеселило Намберза, потому что он своей хватки ничуть не ослабил, а вот очередная попытка Лестера освободиться почти лишила того сил. — Да ты только посмотри на нашу девочку, — присвистнув, протянул Намберз, когда увидел круглую и белую задницу Лестера, которую тут же принялся мять Ренч. Лестер жалобно пискнул, когда здоровенная ладонь Ренча шлепнула его по заду и проникла своими грубыми пальцами в пространство между ягодиц. Руки Намберза вдавливали его в пол, пока его напарник, пнув Лестера, чтобы шире расставил ноги, развел ему ягодицы и плюнул на анус. А потом ввел туда пока только один, но очень толстый палец. Намберз с удовольствием наблюдал, как разрыдался Лестер, а для усиления эффекта еще сильнее надавил на его больную руку. — Не порви его там, Ренч, а то потом проблем не оберемся, — едва сдерживая возбуждение, сказал Намберз, а когда Лестер в очередной раз дернулся, придавил коленом его правую руку. Палец выскользнул из Лестера так же резко, как и был введен, Ренч убрал свои руки — только с их помощью он мог вести беседу. — Да, понял, понял я, — начала соглашаться Намберз и тоже убрал руки, чтобы ответить напарнику без слов. Возможно, это был последний шанс вырваться, подумал Лестер и начал ползком отдаляться от его насильников. Даже если они и не собирались его убивать, он лучше сам сдохнет, чем позволит подобному случиться с ним. — Куда-то собрался, Лестер? — поинтересовался Намберз. Оказалось, что они намеренно позволили ему доползти до края камеры, чтобы потом с огромным удовольствием вернуть на прежнее место. Ренч больно сжал его бедра и дернул вверх, ставя в позу, Лестер был вынужден опереться на здоровую руку, чтобы не елозить лицом по полу. Но его мышцы были словно желе, все силы уходили на то, чтобы как можно сильнее сжаться там… внизу, не пустить ни в коем случае. Когда он посмотрел вверх и заметил, что Намберз расстегнул ширинку и достал свой уже набухший член, то зажмурился и попытался отвернуться, но не тут-то было. Мистер Намберз запрокинул голову Лестера и положил на свое колено — удалось не с первой попытки, потому что крысеныш ни в какую не желал подчиняться. — Ты сделаешь это, девочка моя, или я тебе зубки все выбью, — прошипел он, разводя челюсти Лестеру. Ренч, который снова было вернулся к прерванному занятию, опять отпустил Лестера и начал отговаривать Намберза — еще без члена останется. — Да сделает он это, сделает, клянусь, — расхохотался Намберз и хищно воззрился на пытающегося отвернуться Лестера. — Ты же сделаешь папочке приятно? Не то, чтобы у тебя был выбор, но все же… Ему уже почти удалось разомкнуть плотно сжатые губы протестующе мычащего Найгаарда, когда Ренч что есть силы дернул того за бедра на себя, ставя в позу. Ренчу не нужна была сломанная челюсть Лестера, так от него мало чего можно было бы выспросить. Но ссориться из-за этого с Намберзом он не собирался, потому что в данный конкретный момент его интересовало другое, а именно, как его внушительной длины палец утопал в узком отверстии ануса. Внутри этот гаденыш весь сжался, причиняя самому себе нестерпимую боль, глупец пытался вытолкать из себя посторонний предмет. Но сопротивление только больше распаляло Ренча. Лестера жутко мутило, а в глазах плыло, он мечтал о том, чтобы сознание скорее покинуло его, лишь бы не чувствовать… эту штуку внутри его и видеть пульсирующий член Намберза перед глазами. Его глаза закатились, но не успел он обрадоваться этому (как будто радость в его положении хоть сколько-нибудь уместна), как легкое похлопывание по щеке вернуло его в реальность, и что бы ни происходило сзади, оно стало больше, то есть пальцев стало больше и они, царапая его изнутри жесткими ногтями, протискивались все дальше и дальше невзирая на его напряжение. Боль была нестерпимой. — Нет, лапушка, тебе нельзя отключаться, — промурлыкал Намберз, щелкая пальцами перед лицом Лестера, как будто это помогло бы ему сфокусироваться на его словах. — Мы же хотели поболтать, помнишь? — Я… — прохрипел Лестер, — я… с-с-с…сказал… правду. И тут же громко всхлипнул, когда мистер Ренч дернул его бедра на себя, заставляя поднять таз. — Нет, — уже плача, запротестовал он, когда пальцы исчезли, и в его тут же сомкнувшийся анус уперлось горячее и большое. — Я не знаю! Не знаю! Но Ренчу было все равно, он ведь его не слышал и не видел губ. Он мог только видеть как Лестер замотал головой, а потом бессильно опустил ее на колено Намберзу. Да, даже если бы он слышал, ему было бы совершенно наплевать. Дырка у этого неудачника была такой тугой и девственной. Она плотно обхватывала его член, когда он стал проталкиваться внутрь, встречая отчаянное сопротивление. Это было все равно, что трахать маленькую девочку. Хотя Ренчу не с чем было и сравнивать, он никогда не обижал маленьких девочек. А вот мужик, не желающий говорить правду, но имеющий такую способность, лишающий их возможности закончить работу и оправиться подальше с этого северного полюса домой — другое дело. Ему было плевать на все, что происходило вокруг, когда он, наконец, оказался внутри полностью, Лестер выгнулся, голова его запрокинулась. Очевидно, он закричал, но Ренч, конечно же, не слышал, а только лишь начал ритмично двигаться в его заднице. Лестер приложил практически титанические усилия в последней попытке уйти от адской боли, его голос, неподвластный ему все это время, прорезался наружу нечеловеческим криком, но был мгновенно поглощен грубой ладонью, захлопнувшей его рот. Бешеные глаза Намберза смотрели на него и блестели от удовольствия, наслаждения его страданиями, можно было бы решить, что он вот-вот разрыдается от чувств, которые пробудила в нем эта пытка над бедным Лестером. Забывшись в удовольствии, Намберз не заметил, как его колено соскользнуло от ладони Лестера, и тот, выбросив руку вперед, целясь точно в обнаженный член Намберза, попал в цель. Но вырваться из цепкой хватки Ренча на его бедрах не удалось, а взвывший от боли и злобы Намберз снова зарядил Лестеру пощечину, на этот раз не особо заботясь о последствиях и силе удара, от чего голова Лестера встретилась с полом, и он затих. Его безвольное тело оставалось бы совершенно неподвижным, если бы его не сотрясали грубые толчки Ренча, который с рыком стал вбивать член в мгновенно размякшее тело. Но даже так внутри было тесно и жарко, слишком хорошо, чтобы это оставалось простой пыткой. Намберз отполз в сторону, утирая со лба пот. Ничего он от Лестера не добьется… пока. И тогда он увидел Ренча, втрахивающего тело под ним, в пол. Его торс и плечи блестели от пота, а мышцы перекатывались под кожей, словно змеи. Сам Ренч запрокинул голову, забывшись в ощущениях, его волосы потемнели от пота и прилипли ко лбу, а вены на могущей шее вздулись, и казалось, будто они пульсировали от вскипевшей в них крови. От такого вида у Намберза перекрыло дыхание и он даже думать забыл, зачем они все начали. Его член, наполненный кровью до боли, был готов взорваться в любой момент. И он, не отрывая взгляда от Ренча стал поглаживать себя, а после обхватил и стал водить по всей длине. Его ладонь, все еще измазанная в слюне и слезах Лестера, легко заскользила по члену. Но прикосновений собственной руки ему было недостаточно, поэтому он снова приблизился к Лестеру. Открыв его теперь уже расслабленный рот, он ввел туда свой член. Движения Ренча толкали Лестера на член Намберза, сдержать стон было просто невозможно. Он закрыл глаза, теряясь в ощущениях, ровно до тех пор, пока не опустил взгляд и не заметил, как губы сомкнутые вокруг него, не побледнели чуть ли не до синевы, а лицо Лестера покраснело. Но ему было плевать, даже если это придурок подохнет прям сейчас, между ними. Ренч тем временем вошел в последний раз и застыл, по телу его пробежала судорога. Посмотрев вперед, он увидел, что-то же самое проделал Намберз, а по застывшему в беззвучном (для Ренча) стоне рту, он понял, что тот тоже закончил. Они посмотрели друг на друга, Намберз хищно облизнулся, а потом… они оба рассмеялись. После они убедились, что их тюремная шлюшка все еще дышит. Достав из карманов платки, он вытерли себя и бессознательного Лестера, одели его, убедившись, что он выглядит не хуже, чем до начала их короткой игры, и уложили на скамейку. «Так он сказал?» — «спросил» Ренч. Напарник ответил ему лишь пожав плечами. «Не думаю, что он врал, — предположил Ренч. — Какой резон ему покрывать убийцу». — Может, это его бойфренд? — вслух подумал Намберз и они оба тут же рассмеялись. Они просидели рядом с телом — иначе не скажешь — Найгаарда около двух часов, когда вновь появился жирный неповоротливый коп, заперший их тут. — Вы двое можете идти, за вас внесли залог, — объявил он безрадостно. — Ну не знаю, я бы тут еще задержался, — ухмыльнулся Намберз. Ренч гнусно рассмеялся. — На выход! — скомандовал офицер, распахивая дверь клетки шире, показывая, чтобы они немедленно выметались из нее. — А с этим что? — спросил он, когда они оба исполнили его приказ. — Не знаю, — Намберз и Ренч синхронно пожали плечами. — Он просто прилег, отдохнуть. И после в сопровождении жирного копа вышли, чтобы встретить там недовольно маячившего из стороны в сторону Макса Голда.