Новый ученик

***

Проснувшись утром, Фауст по привычке устремил взгляд в окно. — «Странно… Небо уже голубое…» — печально подумал юноша — «Видимо, он опять не стал будить меня утром. Что за человек?» — прикрыв глаза, парень успокоился и прислушался. Вскоре дверь спальни с тихим скрипом открылась и мужчина зашёл внутрь. — Доброе утро. — вздохнул немец — Как долго я спал, Юкари? — Два дня. — Фауст резко распахнул глаза и его взгляд метнулся в сторону говорившего. — Не волнуйся, всё хорошо. — нарочито мягко говорил Франкенштейн. И от этого голоса стало не по себе. В сердце нарастала непонятная тревога, а в желудке неприятно потянуло. — Как ты себя чувствуешь? — директор подошёл поближе, вглядываясь в лицо и ловя малейшие изменения в его выражении и взгляде. — Х-хорошо… Да. — молодой человек соврал. Ему не было хорошо. Тело ныло и болело, в голове стоял гул, раскалывающий сознание на куски, руки и ноги онемели, а на глазах словно была плёнка, которую никак не удавалось убрать. И весь этот букет был перевязан тонкой ленточкой волнения. — Выглядишь ты… не важно. — светлые брови нахмурились, а губы дрогнули и поджались. Присев на край кровати, блондин приложил холодную руку ко лбу мальчишки, вызвав шумный вздох. — Приятно… — слова слетели прежде, чем немец успел одёрнуть себя. Франкенштейн осторожно наклонился и коснулся губами лба парня. — Температура. — констатировал факт мужчина. — Я схожу за жаропонижающим и принесу тебе завтрак. — но Вервольф схватился дрожащими пальцами за рукав «сиделки». — Я не хочу лежать здесь один. Пусть Юкари придёт сюда. А если он не может, то позвольте мне посидеть внизу со всеми. Я обещаю быть незаметным. Только не оставляйте меня здесь одного. — печальные глаза, казавшиеся сейчас синими, смотрели в серьёзные светло-голубые. Поняв, какую глупость сморозил, юноша отпустил чужой рукав и отвернулся — Извините… Забудьте всё, что… — Тогда сперва заглянем в ванную. — Ли усмехнулся. По-доброму, как когда-то и отец юноши. И взял парня на руки. Вскоре мальчишка сидел внизу возле стола. Переодевать его не стали, поэтому он остался в ночной рубашке и домашних брюках. Молча восседая в своём кресле, он наблюдал за остальными, видя, что при нём они как-то сконфужены. Блондин же принёс аптечку и поставил колясочнику градусник, который спустя какое-то время показал небольшую температуру. Ничего, кроме этого обнаружено не было. — Всего лишь простуда. — улыбнулся хозяин дома и вновь ушёл, чтобы через пару минут вернуться с тарелкой и чашкой. Когда мужчина присел и уже взял ложку, чтобы кормить Вервольфа, тот отвернул голову, хмурясь и опуская глаза. — Я пока… не голоден. — понять причину смог лишь Такео, который мягко улыбнулся, глядя на эту сцену. — Ешь давай, дурень. Мы ведь не вчера родились. Всё понимаем. — посомневавшись ещё чуть-чуть, юноша всё же повернулся к Франкенштейну и позволил себя кормить, стараясь игнорировать позабытое чувство стыда. Есть очень хотелось. А голод, как известно, не тётка. Да и стыд вызван лишь тем, что такую заботу о нём проявляет не привычный дворецкий, а сам директор Ли. Впрочем, тарелка опустела довольно быстро. — Спасибо. Было очень вкусно. — лёгкий кивок головы был адресован, кажется, всем домочадцам. А кажется ли? — Не за что. — улыбнулся хозяин дома и отнёс посуду на кухню. Фауст проводил его взглядом и молча отъехал к окну. — Он ведь не придёт?.. — спросил пепельноволосый, опустив голову. Его голос звучал тихо и был наполнен горечью осознания. — Боюсь, что да… — выдавил из себя Ли и чувство вины больно вгрызлось в его сердце. Друг его мастера страдал, а он ничего не мог сделать, чтобы исправить это. А при взгляде на благородного становилось ещё хуже, ведь тот винил во всём себя.- Когда вы возвращались из школы, тебя с Юкари, Ик-хана с Шинву и девочек окружили какие-то люди. Они заставили вас пойти с ними. — начал рассказывать заранее подготовленную историю мужчина — Ик-хан сказал, что вас увели на какую-то стройку. Шинву сразу вырубили ударом по голове. — врал блондин, скрепя сердце. — И когда они подошли к тебе, Юкари… — он сглотнул комок в горле, мешавший говорить — Юкари попытался защитить тебя и получил пулю в живот. — нахмурился директор. Присутствующие внимательно на него посмотрели, не решаясь всё же рассказать горькую правду и без того настрадавшемуся мальчишке. — Вот как… Он тоже погиб из-за меня… — грустно усмехнулся парень и накрыл свои глаза ладонью. Казавшиеся ещё более худыми в рубашке М-21 плечи задрожали, а потяжелевшая голова откинулась на спинку кресла. — Надеюсь, он не долго мучился… — дрожащий голос вызвал смятение и заставил опустить взгляд. — Нет, не долго. — вдруг ответил Регис. — Ик-хан сказал, что он умер почти сразу. — Ландегрэ хмурился, поджимая губы и сжимая руки в кулаки. Тонкая ладонь опустилась с глаз на губы, заглушая тихий всхлип. За одним послышался ещё один. И ещё один. И ещё. Все они старательно подавлялись, но в гробовой тишине комнаты их невозможно было не слышать. И каждый был словно взрывом, разрушающим всё вокруг. — Фауст… — Такео хотел было подойти и как-то утешить парня, чтобы облегчить его боль. — Не надо… — ладонь поднялась, останавливая снайпера. — Я уже в порядке… Всё хорошо… Оставьте меня в покое… — и знаете, легче от этих слов никому не стало.

***

Время было уже за полночь. Почти все обитатели дома спали. Или делали вид, что спали. Ноблесс и его верный слуга находились в гостиной. — Ты боишься за него. — как гром среди ясного неба прозвучал тихий и спокойный голос Рейзела. Франкенштейн промолчал, чувствуя себя очень неловко — Это хорошо. — словно прочитав его мысли, ответил брюнет. — Мастер… — блондин поднял голубые глаза на истинного. — Помоги ему, Франкенштейн. Он в огне. — чашка с тихим звоном коснулась блюдца.