Новый ученик

***

Дни тянулись медленно и уныло, словно издеваясь над истерзанной душой. Фауст всё чаще и чаще сидел возле окна, раздумывая обо всём, что случилось. Каждый вечер он проводил на балконе. Иногда к нему присоединялся Франкенштейн. И каждый раз он лишь молча смотрел в спину, словно не решаясь зайти и прервать. Но набравшись смелости делал шаг вперёд и тут же замирал, когда юноша в кресле обращал на него внимание. И опустив взгляд, мужчина протягивал руку, кладя её на худое плечо, так и не осмелившись сказать хоть что-то. Сегодняшний вечер отличался от остальных. Когда молодой человек приехал на балкон, учёный уже стоял там, облокотившись на перила и опустив голову. Распущенные светлые волосы свесились вниз, закрыв уставшее бледное лицо. — Что случилось, господин Ли? — нарушил тишину Фауст, смотря в спину мужчины. — Обычно я задаю этот вопрос. — усмехнулся блондин и поднял глаза на горизонт. — Видимо, сегодня судьба распорядилась иначе. — мягко, но с оттенком равнодушия заметил юноша и подъехал чуть ближе к перилам, смотря в тёмную синеву неба. — Так что же вас беспокоит? Или откреститесь тем, что я слишком молод, чтобы знать? — продолжил немец, не отводя взгляда от тонкого бумеранга месяца. — Иногда мне кажется, что ты гораздо старше, чем говоришь. — парировал мужчина и выпрямился, повернувшись спиной к улице. Фауст лишь склонил голову чуть в сторону, ничего не говоря. Вновь повисшая тишина была приятной, расслабляющей и обоюдной. Шелест листьев дарил уют, а приглушённые голоса, доносящиеся из гостиной, создавали странное ощущение чего-то знакомого и родного. — Сегодня замечательный вечер… — тихо начал светловолосый, как будто боясь нарушить этот покой и умиротворение. — Не буду спорить… — также тихо ответил учёный, прикрыв глаза и просто слушая. — В такие вечера я часто сидел на подоконнике в гостиной вместе с Рори и смотрел на небо, пока мама с папой были на работе. Рори иногда пыхтел и лениво вилял хвостом, когда я чесал его уши. А когда родители возвращались, он самым первым срывался с места и подбегал к ним, выпрашивая что-нибудь вкусное. А за ним и я. - замолчал на некоторое время юноша - Папа всегда брал меня на руки, спрашивая узнал ли я за день что-нибудь интересное. А мама трепала мои волосы... — грустно улыбнулся молодой человек, предаваясь старым воспоминаниям. — И даже когда я заболел, они оба не перестали так делать. Только теперь приходилось расстёгивать ремень, чтобы взять меня на руки… А потом никого не стало… Ни мамы, ни папы… Ни даже Рори… — Фауст опустил взгляд и с горечью посмотрел на свои руки, в которых сил оставалось лишь на то, чтобы нажимать кнопки управления коляской. — После похорон, Юкари стал для меня не просто дворецким… Он стал мне семьёй… А теперь нет и его… — немец и вовсе опустил голову, худые плечи опустились, а спина ссутулилась, более не в силах держать осанку и всю ту тяжесть, что взвалил на себя этот мальчик. Франкенштейн слушал тихо, не мешая. Боясь уничтожить ту нить доверия, которая сплелась между ними. Но видеть этого юношу таким разбитым вновь было слишком тяжело даже ему — великому и ужасному директору Ли. Аккуратно присев перед притихшим немцем на одно колено, мужчина взял его холодную руку в свою, несильно сжав. — Прости, что заставил вспомнить всё это… — совсем тихо прошептал блондин. — Ненавидишь меня.? — и на секунду, но он почувствовал, как вздрогнуло слабое тельце в коляске. Но разглядеть печальные глаза, скрытые вуалью отросших волос не удалось. — Нет… — так же шёпотом ответил Вольф — Вы мой друг, господин Ли…