Уступи

— Нет! — кричит Ямамото, удивляя всех присутствующих и своего отца, стоящего рядом с ним. Только присутствие главнокомандующего сдерживает его от дикого желания взорвать здесь всё и немедленного поиска убежища в своих покоях или даже под бараками одиннадцатого отряда. Хибари знал бы, что делать, он бы никогда не поддержал подобного. — Должен быть другой выход! — Такеши. Он чувствует на плече теплую и твердую руку отца: "Всегда было так. Шигуре Кинтоки — меч разорения. Меньшего он не примет". Отчаявшись, парень попытался: "Тогда я отказываюсь от своих прав на него". — Отказано, — холодно отвечает главнокомандующий, и юноша чувствует столько ненависти, сколько никогда раньше не ощущал, обязанный убить своего отца ради чести, которая ему совершенно не нужна. Он смотрит вниз на рукоятку своего меча, тяжелеющего с каждой секундой и, словно балласт, тянущего его ко дну. — Сражайтесь, или вы оба будете осуждены за измену. — Разве измена — защищать свою семью? Судья откашлялся: "Это закон". — Законы Совета 46 не имеют никакого отношения к четырем благородным домам! — Ах, — вздыхает тридцатый мудрец, излучая самодовольство. — Но вы оба дворяне, которые также являются шинигами и таким образом попадают под нашу юрисдикцию. В одном из законов чётко проговаривается, что запрещено двум шинигами иметь один и тот же зампакто. — Но… — Такеши. — Но, папа! — оборачивается Ямамото. Тсуёши покачал головой: "Достаточно". Ямамото упал на колени и склонил голову. — Да, отец. Когда омнитсукидо уводят их, Ямамото бросает взгляд на главнокомандующего. Тимотео Вонгола отворачивается.