Драбблы по BTS

Юнги считает, что всё это до фига неловко. Костюм горничной вгоняет к краску, а веревки, которыми обвязано всё тело, словно странным узором, грубо впиваются в нежную кожу. Короткая юбка вызывает неимоверное желание натянуть её пониже, скрыв колени, а кружевные чулки — повыше. Красный бант на груди — насмешка над его вечным свэг-стилем, да и рюшечки-переднички плохо укладываются в мироздание сурового рэпера Мина. Хосок ходит вокруг кровати, на которой восседает Юнги, и удовлетворённо оглядывает застывшее на белоснежных простынях тело. Мин не то что двигаться, вздохнуть лишний раз боится, потому что предательские чувства тотчас бьют по нервным окончаниям, посылая в мозг какие-то смешанные сигналы. Жгучие взгляды тонсэна словно розгами проходятся по чужому телу. Юнги всё ещё неловко и хочется сбежать, но уверенный шепот Хосока с хрипотцой стонет: — Офигенно выглядишь, хён! — Чон салютует рукой, как будто бы только что вошёл, а не полчаса корячился, выписывая кренделя вокруг Юнги наперевес с книжкой "Техника бонадажа для начинающих". — Развяжи меня! — властный голос получается плохо, потому что от огненных взглядов Чона внутри разгорается настоящий пожар. В маленькой комнатке враз становится слишком жарко. — Не-а! — насмешливо мотает головой Хосок, залезая с ногами на кровать. Юнги опускает голову вниз. Кто тут старший спрашивается? Кто тут хён? Почему именно сегодня он имел неосторожность проиграть этому извращенцу в споре? Хосок теребит узел на груди Юнги, заставляя Мина прогнуться и потянуться следом, слегка приподнимаясь на коленях. — Тебе очень идёт, хён! — шепчет танцор, губами касаясь приоткрытых губ и забираясь свободной рукой под юбку. Его ладонь скользит по идеально гладкой коже ноги и — бинго! Юнги без трусов! — Придурок! — шипит Мин, вмиг заливаясь краской, в то время как ладонь Хосока уверенно сжимает возбужденный член старшего. — Хён, да ты… — не закончив предложения, Хосок принимается надрачивать Мину, невесомо целуя сахарные губы. Юнги кончает быстро и без слов. Бессильно роняет голову на грудь довольного Хосока и пытается отдышаться. Веревки по-прежнему впиваются в кожу, а костюм горничной вызывает какие-то иррациональные желания. — До фига неловко, — жалуется Мин, пока Чон обдумывает следующий шаг, вытирая испарину на лбу. — То ли ещё будет! — тут же лыбится Хосок. Юнги со стоном зарывается лицом в подушку.