Драбблы по BTS

Намджун не планировал её бросать. Ни на Рождество, ни на Новый год, ни тем более, боже упаси, в День Всех Влюбленных. Он вообще не из тех, кто бросает баб в их эти вечные праздники и даты, а потом красиво уходит в закат, пока девушка захлебывается слезами и морозит задницу на улице. Не в его стиле, да и девушек жаль. Когда он наконец решился подкатить к королеве универа Ким Джин, то совершенно чётко обозначил дату начала их отношений: занёс в календарь в телефоне и даже у задрота-Юнги выпросил отдельное мобильное приложение для этого сочинить, чтоб уж точно не попасть впросак. И если вдруг очередная подружка грозным голосом поинтересовалась бы: «Милый оппа, а какой сегодня день?» — Намджун с точностью до секунд смог ответить, что: «Любимая, ты что? Сегодня целых сорок шесть дней, девять часов и тридцать три минуты как мы стали встречаться! Как ты могла подумать, что я забыл? Это же ТАКАЯ дата!» — и настрочить скорую смс-ку тому же Юнги, чтобы тот смотался и купил в ближайшем супермаркете какой-нибудь веник попрезентабельнее, чтобы спустя ровно двадцать четыре минуты с гордым видом мачо-самца вручить его девушке. Но Сокджин такой не была. Она улыбалась каждому знаку внимания, поддерживала дружеские отношения с его друзьями и могла часами слушать Намджуновские философские речи, не засыпая на середине фразы. Она даже забыла о дате в сто дней, и когда Намджун галантно вручил ей милую открытку, посмотрела на него как на умалишенного. Может внушение в первый день на неё как-то так повлияло, ведь Намджун четко сказал, что между ними только видимость отношений: «Я крутой, ты крутая, мы — пара, что держит в афиге весь универ, и честно говоря, подружка мне сейчас не особо нужна, я весь в работе, понимаешь? Ты, милочка, только для статуса!» — но Джин послушалась. Осталась такой же идеальной, как и была когда-то до него, разве что улыбаться стала куда меньше и куда более жестко, но кто знает, может, у неё свои какие-то проблемы. Намджун отмахивался от всяких подобных мыслей и сосредотачивался на музыке. Продюссирование и сочинение текстов отбирали огромное количество энергии, не до подружки было. И когда на следующий день после псевдоромантического четырнадцатого февраля с помпезным выходом под ручку и дико-смущённым чмоком в лоб для услады глаз остальных учеников, Сокджин со всей дури залепляет ему пощёчину, у Намджуна на лице мировая скорбь и непонимание. Он же всё делал правильно, какого ж хрена? Хорошо, что разговор происходит наедине, в тишине застрявшего между этажами лифта, а не на виду у всех. Джин, хоть и ведёт себя странно, но не выносит сор из избы, за что Намджун, в принципе, готов простить ей этот удар. — Я устала, — говорит девушка после того, как краснота на её руке спадает, а на щеке Намджуна, наоборот, расцветает. — Давай прекратим? Парень хмурится, потому что в условиях его воображаемого договора с ней такого предусмотрено не было. Да и где это видано, чтобы девушка «для статуса» имела право такое говорить? Разве они всё не решили уже давно? — Мне надоело. Эта вечная фальшь, — Сокджин неопределенно ведёт плечами и отводит взгляд, гипнотизируя кнопку аварийной остановки, — она меня достала. У меня с твоими играми ни на что времени не хватает, а я, между прочим, на «отлично» иду. — Так ты умная, что ли? — Намджун искренне удивляется, потому что где это видано, чтобы королева всея универа была не тупой блондинкой и стервой, а вполне себе реальной личностью с настоящими, а не высосанными из пальца проблемами. — Раз я красивая и сексуальная, то у меня и мозгов не должно быть? — Сокджин сжимает в руках очередной букет так сильно, что шипы от роз прокалывают нежную кожу. Парень дергается как от удара, видя капельки крови на руках у девушки. — Но расстаться сейчас… — Ты подумай над этим. Я выйду первая, — говорит она, зализывая ранку, и как только двери отворяются на нужном этаже, уходит, не оборачиваясь. Намджун провожает её взглядом и прижимает к горящей щеке тыльную сторону ладони, понимая, что где-то крупно проебался в этой жизни.