Драбблы по BTS

— Я всё помню и я не был пьян! — воинственно сжимает кулаки Чимин, с жаром отрицая свою причастность к пьянке на дне рождении Намджуна. Вернее, быть-то он, конечно, был, но вот херни, о которой рассказывает Тэхён, явно не творил. Выходные после попойки обещали быть тихими и спокойными. Пак мечтал об антипохмельной таблетке, влажном полотенце на лбу и тройной дозе сна, но завалившийся в гости искрящийся счастьем лучший друг испортил все планы. — Чувак, — разводит руками Тэхён, делая снисходительное выражение лица, состоящие из смеси «ничего не поделать, ты — дебил!» и «я знаю больше тебя, муахаха!», — ты лизался с Хосок-нуной, стоя на лестнице, чтобы хоть как-то догнать её в росте, а потом полчаса рассказывал всем подряд о том, насколько потрясающие у неё губы… — Всё-всё! Сдаюсь! Я понял, что накосячил на тысячу жизней вперед! — от ужаса за содеянное у Чимина волосы встают дыбом. — И за что, боги? За какие грехи мне это? Она ж меня теперь наизнанку вывернет и на баскетбольное кольцо повесит! И не посмотрит, что я её тонсэн! — ноет он, но нужного эффекта от самобичевания не достигает: Тэхён радостно (и в то же время весьма пакостно) наблюдает за Паком, совершенно не собираясь того жалеть. Чимин со стоном оседает на кровать и роняет голову на руки: — Я ж был уверен, что ей нравятся девочки… — выходит довольно жалобно, и сострадательный Тэхён всё-таки подбирается поближе, кладёт свою клешню Паку на плечо, прочищает горло, чтобы выдавить что-то из себя, но выходит лишь: — Ну, честно тебе скажу, друг: в розовом платьишке горничной от бабы тебя не отличила не только Хосок-нуна… Тэхён с отеческой заботой хлопает недоумевающего Чимина по плечу и быстро, пока до друга не дошёл смысл всей сказанной фразы, совершает стратегическое отступление на кухню. Чимин, который с внезапной вспышкой головной боли начинает припоминать смутные подробности костюмированной вакханалии, творившейся у Ким Намджуна дома, с ещё одним мученическим стоном патетично падает на кровать, зарываясь лицом в подушку. Розовое платьишко горничной смущённо симафорит с другого края комнаты, напоминая о прошлом позоре и будущей расправе. Тэхён Чимина в общем-то подразнивает, Пак не сам решил поцеловать Хосок-нуну, это была просто игра и на её месте могла оказаться любая (или даже любой). Но сам факт наличия подобного поцелуя ничто не отменяет и, если нуне не понравилось, Чимину не жить. На день рождения Намджуна собралось достаточно много народу — одноклассники Кима, его друзья по интересам, мужебаба Хосок с какими-то своими шестерками и Тэхён с Чимином. Намджун в свой праздник был особенно красив. Тэхён не знает, кому пришла идея о костюмированной вечеринке и какого хрена эту идею все поддержали (всё-таки начало сентября — это ни разу не Хэллоуин), но Намджун в образе вампира выглядел абсолютно крышесносно. Челюсть Тэхёна делает первое «клац» на пол и не поднимается до тех пор, пока заботливая горничная-Чимин её обратно не вставляет. Намджун как-то странно реагирует на пришедших младших — вроде и смущен, но в где-то в глубине ему явно лестно и он донельзя доволен теми эмоциями, которые транслирует в мир ненормальный 4D-пацан. Сам же Тэхён одет в весьма посредственного Джокера и съедает свою знаменитую (наспех нарисованную маминой помадой) улыбку в первый же час доступа к столу с перекусом и выпивкой. — Может, в бутылочку? — предлагает кто-то шибко умный. Разгоряченные от алкоголя подростки, как парни, так и девушки, поддерживают эту идею (и Тэхён снова решительно не понимает отчего — девушек на этом празднике жизни всё-таки маловато, а в правилах все сразу оговаривают целоваться по-взрослому, в губы, — не маленькие же!). Первый раунд они ограничиваются простым чмоком, дабы подогреть азарт. Тэхён клюет указанную пару за долю секунды и тут же отползает обратно в круг. Парень, которого он осчастливил, недоуменно хлопает глазами, но потом просто пожимает плечами: друзья вокруг скандируют что-то и улюлюкают. Неловкость заглушена громким смехом и ещё большей неловкостью следующей пары. Намджуну везёт и его бутылка выбирает девушку. Как и все, он ограничивается чмоком, но деваха после ещё и обниматься лезет, бормоча что-то на тему поздравлений. Тэхён решительно не понимает почему у него должен появляться азарт и удовольствие от игры, когда появляется (и разрастается до необъятных размеров) лишь боль внутри да ревность дикая. Когда первый же раунд заканчивается чья-то фраза из зала дает понять, что конец мучений Тэхёна ещё явно не скоро. — Ну, а теперь, давайте, с языком! — голос с преувеличенным энтузиазмом. — Французский поцелуй! — Лучше в Игру Короля поиграть, — возражают как бы неохотно. — Думаете найдём столько палочек для еды? — интересуются прагматики. — Так может совместим? — где-то даже Соломоны находятся, готовые объединить две игрульки в одну. Но Тэхёну на эти потуги разнообразить досуг и отдых откровенно говоря уже плевать. Игра уже показала, что шансов поцеловать Намджуна у него около нуля процентов и от этого печально и за себя обидно. Он апатично принимает во всём участие, делает выполняет какие-то глупые задания, даже смеётся, пихаясь с Чимином, над особо угарными моментами, но удовольствия не получает никакого. Хён на него сегодня вообще очень мало внимания обращает. А потом Королём становится Чимин желающий чтоб его номер и номер Намджуна поцеловались. Сердце Тэхёна готово выскочить из грудной клетки, а он сам — провалиться под землю, когда темный взгляд хёна останавливается на нём и завораживает-завораживат-завораживает. — Мы, пожалуй, отойдем, — неловко извиняется Намджун. Толпа друзей не спешит его отпускать, но потом всё же вспоминает, что Намджун — именинник, да и дом его, поэтому у него всё-таки может быть немного привилегированное положение, и нехотя дает паре некое подобие свободы. Они выходят из комнаты в коридор и сворачивают в соседнюю комнату, где уже нет того пьяного веселья и духоты. А если Намджун его не поцелует? Или, наоборот, поцелует? Волнение накрывает с головой. Тэхён спотыкается, ненароком включая свет в помещении и замирает у стены, нелепо схватившись за стоящий рядом торшер. Намджун видимо хочет ещё и поговорить, так что поводов для паники у младшего хоть отбавляй. — Я, по-прежнему, не гей, окей? — говорит Намджун, присаживаясь на кровать. Окей так окей. Тэхёну, уже решившему, что его сейчас отошьют в непередаваемо мягкой намджуновской манере, обида застилает глаза. Воздуха в лёгких категорически не хватает, внутренности завязываются узлом, кадык дёргается и глаза застилает пелена, растворяя окружающий мир в расплывчатой неопознанности. Как будто это он виноват, что хён не гей. Как будто это он виноват, что влюбился в самого потрясающего на свете мудака, который его не любит! До чего же больно! Тэхён сжимает кулаки и угловато-неуклюже резко разворачивается, полный решимости покинуть гостеприимную маленькую спальню, Намджуна и его дом в целом, но ему не дают, оперативно перехватив за запястье и усадив рядом. — Стой! Я ж не договорил. Я не гей, — Намджун выдерживает паузу, в течении которой Тэхён успевает надумать себе кучу ужасающих продолжений его фразы, и лишь поражено давится слюной слыша концовку, — но ты мне нравишься. Вероятно, это какой-то сон. Или фантазия. Или он настолько много выпил, что перепутал объект своей влюбленности с кем-то, кому он нравится. Или это одно из заданий игры. Ведь так? — И я… — Намджун хмурится и кусает губы, отводя взгляд, — гхм! Я не против попробовать, ну это… мутить, типа. Тэхёну кажется, что Намджун только что побил его рекорд по самому нелепому признанию, но бабочки в животе резко перекочёвывают в голову, заливая всё пространство внутри юного влюблённого идиота розовыми сахарными соплями, блёстками и прочей романтичной ерундой, начисто мешая мозговому процессу. Намджун аккуратно косит глаза в сторону младшего. — И да! — хлопает себя по лбу Намджун. — Задание же! Старший склоняется к Тэхёну, быстро таранит того в губы, лишь слегка засасывая и, обдав опьяняющим алкогольным запахом, так же резко подается назад. — Ну, что скажешь? — интересуется старший с немного истерическим смешком. — По ощущениям, губы как губы… — тупит Тэхён, вспоминая недавние пьяные россказни Чимина о поцелуях с нуной. — Может, я, конечно, не распробовал… — Ты не это должен был сказать, — очаровательно фыркает Намджун, являя миру свои совершенно идеальные ямочки на щеках. — А что? — нервно облизывает губы Тэхён, пока старший подбирается ближе и интимно шепчет на ухо: — Я бы предпочёл «Вау, оппа»!