Драбблы по BTS

«Чтобы не бояться монстров в темноте, достаточно вспомнить, что ты — один из них».

У Сокджина неестественная худоба и запястья-тростиночки — того и гляди сломаются. Сокджин не помнит, когда ел в последний раз, и ел ли он вообще в этой жизни. Зато он отчётливо помнит каждую ночь с Намджуном. Нет. Не с Намджуном, а с монстром, с тварью, внутри него. Это бессердечное существо не имеет ничего общего с когда-то тихим и милым Намджуном. Оно давно и прочно захватило бывшего донсена в плен и теперь выдаёт свои желания за его. Руки жжёт от веревок. Очень редко Намджун его развязывает. В основном только, чтобы принять ванну, да и то, не всегда. Намджун любит издеваться. Разложить Сокджина на столе на кухне, привязав руки-ноги к ножкам, запихнуть внутрь огромный вибратор и уйти по своим делам на полдня, не забыв, естественно, вибратор включить. Вернувшись вечером, он с удовольствием наблюдает залитую спермой кухню и безвольную полуобморочную тушку своего любовника. О, как приятно трахать растянутое не сопротивляющееся тело! Даже кляп не нужно вставлять, Сокджину уже пофиг кто в нём. А утром можно проявить мимолетную заботу — смыть с некогда идеального, но теперь уже угловатого тела пот, сперму, обработать все его царапины и раны, и, надев ошейник, чтобы кое-кто не забывал своё место, отправить чистить кухню после вчерашнего. В один из таких дней тело Сокджина не выдерживает, и разум, уменьшая нагрузку, просто отключается. Вернувшийся домой Намджун жует губы и сетует на неудавшийся вечер. Сокджина отвязывают. Нежно и заботливо перемещают на кровать, отмывают, одевают и звонят в скорую. Юноша приходит в себя в больнице. И первое, что он видит — это глаза Намджуна, полыхающие виной. Сокджин удивленно моргает, и наваждение пропадает. Перед ним все тот же равнодушно-спокойный Намджун, который монстр. — Если бы ты умер, мне бы пришлось искать другую игрушку. Отдыхай пока, — кидает он через плечо и уходит, вновь оставляя парня в смятении и страхе.