Подчинять и владеть

      В элитный ночной клуб вошёл высокий альфа. Он плавно двигался по залу с грацией хищника. От его ауры исходила мощная энергетика сильного дома. Он прошёл к дальней нише, где располагался столик и диван. Всё в клубе было отделано в темных тонах, никаких цветочков и белых скатертей, только кожа и металл. Для новичков это могло показаться слишком угнетающим, но новички могли попасть в клуб только по рекомендации, а рекомендовать в клуб любителей БДСМ не посвящённых никто бы не стал. За этим следили строго. В клубе были жёсткие правила, за нарушение которых грозило лишение членства. Главным правилом клуба было взаимное удовольствие. Каждый саб мог рассчитывать на то, что найдёт здесь своего доминанта, который будет полностью соответствовать его потребностям. Только совсем неопытные домы воображали, что клуб создан лишь для удовольствия доминантов, и только опытные домы знали, что ведущая роль принадлежит именно сабам - их потребностям и возможностям их тела, так как они обладали правом в любой момент прекратить сессию, сказав стоп-слово.       Альфа сел на диван и обвёл взглядом зал. Ему срочно нужно было отвлечься от реалий мира бизнеса. В этот момент к нему подсел его друг и владелец клуба Григорий Волков известный, как Грег. — Привет, Захар. Давненько я тебя здесь не видел. Куда пропал? — Привет, Грег. Дела, друг, дела. Совсем нет времени на себя. Ещё и папа заболел, -ответил Захар. В это же время к столику подошёл официант и поставил коньяк. Альфа был частым гостем в клубе: о его неизменных вкусах было известно давно, и необходимость каждый раз повторять их давно отпала. — Что-то серьёзное? — Да, рак желудка, начальная стадия. Папа прошёл уже один курс химии, рост опухоли прекратили, но нужна операция. Вся эта ситуация сильно угнетает его. Он стал давить на меня по поводу внуков. А ты сам понимаешь, что нам найти мужа тяжело с нашими предпочтениями. — Ты прав. Но Владимир же в курсе твоих предпочтений и всё равно настаивает? — Да. Самое неприятное, что я уже дал согласие на брак, отвоевав только право самому выбрать мужа. — И как же ему удалось тебя заставить дать такое обещание?! — Банально просто: шантажом. Он отказывался лечиться. А я не могу потерять ещё и его, как потерял отца. И условие поставил, что жениться я должен в течение года и не просто жениться, но и подарить ему внука. Ведь внуки - это его главная цель всей этой авантюры. — Так в чём проблема? Тебе помочь подобрать саба, который согласится родить тебе сына? Ты же знаешь, что к тебе на сессии готовы записываться за месяц. — То-то и оно. Я знаю всех сабов в этом клубе, но ни одного не могу представить в своей жизни на постоянной основе. Для разового обоюдного удовольствия - это да, но не на всю жизнь. Ты же знаешь мои принципы - если женюсь, то буду верен своему избраннику. Это правило вбили с детства в моё мировоззрение и представления о семейной жизни. У меня был хороший пример - мои родители. — Да, это проблемка. А что если тебе заключить фиктивный брак, Ворон? Папу прооперируют, а ты тихо-мирно после этого разбежишься со своим "мужем".       Захар задумался. А что идея неплохая! — Ворон, сколько у тебя осталось времени до знаменательного события? — Месяц. — Тогда тебе следует поспешить. — Ты, как всегда, прав, друг. Давай выпьем за мою будущую женитьбу! А потом я хочу снять напряжение в одной из комнат на втором этаже. Кто сегодня в клубе из достойных внимания? — Вечер только начался, ещё рановато для постоянной клиентуры, но я видел Лёню. — Хороший мальчик. Думаю, что он подойдёт. Нужно... - Захара прервал звонок мобильного. - Извини, Грег, папа. Да? Что-то случилось?... Как в больнице?!... Скоро буду. На сегодня всё отменяется: папе стало плохо, он в больнице. — Держись, друг. Передавай привет Владимиру.       Пожав другу руку, Захар Воронов вышел из клуба и, вызвав такси, направился в частную онкологическую клинику.

***

      Проведав папу и убедившись, что с ним более-менее всё в порядке: просто перенервничал и от этого прихватил желудок, альфа решил еще поговорить с лечащим врачом папы. Последний пел врачу хвалебные песни: мол, хоть и молодой, но очень талантливый и чуткий, внимательный к пациентам, но не лебезит перед ними, не замужем, хотя ему уже и двадцать семь. Захар решил лично пообщаться с этим чудом природы.       Узнав на посту данные лечащего врача, альфа отправился на его поиски. Онколога он нашёл в кабинете, где тот перебирал бумаги. Омега сразу привлёк его внимание. Запах луговых трав приятно раздражал рецепторы. Да и внешностью природа не обделила эскулапа: невысокий, изящный, с густыми иссиня-черными, как вороново крыло, волосами, заплетёнными в толстую косу до пояса, омега смотрел на мир лукавыми изумрудными глазами. Заправив за розовое ушко непослушный локон смоляных волос, онколог вопросительно посмотрел на вошедшего альфу. — Здравствуйте, меня зовут Захар Воронов, я по поводу своего папы Владимира Воронова.       Во взгляде врача сразу проявились льдинки: — Так это вы тот сын, из-за которого Владимир попал к нам с приступом?! Неужели так сложно оградить своего родителя от негативных эмоций, зная, что последнему нельзя волноваться?       Альфа от неожиданности на несколько секунд потерял дар речи. Потом раздражение на не заслуженный упрёк поднялось в альфе. Не контролируя себя, Захар не намеренно перешёл на тон доминанта: — Кто вы такой чтобы делать такие выводы?! Не зная подробностей, вы уже вынесли мне обвинительный приговор?       Воронов хотел и дальше продолжить свою обвинительную речь, но слова замерли в горле, когда он увидел реакцию собеседника на свой голос: зрачки расширились, по рукам прошлась дрожь, тело напряглось. Как истинный доминант, Захар сразу определил эту реакцию истинного саба на голос своего дома. “Так-так, а это уже интересно,” – мелькнула мысль в голове у альфы. Неужели он нашёл то, что так упорно искал. Убрав из своего голоса доминантные нотки, Захар уже более спокойно обратился к врачу: — Когда я могу забрать своего папу домой? - при этом он продолжал внимательно следить за реакцией собеседника. Врач тряхнул головой, как будто скидывая наваждение, и тихо ответил: — Сейчас я ещё раз осмотрю вашего папу, и можете уже сегодня забрать его домой. Но вы должны полностью оградить его от волнений, или это спровоцирует ухудшение здоровья Владимира.       После этой речи омега поспешил выйти в коридор, как будто опасаясь своей реакции на альфу. Захар вышел следом, усмехаясь про себя. "Беги-беги, мышонок, тебе всё равно нигде не спрятаться от меня. Ты мой".       Придя в палату, врач стал задавать стандартные вопросы о самочувствии пациента, альфа же стоял возле окна и пожирал его глазами. И тут Захара посетила просто гениальная мысль. — Пап, ты хотел узнать имя моего будущего мужа, так вот, разреши представить тебе -Илья Белесов, по совместительству ещё и твой лечащий врач.       Альфа не мог определить, кто из двоих омег пребывал в большем шоке. Первым в себя стал приходить врач. — Но я...       Захар перебил его: — Мы хотели сделать тебе сюрприз, но теперь, когда до свадьбы остался месяц, думаю, скрывать уже не стоит. Правда, милый? - спросил альфа, добавив в голос доминантных ноток. Тот ещё попытался что-то сказать, но Захар опять не позволил ему вставить даже слова, просто закрыв рот поцелуем, который заставил саба внутри омеги подчиниться дому. Пока Илья приходил в себя после поцелуя, альфа потащил его в коридор, наказав папе собирать вещи. Уже в кабинете пришедший в себя врач накинулся на Воронова: — Что вы себе позволяете?! Какая свадьба? Какой ещё жених?! Я вас вижу первый раз в жизни! Вы немедленно идёте к Владимиру и говорите, что это была шутка!       Альфа усмехнулся: — Не могу. Папе нельзя расстраиваться, вы сами говорили. Его мечта – моя свадьба. И я должен сказать ему, что ничего не будет? Он будет нервничать, начнётся обострение, приступ... Вы не можете быть так жестоки! Вы же врач! Вы давали клятву!       Омега в шоке от такой наглости, возмущённо смотрел на альфу, понимая, что его банально шантажируют чувством долга. И что самое противное: он ничего не мог с этим сделать. — И как долго вы собираетесь обманывать Владимира? — Не расстраивайтесь, недолго. Вам всего лишь надо сыграть роль моего избранника, пока папе не сделают операцию.       Альфа рассказал омеге о требовании папы и о фиктивном браке. Омега отошёл к окну и стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Он понимал, что сейчас здоровье Владимира Воронова в шатком состоянии: любое волнение может стать катализатором к необратимым последствиям, да и сам альфа не вызывал в нём отторжения, а даже наоборот, притягивал. Чего стоит только его реакция на голос этого голубоглазого блондина! Как же он не хотел встревать во всю эту авантюру и врать своему пациенту! Но его лишили выбора. Да и ненадолго это. Как-нибудь продержаться месяц, а потом вернуться к своей размеренной жизни, распланированной на несколько лет вперёд – прекрасная перспектива. — Хорошо, я согласен.       Воронов улыбнулся: — Вот и славно! Значит, сегодня я заберу тебя с работы, и ты соберёшь сумку с вещами. — А это ещё зачем? — Как зачем? С этого дня ты переезжаешь ко мне. Нужно чтобы на тебе был мой запах. — Но ты мог дать мне свою ношеную рубашку, я бы её надевал на ночь, и проблема с запахом была бы решена! — Это не выход! От одежды запах слабый, папа догадается. Так что вечером я приеду за тобой, мышонок, - и не дав омеге возразить, Захар быстро покинул кабинет.       Встретив вечером возмущённо сопящего омегу, Воронов привёз его к себе домой. У Ильи уже была с собой сумка, поэтому они заехали только в магазин за продуктами, так как Захар, как истинный холостяк, питался только в ресторанах или тем, что приготовит папа. Если и дальше холодильник будет хранить в себе только пустоту, то родитель что-то заподозрит. Показывая омеге квартиру, Воронова удивила реакция Ильи: не было ни восторженного писка, ни восхищённых взглядов. Любопытство, но не более. Проводив Белесова в его комнату, альфа пошёл на кухню убирать продукты в холодильник.       Через тридцать минут на кухню пришёл Илья уже переодетый в домашние штаны и футболку и с мокрыми волосами. Подойдя к столу, он стал готовить ужин. Захар зачаровано следил за уверенными движениями омеги. Как ловко тот нарезает салат, отбивает мясо, готовит соус! А когда Илья наклонился за упавшей вилкой, мягкая ткань штанов облепила упругие ягодицы, Воронов не удержался и провёл ладонью по заманчивым полушариям. Белесов резко отпрянул от альфы. Глаза распахнуты, зрачки расширены... — Какая реакция, мышонок, - замурлыкал Воронов, неспешно приближаясь к своей жертве. - Что так тебя напугало? Моё прикосновение или твоя реакция на него?       Илья резко сглотнул, загипнотизированный голосом и взглядом альфы. Захар продолжал наступать, пока не прижал Белесова к стене. Ему было безумно интересно: какой будет реакция омеги на лёгкую боль? Проведя руками по животу и рёбрам Ильи, он нащупал соски омеги и сдавил их пальцами, причиняя несильную боль. Глаза омеги заволокло пеленой желания, а с губ готов был сорваться стон наслаждения, но Илья закусил губу, не позволяя ему вырваться. Альфа недовольно рыкнул и укусил омегу в наказание за сдерживание сладких стонов. Воронов чувствовал, как боль от укуса подействовала на Илью: он задрожал, ноги ослабли, и омега стоял только благодаря поддержке дома, а его возбуждённый член рвался навстречу к истекающему смазкой члену альфы. Доминант в Воронове требовал поставить омегу в коленно-локтевую позу и войти без подготовки в жаркое нутро. Вколачиваться сильными толчками в его зад и оставлять отпечатки своих ладоней на белоснежных ягодицах до тех пор, пока кожа не станет равномерно розовая и чувствительная к малейшему движению воздуха. Слышать стоны омеги, видеть его выгнутую спину. Одной рукой притягивать его голову к себе, наматывая толстую косу на кулак, а второй мять мошонку и член омеги, не давая кончить без разрешения. И когда саб будет только хрипеть от наслаждения, позволить кончить им двоим... Но Захар понимал, что ещё рано. Они слишком плохо знают друг друга. Нужно подождать. Отойдя от Ильи, альфа как ни в чём не бывало, сел на стул и стал жевать кусочек сыра, хотя внутри пылал огонь и тело требовало разрядки.       Илья постепенно приходил в себя. Пелена желания уходила, мысли прояснялись. Вместо желания пришла злость. Да что он себе позволяет, этот самоуверенный самец?! Сначала эта мнимая помолвка, а теперь это. — Ещё раз так сделаете, я соберу вещи и уйду, а вы сами будете объясняться со своим папой! Я не позволю вам распускать руки! - гневно прошипел Илья.       На это альфа только ухмыльнулся. Ему понравилось смотреть на злящегося омегу: щечки горят, глаза сверкают. Хоть Белесов и злится, но Захар видел, интуитивно чувствовал, что Илья в смущении, его пугает тот шквал ощущений, вызванных альфой. — Я попрошу вас больше не распускать свои руки! — Ну, этого я не могу тебе обещать, мышонок. Я приложу все усилия, чтобы ты потерял свою очаровательную головку, а потом буду любить тебя долго и со вкусом, не обделяя вниманием ни один кусочек твоего великолепного тела, пока ты не будешь молить о разрядке. Ты сам сдашься мне на милость, будешь просить ещё и ещё, пока не станешь зависимым от моих рук и губ, будешь готов исполнять любой мой каприз. Я заклеймлю тебя, чтобы каждый знал – отныне ты только мой.       Илья слушал и с ужасом понимал, что все слова альфы могут оказаться правдой...