Каждый неверный шаг

A nightingale in a golden cage That's me locked inside reality's maze Come someone make my heavy heart light Come undone bring me back to life (Nightwish «The Escapist» (тут влиял исключительно кавер PelleK, конечно)) Привычка Портгаса сначала действовать, а потом уже думать, привносила в его жизни и жизнь окружающих неизменную долю неожиданностей, динамики и драмы. А с момента, когда нога Огненного ступила на борт «Моби Дика», эта манера успела усилиться сто крат. Стоило ему встретить Марко, как способность давать себе отчёт о свершаемых действиях послала его нахуй и исчезла, будто её никогда не бывало. Снисходительный и насмешливый вид Феникса выводил парня из себя на раз. Поначалу Марко игнорировал его, просто потому что ему не было до него ни малейшего дела: ну торчит какой-то пацан на корабле, пытаясь при случае метнуть в капитана топор или нож всадить, ну бьют его, вылавливают из моря, опять бьют, ну с кем не бывает? Но даже шляющийся по своим делам Феникс ухитрялся бесить Эйса: каждым своим уверенным и спокойным шагом, каждым бесстрастным, чуть сонным взглядом, каждым пренебрежительным жестом. Скоро равнодушие сменилось неким ехидным любопытством. И стало только хуже. Теперь при виде Портгаса у Марко появлялась своеобразная улыбка, ни много ни мало нёсшая в себе посыл: «Я тебя выебу. Хочешь или нет – я тебя выебу. Не отвертишься». Когда его откомандировали на переговоры с пацаном, Марко «включил старшего брата» и всё прошло как по маслу. Но стоило Эйсу поддаться, сойти с тропы войны и вступить в команду – всё снова началось и завертелось в стремительном водовороте, записью, поставленной на повтор. То, что было между ними словно натягивалось, как струна, всё сильнее и сильнее, и ведь должен был настать тот момент, когда тянуть дальше станет невозможно, или струна лопнет, всё рухнет с треском, взорвётся к чёртовой матери. Опять же, тянуть, бесконечно уходя от слов, действий, было непомерно тяжело. Это каждодневное «шаг вперёд и два шага назад»… Не было у Портгаса терпения в добродетелях. Не было. Он нихуя не понимал, чего он от Марко хочет: то ли скинуть с пьедестала безупречного героя, то ли превзойти, то ли врезать, то ли простого человеческого внимания. То ли пиздюлей навешать, то ли обнимашек. Одно наверняка: от выражения бесконечной снисходительности на лице Марко ему хотелось блевать денно и нощно. Этого он на дух не переносил. Улыбочка, прикрытые глаза, назидательная интонация, а теперь ещё эта покровительственная забота… Чё сбросить в море, Эйс скоро будет готов спалить всю флотилию, поиграть в морской бой настоящими кораблями, протаранить «Моби Диком» фрегат Дозора и врезаться в айсберг – лишь бы на минуту стереть с его физиономии эту ухмылочку. Выписывая его, медичка вручила Эйсу валиум: интересно зачем? *** Темнота, благословенная волнительная темнота, такая влекущая, манящая после жёлтого света кают-компании. Яркие окна и этот радостный свет. Там – семья, там – очаг, там Сатч – один как заботливая и любящая мать: накормлю-напою-сказками на ночь обеспечу, любого рейтинга и содержания. Там Харута – словно ещё один младший брательник, можно подумать Эйсу своего не хватает… А вот надо же, не хватает. Там Джоз, Виста – дядья всех возможных типажей. Там Изо – сплошная неразрешимая гендерная загадка, ну сущая женщина-вамп, но ему лучше об этом не говорить. И там Белоус. Умный старый морской волк, всё повидавший и всё понимающий. Но не настолько, видать, прозорливый, а иначе бы он их не просто рассажал по двум разным кораблям – ссадил бы на необитаемый остров, приковал к пальме кандалами да отчалил бы, помахав платочком. Не лежит сейчас сердце Эйса к семейной идиллии и близко нет. Жжёт изнутри, разгораясь, немое пламя; всё что копилось за душой, все желания, все «хочу и не ебёт» толкают парня вперёд на заведомо неверный шаг. Ни один из их шагов друг к другу навстречу не был и не мог быть верным. Палиться на пути ведущем к каютам Эйсу не хотелось. Недолго думая он полез к Марко через окно. При большой ловкости (а отсутствием её мальчик не страдал, «страдал он от отсутствия мозгов», как говаривал первый комдив) деревянная резьба позволяла добраться до заветной цели. Эйс, вцепившись в какие-то архитектурные излишества, постучал по стеклу. Марко явился откуда-то из глубины комнаты, снимая на ходу очки, положил их на стол: видать, читал где-нибудь на диване. - Явился – не запылился, вернулся - не навернулся, - произнёс он нараспев любимую присказку четвёртого командира. - Не гони коней, ещё навернусь, коли не пустишь, дай только срок. - В форточку лезь. - Чё я тебе - кот? Пускай уже. - Неа. Эйс был уже готов свирепеть, но вдруг ухмыльнулся, передумав. Медленно, чтобы Феникс мог полностью «насладиться» всеми подробностями зрелища, смачно провёл по стеклу языком снизу-вверх. Марко поднял брови. - Уболтал. Давно окна хотел помыть, но твой способ более нетрадиционный, - говорил он, распахивая окно перед парнем не то чтобы гостеприимно, но и без обычного «иди нахер, зачем припёрся?» - Ориентация у тебя более нетрадиционная, - проворчал Эйс, сидя на раме. Марко толкнул его в грудь – парень непременно бы вывалился, если бы в последний момент сам же Феникс не удержал его за пояс. - Вот отпущу сейчас, и никто меня не осудит. – Он говорил негромко; угроза пряталась за его спокойным тоном. - Следи за языком. Он позволил Эйсу выпрямиться, схватиться за раму руками. Парень спустил ноги на пол и стал осматриваться. - Симпатичное у тебя… гнездо. - А то. Всё по фэншую. - Хую. - С тобой невозможно разговаривать, - скривил губы в ухмылке Марко, прихватил бутылку с чем-то тёмным внутри со стола и отпил из горла. - Мне нравится твой срач на столе и стоящая на карте бутылка. - Как раз на том месте, куда мы направляемся. Как ты уже понял, я визуализировал цель. - Достойная цель. - Кстати, насчёт цели… Зачем припёрся? – всё-таки спросил командир. - По головомойке вечной соскучился, - отмахнулся от вопроса Портгас, расхаживая вдоль стен со стеллажами книг и развешанным где только возможно оружием и всякими разными экзотическими штуками. – Что это? – спросил он, указывая на какую-то уж больно престранную хрень. - А вот это тебе рано знать. Через годик-другой приходи, объясню… и может даже покажу, как это использовать, деточка. Эйс передёрнул плечами. - Ещё раз назовёшь меня так… - И что ты сделаешь, котёночек? Утопишь? По одиночке мы не потонем, это я тебе сразу могу сказать. Так что или оба, или никто. - Не знаю ещё… птичулечка. Отравлю может. Марко насмешливо прищурился. - Ну нет, хреновый из тебя Борджиа. Не твоё это. Максимум, на что ты способен, так это с топором на старика кинуться. - Да Отец не такой-то уж и старик!.. - Почему это только сейчас до тебя дошло, а? Глупый мальчик. Эйс бросил в Марко книгу, практически на автомате. - Хватит уже швыряться в меня чем ни попадя. – Он легко наклонил голову, нож из его же собственной коллекции просвистел мимо. – Ну, детский сад, - снисходительно вздохнул. Парень довершил круг по комнате и вернулся к столу у окна. Уселся на него, разумеется, не отодвигая ничего в сторону. - Между прочим, ты сидишь на «Величайших мореплавателях всех эпох» - последнем из существующих экземпляре. - Я просто выражаю своё к ним отношение, - парировал Эйс. Покачал головой, передразнивая: - Визуализирую. – Он говорил медленно, исподлобья сверля Марко взглядом. - Класть я хотел на всех этих мореплавателей, их величие и на все эпохи. Мужчина сонно ухмыльнулся, скрестил руки на груди, опершись плечом о шкаф. - А прав был Изо, папочки тебе не хватает. Тебя что, в детстве недостаточно били? Если ты за этим ко мне пришёл, то ты ошибся адресом. Иди к Сатчу, будет тебе «встряска, а потом любовь и ласка». После первых же слов Феникса лицо Эйса вспыхнуло, а под конец речи губы напряжённо сжались, взгляд помертвел. Парень тихо выдохнул, не спеша слез со стола, встал вполоборота к командиру. И всё также неспешно провёл пальцами по рабочей поверхности. Документы, карты, раскрытые книги – мгновенно обуглились под его рукой. Нет, не вспыхнули пламенем, а сразу, бесповоротно обратились в чёрные чуть тлеющие угли. - А вот это ты зря, - искренне предупредил Марко. За те два шага, которые он сделал и первую попытку обездвижить парня, они свернули стул и опрокинули один стеллаж; книги грохнули об пол. Эйс быстро понял, в чём разница между добрым Фениксом и злым Фениксом… И Фениксом в тихом бешенстве. - Обычно… до такого не доходит… - сообщил ему Марко, выкручивая назад его руки. – Но ты меня реально заебал. – Схватив за шею, он резко двинул его, сгибая, прямо носом в стол, как щенка обычно тыкают в лужу, типа: кто это сделал, а? а? Эйс долбанулся подбородком о почерневшую кипу бумаг, что несколько смягчило удар. Несколько. Вырвавшись, он заехал локтём Марко по груди, но тот не дал ему самовольничать, опрокидывая на стол и сильнее заломив назад руки. По запястьям, которые уже были все в синяках, вдруг прошёлся ледяной холод, сродни онемению. Эйс ошеломлённо замер, не веря и в то же время понимая, что ошибки быть не может. Наручники. Те самые хуевы наручники из кайросеки, о которых ему рассказывал четвёртый командир. - Прихватил из медчасти. Как сувенир, - словно читая его мысли, поведал Марко. – Мечта поэта. Дёрнул мальчишку на себя, натягивая нитку бус, едва их не порвав. Эйс захрипел задушено, невольно вжимаясь спиной в Феникса, становясь на цыпочки, просто чтоб не задохнуться. - Тебе бы ошейник не помешал. - Иди в… - договорить Портгас не смог. - Дельное предложение. Подталкивая на каждом шагу, он двинул его вглубь комнаты, к дивану. Эйс упирался так отчаянно, что Марко волей-неволей фыркнул: - А ты в обморок от морского камня не валишься… Ну и славно. Не хочу лишать тебя… ощущений. – Повалил парня на подлокотник, сгибая, задницей кверху. Эйс дёргался, несмотря на то, что поза была – особо не подёргаешься. Вся уязвимость и беспомощность его положения оглушала, стыд обжигал лицо. И что именно будет делать Марко, вот что его пугало до одури. Ни один из пришедших на ум вариантов к расслабленности не располагал. Командир коленом пнул его по ноге. - Не вертись. - Отъебись от меня!!! – воинственно требовал Эйс, пытаясь повернуться или хотя бы взглянуть через плечо на блондина, и тут же вскрикнул, когда тот сильно хлопнул его раскрытой ладонью по заду. – Отпу… Айч!.. – Его возмущённую тираду прервал следующий удар. Чтобы удержать его, Марко придавил к дивану его плечо, сжимая у основания шеи. - Я же сказал – не вертись, - назидательно повторил он, выдёргивая из шлёвок ремень Портгаса; резким движением расстегнул молнию. После этого он легко стянул с него штаны с трусами заодно, и уже следующий шлепок ладони по голой коже качественно отличался от предыдущего. Если бы парень не задохнулся воздухом, он бы заорал, от боли или возмущения – от всего сразу. Недобрый смешок Марко над его головой не предвещал ничего хорошего. - Я хотел этого уже много-много дней… - Извраще… Ааа!!! Эйс больше не мог ругаться; голос, не поддаваясь контролю, срывался на крики. Феникс-то не страшился руку отбить, не было у него такой проблемы. И сила ударов от этого не ослабевала. Кусая губу, Эйс затравленно отворачивался, лбом вжимаясь в поверхность дивана. Он сам чувствовал, как пылает лицо, стыд, мешаясь с болью, заставлял отзываться дрожью всё тело. Если бы не наручники, всё вокруг уже бы давно было объято пламенем. Неудобная и постыдно-откровенная поза вызывала жуткое напряжение в руках, ногах, шее. Кожа под ударами горела, дыхание сбилось, как при истерике. Но когда рука Марко, после очередного шлепка задержалась и огладила место удара, сжимая ягодицу, вот тогда паника накрыла с головой. - Не!.. – По хриплому, оборванному восклицанию и по тому, как дико вскинулся и заёрзал парень, Марко догадался, о чём тот подумал. - А, ща! Как же. В твоих снах. На каждую его реплику Эйсу досталось по шлепку. У него уже челюсть сводило в попытке не кричать. Но порка не прекращалась, и давить полустоны-полувсхлипы становилось всё труднее. Он уже не пытался вырваться, только вздрагивал всё сильнее с каждым новым ударом, жмурясь. Эйса трясло, он невольно ёрзал по подлокотнику, извиваясь, едва ли не хныча. Его жалобный голос будил в мужчине совершенно определённое желание. Зрелище выгибающегося, подрагивающего тела, покрасневшей кожи поджимающихся после каждого удара ягодиц, пылавшего лица – того немного, что не скрывала чёлка, - особенно приоткрытые искусанные губы – доставляло. Более того – откровенно возбуждало. Только тихие всхлипы и уже отчётливые следы будущих синяков заставили Марко приостановиться. Наклонился к лицу мальчишки, взяв за подбородок, заставил обернуться к себе. - Смотри на меня. – Эйс тряхнул головой, но рука держала крепко. Парень поднял мутные, с поволокой, ничего не видящие глаза. – Так и будет, пока соображать не начнёшь. Мне лично похую, что ты там думаешь, но ещё один необдуманный поступок, способный подвергнуть опасности жизнь кого-либо на корабле, и мы продолжим отношения… вот в такой же стезе. Ясно? Эйс дёрнулся, отворачивая лицо. Марко ухмыльнулся губами – глаза глядели мрачно. Отвесил ещё один шлепок, для профилактики. - Ясно? – повторил он. Парень что-то невнятно промычал. После следующего удара он вскрикнул, громко, бесконтрольно. Марко уже видел внутренним взором, как сейчас караваном пойдут к нему все бывшие на борту командиры, и начнётся судилище за избиение младенцев. Впрочем, эти возгласы звучали так, что, быть может, к ним и постесняются зайти… - Скажи уже. Или тебе понравилось? Портгас жмурился, выдыхая: «Да». Феникс медленно огладил покрасневшие половинки, легко и хлёстко шлёпнул по правой. - «Да, понравилось» или «да, ясно»? Сбитое дыхание не позволяло понять, то ли у парня вырвался нервный смешок, то ли всхлип. - Да, ясно! – достаточно громко ответил Эйс. - Так бы сразу. - Марко вздёрнул его на ноги, перехватив за грудь и подтянув за цепь наручников. - Сразу – неинтересно, - пробурчал Эйс глухо, словно надеясь, что блондин не услышит. Но он услышал. - Не стоит умничать в наручниках. Так, совет на будущее. Соприкосновение с разгорячённой влажной кожей, волнующая близость тела… Уединение и любое взаимодействие им вредно. Однозначно. Мальчишка весь сжался, впервые за долгое время замерзая от стылого воздуха, забыв, каково приходится без способностей дьявольского фрукта. Это усиливало чувство беззащитности и открытости так же сильно, как и нагота. Марко оглядел его: опущенная голова, вжатая в напряжённо поднятые плечи, - словно защититься желает или спрятаться. Эйс ёжился, ощущение жаркого сильного тела позади него сейчас несло в себе угрозу, а отнюдь не защиту и спокойствие. Он чувствовал на себе взгляд, от которого было не убежать. Парень качнулся, оступаясь – ноги не держали; прижимаясь невольно, ища опору – и через несколько секунд понял, что Марко возбуждён. Краснеть сильнее уже было невозможно, Портгасу хотелось сквозь пол провалиться, прямиком в доки и сгинуть там на недельку, чтобы только не встречаться взглядом с первым комдивом, глухо и односложно выругавшимся позади него. - Еба-ать… - Он всё-таки освободил его, снял наручники. – Так, деточка, а теперь пиздуй отсюда и не попадайся мне под руку. - Под крыло… - Под крыло – тем более, - кивнул Марко. Эйс едва не навернулся, путаясь в спущенных штанах; быстро натянул их, не поднимая глаз, через полдивана дотянулся до брошенного ремня, уже на ходу заправляя его, ломанулся было вон из комнаты… и тут же попятился назад, отдавливая Фениксу ноги. - Чё, ещё захотел? – приподнял брови блондин. - Там Сатч и Виста. - Чёрт. – Марко быстро соображал. – Ладно, кабы один Сатч, он только на первый взгляд – трепло несусветное. - А Виста? – спросил Эйс. Они так и застряли у двери, тихо перешёптываясь. Атмосфера была накалённая – не расслабишься. - А хэзэ. Но тут, на корабле, знает один – знает один. Знают два – скорее всего, знают два. Смотря кто второй. Но знают трое… Знает каждая собака на Гранд-Лайне. Действительно, выходящий среди ночи из каюты первого комдива Портгас, после того, как они между собой столько срались на публике - всё это выглядело бы весьма подозрительно. Эйс тяжело дышал, не смея спросить. Феникс понял его немой вопрос. - Ну чё, давай, как пришёл, так и сваливай. Через окно. – Парень мученически простонал. – Да тихо ты! – Марко зажал ему рот, чтобы не вздумал так глупо палиться. Без голоса, но подкрепляя контекст богатой мимикой, объяснил Эйсу, кто он, и что он с ним сделает, коли не заткнётся. - Что там за?.. – услышали они из коридора голос пятого командира. - Да мало ли, кто кого, - безмятежно отозвался Сатч. – Идём, заценишь мою новую настойку. "Тупая птица" называется. Они прошествовали в одну из кают. Отзвуки пирушки возвестили, что на местности всё спокойно. - Иди давай. - Марко вытолкал Эйса в коридор. И пятнадцати секунд не прошло, как тот ломился обратно. Феникс даже поначалу не хотел его впускать. – Чё там, зомби-апокалипсис? - Хуже! Изо! - А, ну это точно хуже. – Мужчина уже сам за шею втащил Эйса в комнату и торопливо запер дверь. Наклонился к привалившемуся к ней мальчишке, проговорил, вдумчиво рассматривая конопатое лицо: - Что ж мне с тобой делать?.. В этот день… точнее, ночь, Эйсу, кажется, предстояло краснеть больше, чем за всю предыдущую жизнь. А Марко по-видимому раздумывал: зачем искать способ избавиться от возбуждения, если причина его ошивается поблизости и никак не хочет или не может свалить восвояси. Даже мельком взглянув на Феникса, Эйс понял его нехитрые думы. - Пока, - сказал он и пошёл к окну, закинул на раму ногу. - С-с-стоп! – весело сказал Марко, якобы ненавязчиво опустив руку ему на плечо. – Никто никуда не расходится. Вечеринка только началась. Стащил с окна, прижался к нему со спины. - Думаю, я найду тебе полезное занятье на то время, пока соседи не полягут. - Если это означает, что полягу я… - слабо отбивался Портгас, - то я протестую. - А кто тебя спрашивает? – Марко качнул бёдрами, потираясь о его задницу, намекая о характере предстоящего «занятия». У Эйса ноги подкашивались, и он уже был готов сползти на пол. Что, в принципе, было для блондина очень кстати. Феникс развернул его лицом к себе, наслаждаясь его смущением, испугом и страстной непокорностью, которую ему уже удалось надломить. Мужчина провёл пальцами по его губам, сминая, но не проникая в рот – мальчик вспыхнул, глаза загорелись гневом и паникой одновременно. - Как ты сразу всё понял, - пробормотал Марко, щурясь. – Уже кому-то?.. Эйс с выражением болезненной брезгливости на лице мотнул головой, сжимая губы. - Нет? Ну всё бывает в первый раз. – Феникс надавил на его плечо, заставляя опуститься на колени. Тот не сводил с него глаз. Страх, мольба и злоба – от последней там уже почти ничего не осталось. – Не тушуйся, детка, дурацкое дело - нехитрое. – И принялся развязывать пояс. По мере того, как обнажалось перед ним тело мужчины, Эйс бросил отворачиваться. Совершенные изгибы рельефного торса, загорелая гладкая кожа, вставший член и головокружительный запах мужского возбуждённого тела – и такая стремительная близость - оглушили парня. Рот у него приоткрылся сам собой. Марко слегка хлопнул его по щеке, чтобы несколько отрезвить, кивнул: давай, дескать, не строй из себя святую невинность. Его крупная ладонь легла мальчику на голову, пальцы зарылись в волосы, надавливая и оглаживая так, что у Эйса невольно глаза закатились и мурашки пробежались по спине. Прихватив пряди на затылке, мужчина надавил сильнее, заставляя приблизить лицо. Ещё упрямившийся, с яркими пятнами румянца на щеках, парень поднял на него глаза, неуверенно приоткрыл губы, позволяя чужому члену толкнуться в глубину горячего рта. Этот взгляд Фениксу уже было не забыть никогда. С каждым движением Марко заставлял брать его всё глубже, постепенно, пока у парня спазмом не сводило горло, и он отстранялся, жадно и судорожно дыша, пытаясь вернуть ритм дыханию. Теперь глаза его, влажные, были опущены долу, и те секунды, когда он вскидывал их на блондина, обжигали как огнём. Полудетские черты юношеского лица придавали происходящему мучительно-бесстыдный оттенок. Эйс языком провёл по стволу, по контуру выступающей венки, потом губы вернулись к головке, стали посасывать; руки мальчика несмело скользнули вверх по ногам мужчины, огладили бёдра. Перевозбуждённый, заведённый до предела, он двигался навстречу движениям бёдер, позволяя трахать себя в рот. Его покорность стала последним, что заставило командира наглухо забить на все запреты и отпустить тормоза. Эйс дёрнулся было, отстраняясь и вцепляясь в бедро мужчины, силясь оттолкнуть, когда ему в горло брызнула густая жидкость семени, но Марко не позволил ему отстраниться, удерживая за волосы, заставляя давиться. Собственноручно стёр с его губ сперму, давая слизывать с пальцев горячим языком. Парня вело; прикрыв глаза, он посасывал длинные пальцы Феникса так же, как только что сосал его член. Марко видел, как вздрагивают его ресницы, срывается дыхание. Штаны парня с расстёгнутым ремнём сползли ниже даже, чем обычно, и едва держались на узких бёдрах. Было понятно, что ему в них уже давно мучительно тесно. - Раздевайся. Не споря, Эйс поднялся на ноги, стащил с ног ботинки, дрожащими руками спустил штаны – всё это под пристальным взглядом Феникса. Смущение давно достигло предела, исчерпав себя полностью, сменившись почти отстранённым бесстыдством. Марко кивнул ему на постель, парень, оглядываясь через плечо, подошёл к ней, легко запрыгнул на пружинистую поверхность и уже сам во все глаза смотрел, как Феникс скидывает с плеч рубашку, снимает давно расстёгнутые штаны и забирается к нему следом, и всё это с кривой ухмылочкой, только что не облизываясь хищнически. - Повернись. Не давая времени на препирания, погладил по щеке, ведя дальше по шее, плечу и заставляя повернуться, следуя настойчивому движению. Эйс слегка морщился, поднимая плечо к подбородку – бессознательный жест неприятия, но смотреть в лицо Марко сейчас было для него слишком. Перевернулся на живот, прогибаясь под давлением чужих рук. Блондин, облизнув пальцы, сильно смачивая их слюной, провёл между ягодицами парня, надавливая на тесное кольцо мышц, вставил, растягивая. Портгас вскинулся, вскрикнув. - Тихо. – Марко шлёпнул его левой рукой; мальчик застонал, дрожа и выгибаясь, подставляясь движению пальцев. Феникс мысленно отметил, что тихо не будет – не в этот раз. С Эйсом – никогда. Наклонился, прикусывая кожу на ягодице, всё ещё отмеченную красным – парень под ним дрожал, сходил с ума, едва ли не вырывался, не в силах выносить все эти нежные издевательства. Приставив к влажному от слюны отверстию член, качнул бёдрами, входя наполовину. Портгас застонал во весь голос («Чёрт знает, что творится!» - послышалось из соседней комнаты, и к ним в стену постучали, Марко предпочёл не анализировать, кто). Мужчина быстро зажал мальчишке рот, тот в ответ кусал его пальцы, касаясь горячим языком. Член двигался в нём медленно, размеренно, словно его намеривались как следует разработать. Мыча сквозь закушенную губу, он ткнулся лбом в скрещённые перед собой руки. Когда у него вырывался предательский стон, Марко шлёпал его, и Эйс ужасался, насколько это его заводило. Мужчина трахал его быстрее, двигая его бёдра на себя, довольно жёстко и грубо, время от времени замедляя темп, и, сильнее разведя пальцами ягодицы, медленно и глубоко несколько раз толкался. Дрожь удовольствия прошибала тело парня целиком, в конце концов он, не выдержав, излился, прямо на простынь, содрогаясь от оргазма. Но ему ещё пришлось помучиться какое-то время, пока Феникс не кончил в него, вжимаясь и кусая за плечо. - ...люблю… - услышал Эйс сквозь жаркую пелену, застилающую разум. Сухие горячие губы шептали сквозь влажные пряди на ухо: - Мальчик мой… - Язык касался ушной раковины, лаская, опаляя дыханием, руки бродили по спине по плечам, успокаивая, заставляя забыться. *** Очередной раз очнувшись, Эйс обнаружил прямо перед собой крест – знак Белоуса. Он поднял глаза, осознав, что лежит, уткнувшись Марко в грудь, тот обнимает его, а ноги переплелись так, будто они пожизняк спят вместе. «Пиздец», - пронеслось в мозгу Портгаса. Он потихоньку выбрался из тёплого объятия («Из-под крыла, бля») и, слегка морщась от тянущей боли в заднице, начал собирать раскиданную по ковру одежду. - Куда собрался? – поинтересовался Марко, незаметно вырастая за плечом. Эйс в суеверном ужасе выронил ботинки и те глухо стукнули об пол. - Я, блядь, с тобой поседею!! Я… пойду, - уже с долей неуверенности сообщил парень. - Не пойдёшь. Огненный был возвращён в постель – она даже остыть не успела. - Тебе лишь бы от меня свалить, - выговаривал Марко, перекатываясь на парня сверху и разводя его ноги. - Как я должен тебя затрахать, чтобы у тебя отпало желание съёбывать среди ночи? - Да ты не особо нуждаешься в пояснениях! – возмущённым тоном заявил Эйс, с ужасом и, одновременно, отдающимся дрожью сладостным предвкушением.