Часть 1
4 октября 2014 г., 22:26
Ты дыши в унисон со мной, ведь так легче быть на плаву. И не важно, ты мой – не мой, тебе жизни дарю главу. Не запачкай книги листы, не пытайся ты их помять. Глава жизни – всего лишь ты, не запрятать и не отнять.(с)
Эй, Гон. Помнишь, как мы впервые встретились? Я первый тебя заметил. Твои карие глаза сверкали, несмотря на мглу пещеры, в которой проводился первый этап экзамена на Охотника. Ты смеялся и о чем-то разговаривал со своими друзьями. Я помню, как двигались твои тонкие губы, как пальцы крепко сжимали ручку удочки, как ты переминался с ноги на ногу от предвкушения. От тебя исходила какая-то теплая аура, принимающая в моих глазах нежно-желтый оттенок. Мы с тобой столько вместе пережили, но от этих воспоминаний не становится больно. Ты всегда был для меня тем единственным светом, спасающим от тьмы. Иногда мне казалось, что я слепну от того, что ты ярче любого солнца. Я помню, как пересохло мое горло, и я с трудом смог задать тот самый вопрос: - Как тебя зовут? – знаешь, у меня тогда даже руки дрожали. Я боялся, что ты мне не ответишь. А когда ты скрылся за поворотом, чтобы помочь друзьям, я чуть с ума не сошел от волнения. А ведь тогда я тебя почти не знал. - Гон, - ответив, ты улыбнулся. Тогда твое имя эхом раздавалось у меня в голове каждый раз, когда я хотя бы краем глаза замечал тебя. Сейчас дни текут медленно и незнакомо спокойно. Каждое утро, открывая глаза, я вижу Гона спящим и, стараясь не разбудить его, глажу колючие зелено-черные волосы. От него пахнет свежестью и кошеной травой. Вдыхая этот запах, кажется, что я вдыхаю жизнь в себя. В последнее время меня неописуемо тянет к нему. Как растения тянутся к солнцу, так и я тянусь к Гону. Но так же, как и эти растения, я разочаровываюсь каждый раз, когда понимаю, что никогда не смогу достать это солнце, называемое Гоном. Опускаю руки, когда ощущаю кончиками пальцев тепло, исходящее от его кожи. Я боюсь. Боюсь, что меня отвергнут. Боюсь, что я останусь один. Борюсь со своими желаниями, когда наблюдаю за тем, как Гон переодевается. Его рельефный пресс сводит меня с ума. Даже не так. Фрикс весь сводит меня с ума. От головы до кончиков пальцев на ногах. Вместе с желанием нарастает тревога. Тревога за то, что когда-нибудь я могу сорваться, тем самым причинив боль своему лучшему другу. Ведь Гон самое ценное и дорогое, что существует сейчас в моей жизни. Никогда бы не подумал, что этот самоотверженный мальчик станет мне дороже собственной семьи. Для меня как для потомка семьи убийц это высшая странность. Я одернул руку сразу же, как только почувствовал, что сбился ритм его дыхания. Гон медленно открыл глаза и уставился на меня умилительным сонным взглядом. - Киллуа, как ты можешь так рано просыпаться? – он зевнул, прикрыв рот ладошкой. Причмокнул губами и подвинулся ближе ко мне. - Мне просто не спится, - он слишком близко. Чувствую, как предательски учащается пульс. - Я бы рад еще поспать, - Гон привстал на локтях и попытался полностью избавиться от сонливости, широко открывая глаза. – Но сегодня я хотел посетить парк аттракционов. Вместе с тобой, Киллуа, - последняя фраза заставила мое лицо налиться краской. Вот всегда он говорит такие смущающие вещи так просто и легкомысленно. Дурак. - А чего это ты вдруг внезапно захотел туда сходить? – стараюсь придать своему голосу максимум обыденности. Выходит не очень удачно, если честно, но для Гона этого вполне достаточно. - Ну, Киллуа, Киллуа, - Фрикс обхватил мою руку и начал тормошить её из стороны в сторону, при этом жалобно скуля. Как он быстро проснулся-то. - Хорошо. Если ты просишь, то мы обязательно сегодня сходим туда, - я жалобно выдохнул. - Спасибо тебе, Киллуа, - Гон обнял мою шею и прижался щекой к моему лбу. И тут я понял, что мне стало очень тяжело дышать. Он слишком близко ко мне сейчас. Я ощущаю, как при дыхании вздымается его грудь, как стучит сердце и как что-то маленькое трется об мою майку. Постойте-ка. Когда я опустил взгляд вниз, чтобы посмотреть, что там такое, тут же опешил. Белая майка, в которой спал Гон, была велика ему ровно настолько, что из выреза выглядывал маленький розовый сосочек. И именно этот самый сосочек терся об меня, с каждым разом становясь все крупнее и тверже. Невольно моя рука потянулась к нему, и я слегка, едва касаясь кожи, провел пальцем по ореолу. Стоп! Что же я делаю?! Гон же явно заметит такие развратные действия с моей стороны. Однако ни одна мускула на его теле не дрогнула, лишь дыхание напротив моего уха заметно участилось. Что же это? Ему приятно? Как же мне хочется почувствовать эту маленькую кнопочку у себя во рту, ощутить сладкий вкус его кожи на языке. Эта розовенькая кнопочка до безумия манящая. Особенно, когда она находится настолько близко. На этот раз я ощутимее прикоснулся к ней, заставив тем самым вздрогнуть Гона. Ему определенно это нравится. Может быть, мне еще раз это сделать? Могу ли я еще раз прикоснуться к его сосочку, чтобы еще лучше запомнить все свои ощущения? Нет, нельзя. По крайней мере, не сейчас. Я могу напугать Гона, а этого в данный момент я боюсь больше всего. - Ты хочешь пойти прямо сейчас? – спросил я, нехотя отстраняясь от своего друга. - Думаю, да. Там же много аттракционов, - Гон заметно повеселел, и я смог облегченно вздохнуть. А может быть, он вообще ничего не заметил?* * *
Он слегка подпрыгивал и весело озирался по сторонам, улыбаясь удивлённым прохожим. Он так отличался от всех них. От всех этих серых ничтожных людей, живущих только ради своих низких ценностей. Одетый в свои излюбленные зеленые шорты и белую майку Гон казался мне прекрасным, отчего я невольно улыбался. Парк находился в центре маленького провинциального городка, в котором мы остановились. Он славился своими внушительными размерами и необычными аттракционами. Еще издалека виднелось огромное колесо обозрения, балки которого были увешаны цветными фонариками. На фоне маленьких одноэтажных домиков он смотрелся величественно пугающе. Подходя все ближе к парку, я удивлялся тому, как много людей посещают его. Они толпились, толкались, кричали, стоя в очереди в попытках бороться за свое место. Несколько раз меня ударили локтем под дых, и я еле удержался от того, чтобы дать сдачи. А вот Гон наоборот очень ловко протискивался между людьми, волоча меня за собой и тыча пальцем в аттракционы. Мы долго стояли в очереди, поглощая сладкую вату, которую я скупал сразу же, как только она попадалась на глаза. Конечно же, мне доставалось за это от Гона, но я не могу удержаться от сладостей. Для меня в каком-то смысле Фрикс тоже является сладостью, и я сдерживаю себя, как могу. Он что-то вроде деликатеса, им нужно наслаждаться. И вот Гон потащил меня на «Американские горки». Тогда мне казалось, что все мои органы просто вывернулись на изнанку, и я закрывал глаза, лишь бы не видеть всех этих жутких крутых спусков. А он сидел рядом, размахивал руками и весело кричал. Его крик меня успокаивал, заглушая пугающий свист ветра в ушах. После этого жуткого аттракциона, нам отдали фотку, где мы как раз скатываемся вниз. На ней я улыбался, закрыв глаза, а Фрикс просто смотрел на меня и смеялся. Никогда бы не подумал, что могу выглядеть настолько спокойно, хотя на самом деле мне было ужасно страшно. Удивительно. И как всегда, все это благодаря Ему. Сейчас я готов его сравнить с собственным Ангелом-Хранителем. Ему по сути-то и не хватает только нимба над головой и крыльев. А фотографию я решил припрятать себе в качестве амулета. После нескольких десятков аттракционов я готов был просто завалиться где-нибудь за углом от усталости и от переизбытка адреналина. Потому что в основном мы с Гоном посещали жуткие аттракционы, из-за которых мой мозг неожиданно оказывался где-то в области пятки. Но все равно я был безумно счастлив наблюдать радостное лицо Фрикса. Время уже приближалось к вечеру, когда Гон потащил меня к колесу обозрения. Мы простояли в очереди почти допоздна, но все же смогли достать билеты. К тому же, в темное время суток это колесо выглядело просто волшебно: фонарики на балках горели разными цветами, а кабинки слегка покачивались. Мы сели напротив друг друга. Я тут же облокотился на спинку и облегченно вздохнул. - Киллуа, тебе понравилось? – Гон слегка наклонился вперед и пристально всмотрелся мне в лицо, при этом беззаботно улыбнувшись. - Очень, - я тоже улыбнулся ему в ответ. – Правда, я перенасытился. - Ну, колесом обозрения все закончится. Я тоже немного подустал, - он выглянул в окно, приложив ладони к стеклу. – Киллуа! Киллуа! Смотри, - я подсел ближе к окну. Действительно, вид завораживал. Мы были почти на самой высокой точке, поэтому обзор открывался просто обворожительный. Ночной город, черные тени гуляющих людей, огни и музыка. Ровное дыхание Гона у самого моего уха. Мы всегда с ним находимся так близко друг к другу, но меня никогда это так сильно не смущало, как сейчас. Если я немного наклоню голову влево, то непременно коснусь его щеки. Интересно, какая его кожа на ощупь? Я откидываюсь на спинку, прогоняя из головы пошлые мысли. Но все еще смотрю на Него. Он выглядит таким счастливым: большие карие глаза сверкают, а губы растянуты в улыбке. Он медленно поворачивается ко мне. - Спасибо тебе, Киллуа, - его голос немного дрожит, но все равно звучит очень уверенно. – За все спасибо, - вот дурак. Вечно он смущает меня этими своими «спасибо». Я сильно хватаюсь руками за сиденье. Как бы я не натворил глупостей. Мне ужасно хочется его обнять, прижать к себе крепко-крепко и больше не отпускать. Хочу просыпаться утром и ощущать его в своих объятиях, вдыхая запах его волос. Хочу целовать его без причины, просто потому что он есть у меня. Хочу провести ладонями по его торсу. Я не могу больше выносить это! Один раз! Я хочу прикоснуться к нему всего один раз! Даже если он возненавидит меня за это! Кабинка опустилась на самую нижнюю точку, и я, схватив Гона за руку, быстро выбежал из нее. Мы проносились мимо людей, проталкиваясь вперед. Осматриваясь по сторонам, я сжимал его руку все сильнее и сильнее. - Киллуа, что-то случилось? – в его голосе чувствовалось волнение. Я мигом завернул в переулок и прижал Гона к стене, задрав его руки над головой. - Все хорошо, Гон. Не волнуйся, - я стараюсь говорить спокойно, но мой голос предательски дрожит, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Что же я делаю? - Киллуа, - Гон втягивает носом воздух. – Ты меня ненавидишь? - Что? – я немного отстраняюсь, ошарашенно смотря ему в лицо. - Ты в последнее время постоянно избегаешь меня… - Я? Нет, - он все неправильно подумал. Хотя я на его месте думал бы так же. – Я тебя не ненавижу. Тут все совсем наоборот, - я прижимаюсь к нему всем телом и целую. Гон целуется робко и неумело, а затем неожиданно просовывает свой язык ко мне в рот, прижимаясь ко мне сильнее. Его язык немного шершавый, а губы сухие и слегка потрескавшиеся. Его дыхание сбилось, а глаза помутнели. Я залезаю рукой под его майку и провожу пальцами по прессу. Он выгибает спину и мычит. Дыхания уже явно не хватает, и я нехотя отрываюсь от него. – Гон, я люблю тебя. Очень люблю, - я произношу это почти шепотом, жадно вдыхая поступающий в легкие кислород. - Киллуа, - когда он так произносит мое имя, я весь содрогаюсь. Отрываюсь от него, хватаю за руку и бегу в сторону дома. Разум уже весь затуманен, а мозг полностью отключился. Сейчас для меня не существует ничего, кроме Гона.* * *
Я уже давно повалил его на кровать и теперь, нависнув над ним, глубоко втягиваю в себя воздух. Мы неслись домой, как неугомонные, и теперь никак не могли отдышаться. Я смотрю на него сверху, ощущая, что мой разум полностью завлекло туманом. - Гон, - я произношу его имя на выдохе, почти у самого уха Фрикса. По его телу пробегает мелкая дрожь, я чувствую это, потому нахожусь всего в паре миллиметров от него. Я прильнул к его губам, проводя языком по зубам, изучая его нёбо. Он закрывает глаза и дрожащими руками водит по моей спине. Он ничего не говорит, не кричит, не сопротивляется. Как будто просто плывет по течению. Глупый, глупый, Гон. Мне ведь больно от этого. Хотя этот алый румянец на его щеках сейчас очень радует меня. Я провожу подушечками пальцев по его скулам, спускаясь вниз и проводя по шее. Чувствую, как пульсирует сонная артерия. Я не прекращаю поцелуй, даже когда ощущаю, что воздуха в комнате стало катастрофически мало. Мне кажется, что если я оторвусь сейчас, то все закончится. Сладкий туман рассеется, и мне придется вернуться в тяжелую реальность. Гон сам отстраняется от меня, все еще держась руками за мои плечи. Я приподнимаюсь. - Киллуа, - я знаю, что он беспокоится, но сквозь слезы не вижу его. Я плачу. Сжимаю ладони в кулак и прикусываю губу до крови. Мне больно. Я готов кричать от этой боли, но голос внезапно исчез. Только непонятные звуки вылетают из моего рта. А больно мне, потому что я знаю, что сейчас все закончится. Сейчас Гон мягко скажет мне, что мы просто друзья, или же сделает вид, что не понимает происходящего. Мои слезы капают ему на щеки, но он не вытирает их, а все еще держится за меня. - Сейчас ведь все закончится, да? – я говорю навзрыд, совсем не узнавая свой голос. – Прости меня, прошу, прости! Я просто ужасно люблю тебя! Я не мог сказать все это время! Я боялся, что ты отвернешься от меня! Что ты бросишь меня! Гон, ты все, что у меня есть! Мне не нужно ни счастья, ни денег – ничего. Мне нужен только ты. Мне нужна твоя улыбка. Я больше ни о чем не прошу! Просто не отворачивайся от меня! Не бросай меня просто потому, что я позволил своим чувствам выползти наверх! - Ты глупый, Кbллуа, - он мягко берет меня за лицо и прижимается к моим губам. Я вижу, как он улыбается. – Да как я могу бросить тебя? Зачем мне бросать того, кого я люблю? – он снова улыбнулся той самой лучезарной улыбкой, ради которой я готов пойти на что угодно. Но его слова доходят до меня на мгновение позже. Я озадаченно смотрю на него. – Ты не ослышался. Я люблю тебя, Киллуа, - сердце бьется в такт его словам, мне кажется, что я начинаю задыхаться. Я же правда не сплю? Я залезаю рукой под его майку. Вывожу пальцем ключицу и спускаюсь ниже. Его кожа такая нежная и горячая. Добравшись до сосков, я провожу по ореолу, а затем зажимаю эту прекрасную кнопочку между пальцами. Она становится тверже, а Гон выгибает подо мной спину. Задрав майку вверх, я, наконец-то, прислоняюсь губами к этим долгожданным соскам. Я так давно мечтал вот так вот прикоснуться к ним, ощутить их у себя во рту. Я чувствую вкус кожи Фрикса, когда провожу языком по груди. Посасываю набухшие кнопочки и слегка прикусываю их, отчего Гон издает сладкий стон. Мне кажется, что я вот-вот упаду в обморок, потому что перед глазами все расплывчато, и я могу верить только своему осязанию. Я спускаюсь все ниже, стягиваю с Него шорты вместе с трусами. Его орган уже содрогался от возбуждения, и я аккуратно провел языком от основания к головке. Гон закричал и весь изогнулся. Я пальцем оттянул кожицу и всосал в себя головку, при этом другой рукой массируя яички. Я приоткрываю глаза и смотрю на Фрикса. Он такой прекрасный! Весь румяный, немного потный, сунув свои пальчики в рот, пытается заглушить свои стоны, дрожит от каждого моего прикосновения. Когда я касаюсь его манящей розовой дырочки, он прогибается всем телом и уже не может сдержать крик. Я проникаю в нее языком, изучая внутри плоть. Медленно вставляю один палец и после того, как понимаю, что Гон привык, начинаю немного двигать им, при этом осторожно растягивая анус. И вот уже Фрикс почти сам насаживается на мои пальцы, а их в нем уже три. – Киллуа, войди. Войди в меня, - он говорит это так тихо, что я едва различаю его слова. Но, не теряя ни минуты, я плавно вхожу в него, стараясь не причинить ему боль. Я не хочу, чтобы ему было больно. Я хочу, чтобы он получил удовольствие. Сначала медленно, а затем, постепенно набирая темп, я двигаюсь в нем. Он сладко стонет и царапает ногтями мою спину. Эта боль все больше и больше подавляет мой самоконтроль. Кажется, еще немного, и я просто взорвусь. Внутри Гона очень горячо, такое впечатление, что мы сейчас расплавимся и превратимся в одну большую лужу. Сейчас мы едины. Он и я. Я целую его руки, провожу языком между его пальцами. Боже, какой же он прекрасный. И он мой. Сейчас это чудо принадлежит именно мне и больше никому. - Гон, я сейчас… - он привстает и прижимается ко мне всем телом. В одно мгновенье мы оба выгибаемся и вскрикиваем. - Киллуа, я люблю тебя, - он говорит это, жадно втягивая ртом горячий воздух. Неловко обнимает меня и утыкается носом в мое плечо. Эй, Гон. Помнишь, как мы впервые встретились? Уже тогда я чувствовал, что дороже тебя у меня никого нет. Уже тогда, как мне кажется, я любил тебя.
