Сборник: Offing

- Ты знаешь, что я ненавижу осень? – Тэхен прижимает острые колени к грудной клетке и опускает на них подбородок, скользя взглядом по сутулой спине Чонгука. Сколько раз он говорил ему следить за осанкой, и Чонгук даже слушался, выпрямлялся. На минуту или две, не более. Между ними полтора метра расстояния и вязкая тишина, только чайник кряхтит и шипит на кухне – давно пора купить новый, да все не выходит. Чонгук ненавидит молчать рядом с Тэхеном, но разговоры об осени он ненавидит еще больше, пропуская мимо ушей. У них каждый год одна пластинка на повторе и это бесит, так откровенно бесит. Тэхен скользит голыми пятками по черной поверхности кожаного дивана, спрыгивает и оборачивается лишь в дверном проеме. - Идешь? В квартире чертовски холодно, то ли из-за выключенного отопления, то ли из-за отсутствия тепла в принципе. Чонгук поджимает пальцы и отсчитывает удары ложки о стенки кружки. На Тэхене едко-зеленый свитер, будто сплетенный из травы ранней весной, а на часах уже пятый час как сентябрь. - Ровно три года, как вы расстались, - Чонгук отслеживает каждый жест Тэхена, его невнятное мычание вместо ответа и натянутую улыбку на губах. Чонгук же даже не спрашивает, просто констатирует факт. Тэхен щурит глаза, прячет взгляд и смотрит в стену. Он будто марионетка, пустой и неподвижный, если не дергать. Такой Тэхен причиняет боль похлеще огнестрельных ранений, а Чонгук не железный, Чонгук тоже понемногу крошится. Они ведь почти пять лет знакомы, и из этих пяти лет целый год были счастливы. Чонгук тогда еще верил во взаимность, а Тэхен был рыжим и ярким, почти огненным. И улыбка у него была настоящая, широкая и солнечная. Да только перегорело это все и расплавилось. Юнги Чонгуку изначально не нравился, слишком едкий, дерзкий и наигранный. Крутой, да, но тоже слишком. А Тэхен к Юнги тянулся как привязанный, в глаза смотрел преданно и только что хвостом не вилял. Понимал, что ничего особо не светит, а ведь все равно бегал. Надеялся. Юнги тогда еще шапку носил как-то глупо, оттопыривая уши. Да и сейчас, наверное, носит, хотя кто его знает. Тэхен с тех пор ничего, кроме кепок не воспринимает. Порезался уже, хватит. Они даже месяц встречались, ну, или Тэхену просто хотелось так думать. Юнги целовался всегда офигенно и никогда не заглушал стоны. Ему скрывать было нечего. Он и не скрывал. Того, что влюблен в Чонгука, тоже. Юнги ушел в начале сентября, красиво ушел, почти по-английски. Тэхен тогда плакал долго как девчонка, и молоко пил литрами, пока не слег с ангиной. А Чонгук всегда был рядом, вытягивал. Даже перетащил его вещи к себе, обещал, что вдвоем они справятся. Тэхен ему верил, это же Чонгук, как иначе, но осень с тех пор возненавидел. И шапки, и молоко, и телефоны – Юнги так любил трепаться. А еще немного Чонгука. Но это то, о чем не говорят даже ночью.