Слепая

      Осень. Наверное, моё любимое время года. Мама рассказывала, что именно, когда листья опадают и ложатся разноцветным ковром на похолодевшую землю, душа успокаивается. Люблю, съёжевшись в кресле, похлёбывая ромашковый чай, сидеть у камина под бабушкиным пледом. Она оставила мне его перед смертью, мол,согреет, успокоит в стужу. Так оно и есть в общем. Я сидела на кровати, листая книгу. Конечно же она была не простой, иначе это занятие попросту бы отнимало у меня время, так как,фактически,мне не дано научиться читать по-настоящему. Да, я больна - я слепа. Но за восемнадцать лет моей жизни привыкла. К тому же,у меня есть те, кто постоянно поддерживает. На ощупь я чувствовала буквы, слоги, слова, целые предложения и даже тексты. Это не так сложно, как казалось тогда, когда я только перешагнула порог школы для таких как я. Никто там не смеялся над горем товарища. Никогда, потому что там все "особенные". Даже некоторые учителя. Моим любимым является Игнил. Он добрый и отзывчивый человек с улыбающимся всем и всегда сердцем и тёплыми словами поддержки. Хотела бы я, наверное, иметь такого отца, как он. Но мой папаша ушёл от мамы сразу после моего рождения. Конечно, кому хочется иметь слепую дочь? Верно, думаю никому... Закрыв "библейское чадо", то есть книгу, я отправилась на кухню: пора подкрепиться. Спускаясь по лестнице, я цепкими пальцами хваталась за перила, дабы не подскользнуться и не упасть вниз - на первый этаж. Я подошла к двери, ведущей в кухню, как вдруг она резко отворяется, сбивая меня с ног. - Милая, ты в порядке?! - подбежала ко мне мама. Мамочка - это моё всё. Моя жизнь, душа и сердце. Эта женщина всегда рядом со мной, помогая справиться с проблемой здоровья. Нет, в этом ни капли ее вины, чтобы она пожизненно служила мне, словно рабыня. Она всего лишь человек, которого я люблю больше своей жизни. И мать заслуживает уважения, после вытрепленного за эти годы. - Всё нормально, Мам, - с улыбкой ответила я, поправляя чёлку, которая лезла в глаза, - не беспокойся. Я чувствовала, что она улыбается. И опять со слезами. Она всегда плакала, лицезрея мою сияющую улыбку, и я её понимаю. Видя, как ты выходил собственное дитя - расплакаться - святой момент. Я тихонько поднялась с пола и заключила в объятиях это промерзшее до костей хрупкое тельце. Я была выше матери где-то на четверть головы, поэтому она всё время вжималась в меня, чтобы почувствовать настолько родное тепло. Отстранившись, я опять улыбнулась, вытирая ладонью слёзы матери. Она, наверное, как всегда махнув рукой, ушла в кухню. Я подкралась к холодильнику на цыпочках и открыла его, нащупывая что-нибудь вкусное, правда пару раз во что-то вляпавшись пальцами. Пирожное, эврика! - А кашу есть, кто будет, м? - больше настояла, чем спросила Лейла. Что ж, делать нечего, надо есть. Заглотав мигом всю овсянку и выпив чашку крепкого кофе, я спросила, который сейчас час. - Сейчас же Леви придёт уже! - узнав, что на часах 8:05 вспомнила я. И тут как раз - звонок в дверь. По словам мамы у нас очень уютный дом. Как-то мы разговаривали с ней об этом. Никаких слуг у нас не было, обычный двухэтажный частный дом с огородом, где мы с мамой и Леви проводили летние деньки и сад перед домом, с высаженными в ряд мамой цветами - лилиями. Комнат в доме было всего пять, но нам с Лейлой хватало. Первый этаж: матушкина спальня. Обычная двуспальная кровать из дерева по середине, скромное окошко по левой стене от двери, шкаф с одеждой, зеркало и книжная полка - всё, что нужно для жизни. Гостевой зал: Мягкий кожаный диван напротив арки, ведущей в эту комнату, телевизор параллельный дивану, несколько картин на стенах, кофейный столик и полочки. Ну и мамино "убежище" как я его называю - кухня (столовая). Кухонные тумбы по всей левой стене, а на них и кофеварка, и блендер, и микроволновая печь. Холодильник заканчивает всю эту "баррикаду", стоя почти у окошка. Напротив тумб стоит обеденный стол со стульями в стиле 17 века, матушкина любимая тема... Второй этаж: наши с Леви угодья. Две односпальные кроватки параллельные друг другу, гардеробная, стол у окошка и полки с книгами. В общем больше и не надо. И несколько других мелких комнаток, включая в себя ванную, прихожую и другие. - Привет, милая, - поприветствовала Леви мама, открывая дверь. - Доброе утро, тётя, - ответила МакГарден, - как там Люси, идет? - Уже одеваюсь! - крикнула я, убегая в свою комнату. - Проходи, детка, - пригласила войти гостью Лейла, - пока эта капуша собирается, мы успеем и чаю попить. Я аккуратно спустилась по лестнице после пятнадцати минут сборов. Одетая, "причёсанная". В нашей школе были особо строгие правила. Никакой косметики, общая форма, аккуратно заплетённые волосы. Вещи-то я хорошо надела, а вот волосы... одни петухи, резинка запуталась в локонах. - Горе ты моё луковое, - мама подошла ко мне и переделала косу, а челку закрепила невидимкой, - вот, теперь красавица. Женщина подала мне сумку с учебниками и помогла обуться. А мы с Леви, махнув руками на прощание, поспешили в школу. Леви, как моё отражение в зеркале. Мы словно близнецы. Она мои глаза, а иногда и руки, и ноги, и уши. МакГарден живет у нас каждые выходные и каждые каникулы, в том числе и летние. Я люблю её, как сестру. - Ладно, я пошла в свой класс, - сказала мне подруга, проводя до аудитории, - удачи, Люсь. Я лишь улыбнулась и пошла к своей родной второй парте второго ряда, попутно наступив кому-то на ногу. - Извините, Игнил, - виновато отвела глаза я. - Ты уже узнаешь меня по обуви? - спросил мой учитель, медленно отходя. А я опять, как дурочка улыбалась. Я всегда выражала самые искренние чувства ею. Я осторожно подошла к своему месту и села. Рядом со мной располагался мой сосед по парте - Джон. Я не знала точно как выглядит мой друг, но проходя один тест вместе, узнала, что парень - шатен с зелеными глазами. Он вяло поздоровался со мной, погладив по голове. Эта наша фишка. Вообще, Джон единственный, с кем я общалась из нашего класса. Дэшли (фамилия) очень дружелюбен со мной и всегда помогает, когда у Леви нет времени прибежать с другого конца здания. - Что читаешь? - робко спросила я у парня. - Книгу, - как всегда съязвил он. Ах, противный! - Какую? - продолжала я. - Обычную. Надув щёки, я решила отстать от друга. Хочет читать, пусть читает. А спустя минуты три прозвенел звонок на урок. Игнил рассказывал нам о психологических проблемах людей с ограниченными способностями. Но через два часа учебный день окончился. Да, нас не сильно нагружают в отличии от второй половины школы для обычных детей. У них по семь-восемь уроков ежедневно, но зато домашнюю работу только устную задают. Из школы до дома меня довозили родители Джона на машине. Вообще, Дэшли - замкнутый юноша и редко разговаривает с кем-либо. Бывает, даже со мной. Конечно, ему было сложнее, чем мне, ведь я уже привыкла видеть темноту, а у него зрение отказало всего три года назад. Стараюсь как могу помогать ему, но Джон все чаще игнорирует мою поддержку. Бог с ним. Вот машина остановилась и послышался щелчок открытия двери, но не моей. Джон вышел, дабы помочь мне. Как мило с его стороны... Он аккуратно взял меня за руку и помог подняться. - Спасибо, Джон, - улыбнулась я и, поцеловав парня в щёку, побрела к двери. Дэшли явно был ошарашен, но, постояв ещё минуту, как вкопанный, сел в машину под радостные возгласы родителей и уехал. Мама довольно быстро открыла мне двери и впустила. Запах жаренной курицы сразу вбился в нос. Лейла помогла мне разуться и нашла домашнюю одежду, чтобы я смогла переодеться. Настроение просто било ключом. Не знаю только с чего бы. Помыв руки, я села за стол. Мама уже положила мне две вкусненькие куриные ножки и картофель, и сама села рядом. - Как школа? - тихонько спросила мама. - Хорошо. Мам, я это... - немного смутилась, - Джона поцеловала. Мама ничего не ответила, но и без слов было ясно, что она улыбается, плача. А дальше мы просто болтали по душам как всегда. - Ммм, какие духи... ты только пришла откуда-то? - спросила я, вдыхая мой любимый аромат. - Так, в магазин ходила, - ответила мне Лейла, - а что? - Ничего, просто я не знала, что в нашем городе есть магазин, в который ходят в вечерних платьях, - улыбнулась я. Мама наверняка смутилась, ведь я-то уже догадалась, куда она ходила. Ладно, не буду приставать, раз не хочет рассказывать... - Люси... - начала светловолосая, - эм, понимаешь. Я была у твоего отца. Белые мои глаза чуть на лоб не полезли. Зачем? Почему? Если этот нахал появится в нашем доме, я выпущу коготки. Я его дальше калитки не пропущу. - Он деньги мне дал, - сказала мама, - всего три тысячи, - жмот. Ненавижу его. Вечно деньги важнее семьи. Пусть и бывшей. - Ясно... свинья, - произнесла я, вставая со стула. Так хотелось заплакать, но не получится. Мои глаза не вырабатывают слёзы. Поэтому я всегда полна ненависти к всему миру. Он издевается над матерью, этот самый мир. И мне уже глубоко всё равно на то, что я ничего не вижу. Главное - уберечь Лейлу, - мам, спасибо... - За что? - За жизнь, мам, - от души улыбнулась я.