Жизнь «до создания»

Люди бывают сильными, бывают слабыми. Одни с лёгкостью проходят через трудности, другие же спотыкаются об барьеры, расставленные самой судьбой. Тогда сильные, словно монархи, возвышаются над слабыми, угнетая их. Но наш герой душою чист, пытается не принимать всё близко к себе, не поддаваться унижению, а всё благодаря силе своего чистого сердца. Ранее утро уже вступило в свои права. Однако на улице было слишком темно из-за застилавших небо туч, через которые солнечные лучи никак не могли пробиться. Словно пришло не утро, а поздний вечер. Ветер был достаточно ласков. Вместе со своей прохладой он разносил приятный запах трав, которые намочил дождь где-то вдали. Глубоко вдыхаю, чтобы лёгкие наполнились этим чудесным ароматом. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на небо. Грустно улыбаюсь. Сейчас как никогда хотелось увидеть солнце, ведь оно уже долгое время скрывается за серостью облаков. Да и от туч в душе поселялась тоска, которую можно было сравнить с тяжёлым камнем, что тянет в морские пучины. В ладони сжимаю рукоятку старого зонта, который был всегда со мной, словно преданный друг. Сколько счастья и невзгод мы с ним вместе пережили. Каждая заплатка на нём — это драгоценное воспоминание, с которым очень сложно расстаться. Из кармана кофты достаю телефон. Стоило мне увидеть время, как всё тело охватило волнение. Меньше пяти минут оставалось до начала занятий, и моё сознание просто кричало о том, что не желает опоздать. Не раздумывая, срываюсь с места и бегу со всех сил через дворы, чтобы прийти хотя бы со звонком. Мимо меня спокойным шагом шли другие ученики, и я всё не мог их понять. Неужели им настолько безразлично, что на них по прибытию может обрушиться тяжёлая гора замечаний? Останавливаюсь только у лестницы школы, чтобы привести в порядок дыхание. Достаточно отдышавшись, хотел уже продолжить путь, но меня толкнули в спину только что подошедшие одноклассники. Удержать равновесие не получилось, и я упал на землю, чуть содрав кожу на коленке. Хулиганы же, победно и ядовито хохоча, встали передо мной.  — Слышь, ты не видел, с чем мы столкнулись? — с усмешкой спросил виновник.  — Понятия не имею. Пошли отсюда лучше. — начал сильнее хохотать его приятель. А мне оставалось лишь молчать, ведь если попытаться защитить себя, то так просто не отвертишься… будет куда хуже и больнее… Хулиганы не стали продолжать свои издёвки, со смехом развернулись и ушли в школу, из стен которой послышался приглушенный звонок. От безнадёжности тяжело вздыхаю и поднимаюсь. Внутри всё неприятно сжимается от обиды. И меня снова преследует невезение… *** Стою у дверей в класс, переминаясь с ноги на ногу. Руки дрожали от страха ещё сильнее, стоило только представить, что на меня сейчас будет пристально смотреть множество людей, сидящих по ту сторону двери. В голове мысли отчаянно пытались придумать хоть какое-нибудь оправдание, но всё было тщетно. Из последних сил собираю воедино крупицы своей воли, которые чудеснейшим образом не испарились от волнения, и дёргаю за дверную ручку. Вхожу в кабинет, сильно зажмурив глаза. Мне казалось, что замечания учителя обрушатся на меня, как холодный душ. Однако ничего не произошло. Из любопытства открываю глаза. Класс шумел, совсем позабыв о том, что урок начался. Учитель пыталась утихомирить всех, попутно ругая за плохо написанные сочинения. Поэтому моё появление просто-напросто проигнорировали. Даже сейчас никто не обращал внимания, что я продолжал глупо стоять на пороге, словно слившись с воздухом и став совершенно невидимым для человека. Такое отношение резало сердце сильнее, чем любые издевательства. Тяжело вздыхаю и прохожу к своему месту на последней парте, стоящей в полном одиночестве. Как только я сел и приготовился к уроку, преподаватель громко застучала кулаком по столу, от чего шум в классе сменился почти полной тишиной.  — Раз вы все наговорились и угомонились, то проведём перекличку. — проговорила Светлана Константиновна, садясь на свой стул. Мне было очень жаль её, так как наш класс никогда не показывал своего уважения к ней.  — Так, ваш Зонтик на месте, или его опять нет? — спросила она строго, добравшись в списке до меня. Я невысоко поднял руку, но так, чтобы она увидела, и как можно громче подал голос:  — Я здесь. — Но женщина словно издевалась, или же она попросту не заметила.  — Опять нет, значит. Вот и что мне ему потом выставлять?! — по классу прокатилась волна смеха.  — Н-но… Светлана Константиновна… Я ведь тут! — даже привстал, но ничего не помогло, и меня снова проигнорировали, что ещё сильнее рассмешило одноклассников. Вновь опускаюсь на стул и лицом ложусь на парту. Всё сознание твердило, что я бесхарактерная, слабая и ни на что не годная тряпка. И ведь это чистая правда… У всех нормальных людей жизнь похожа на зебру: полоса белая, полоса чёрная. А я точно проклятый, и тёмная полоса постоянно преследует меня. Даже перешагнуть её и оставить позади не удаётся — она не выпускает из своих острых когтей. Я настолько невезучий, что никто никогда не желает видеть меня в качестве своего друга. Они не желают даже сидеть на одной линии со мной, поэтому я в полном одиночестве наблюдаю за всем происходящим с последних парт. А сесть ближе нет никакого права, так как сразу начинают выгонять с занятого места. Да и если начнёшь упираться, то непременно изобьют, и домой придётся идти в синяках и ссадинах. Родителям после этого приходится врать, ведь помощи просить нельзя, иначе пуще прежнего будут гнобить. Бесконечная проблема, которую невозможно решить. На глазах наворачиваются слёзы, а внутри всё сжимается от обиды. Поднимаю голову и смотрю в окно. Тучи сгущались всё сильнее, превращая утро в сумерки. Сквозь открытые окна можно было услышать, как вдали зловеще гремит гром, от которого мурашки бегали по всему телу. Чтобы хоть как-нибудь отвлечься мыслями от угнетающей атмосферы, стараюсь вслушаться в материал, который рассказывала и писала на доске Светлана Константиновна. Это почти смогло привести меня в состояние покоя, но вдруг в кабинете погас свет. Всё было настолько неожиданно, что несколько девушек даже вскрикнули. Кабинет погрузился во мрак, наступила звенящая тишина, которую впоследствии нарушила своим вздохом учительница.  — Вот счастье-то привалило. — тихо сказала она, встав с места и направившись к выходу. Открывается дверь, за которой появился завуч.  — Свет надолго отключили во всей школе. Поэтому ученики могут быть свободны и идти по домам. — данное сообщение обрадовало весь класс, который от счастья закричал в один голос. Я быстро собрал вещи и в числе первых поспешил выйти из помещения, иначе могли опять запереть в кабинете, не заметив моего присутствия. В коридоре можно было чётко услышать, как капли дождя начали отбивать на стекле свой ритм, который становился всё сильнее и сильнее с каждым шагом. Эта мелодия чуть поднимала настроение, и я поспешил к выходу из школьного здания, чтобы насладиться приятным запахом дождя и сырости. Мне очень нравилась такая унылая погода. Она могла привести в покой мысли. На улице я раскрыл свой зонт и быстро спустился по лестнице, чуть не поскользнувшись на последних ступенях.  — Наконец твой зонт тебе пригодился, Зонтик. — прокричал позади кто-то из задир, ярко выделяя моё прозвище. Раньше я мог подолгу обижаться на такое, но впоследствии просто привык. А через некоторое время меня также начали называть и учителя. Поэтому начало казаться, что всё вокруг забыли моё настоящее имя, даже я сам. Теперь это прозвище привязалось ко мне насовсем. Дождь давно превратился в ужасающий своей силой ливень, у которого получалось сузить поле зрения, поэтому дойти до пешеходного перехода было немного трудно. Встав у края дороги, я огляделся. Убедившись, что машин нет, стал спокойно переходить дорогу. Тут со стороны послышался отвратительный скрежет колёс. Повернув голову в сторону звука, увидел, как на большой скорости в мою сторону неслась легковая машина, которую заносило на мокрой дороге. В один миг время стало похоже на замедленную съёмку в кинофильмах. Я почти не понял, как удалось выпустить зонт из рук, развернуться, быстро оттолкнуть идущих за мной двух маленьких первоклассниц обратно на тротуар. Сердце билось в бешеном ритме. Но уйти с дороги самому не хватило нескольких мгновений. Произошло столкновение. Почувствовал, как меня отбросило, и в один миг тело забилось в ужасной агонии от боли. Перед тем, как сознание полностью погрузилось во мрак, я слышал, как ко мне подходили люди, пытаясь хоть чем-нибудь помочь. *** Сквозь туманную пелену слышу, как прибор отсчитывает мой пульс, доказывая, что я всё ещё жив. Через этот чуть раздражающий звук слышались всхлипы матери, которая держала мою руку. Я чувствовал, как её тепло растекалось по всему телу, однако, к несчастью, у меня не выходило ни открыть тяжёлые веки, ни пошевелить рукой, которая была словно отлита из железа или свинца. Но в этот момент всей душой хотелось обнять маму, сказать, что всё будет хорошо. Вместо меня её пытается успокоить отец, хотя у самого голос дрожал. Через несколько минут их просят покинуть палату. Сейчас хотелось закричать, чтобы они остались, никуда не смели уходить. Но меня всё же оставляют в одиночестве. Я ощущал, как по щекам из глаз бежали горячие слёзы. Было ужасно больно и физически, и морально. Судьба опять поставила мне тяжёлое испытание, но, кажется, мне не суждено его пережить… Меня вновь затягивает в холодные омуты долгого сна. Простите, что не оправдал чьих-нибудь ожиданий… Прибор загудел, показывая, что сердце остановилось, и пульс стал равным нулю. Цыганка сидела на постели, бережна держа еще теплую руку парня.  — Такое доброе, чистое и терпеливое сердце достойно уважения. Жаль, что глупая судьба поступила так ужасно… — прошептала женщина, поведя своей рукой по ладони лежащего подростка. В её руке тут же появился трефовый валет, а по щеке скатилась одинокая слезинка. Проснулся я на чьих-то коленях. Кто-то гладил меня по волосам, каждое прикосновение было приятным и дарило тепло. Казалось, что нахожусь в славном сне, чары которого не хотелось разрушать. Тем не менее, всё же решаюсь открыть глаза, и первое, что вижу — это сияющий взгляд и тёплая лучезарная улыбка незнакомого парня.  — Ты очнулся! А то я беспокоился, что ты не проснёшься… — я с непониманием и удивлением смотрел на него. — Просто когда ты появился приблизительно два дня назад, то находился без сознания. Казалось, что не очнёшься. Но я верил до конца. Блондин говорил тихо, но быстро. Я повернул голову и увидел других обитателей этого неизвестного места, которые мирно спали.  — Да, у нас тут тихий час. Кстати, моё имя Феликс, а как твоё? — вновь посмотрел на нового знакомого.  — Зонтик… — тихо произнёс я, чуть отводя глаза. Мне было неловко от того, что я не помнил своего настоящего имени. В мыслях множество голосов повторяли именно «Зонтик».  — Зонтик?.. Н-ну, а что? В принципе, милое имя! — Феликс улыбнулся ещё сильнее. Я не смог сдержать слёз, ведь, кажется, мне впервые удалось обрести хорошего друга.  — Эй, не плачь! — поспешил он успокоить, вытирая слёзы, которые катились по моим щекам.  — Всё хорошо… Это от счастья! — улыбнулся я, словно заразившись от Феликса.