Жизнь «до создания»

У каждого человека существует свой удивительный путь, по которому он идёт всю жизнь. У кого-то эта дорога прямая и короткая, у других — длинная, но запутанная. У всех людей она разная. А у них сложилось так, что их пути пересеклись и слились в один, поэтому они теперь шагают по дороге вместе, разделяя одиночество на двоих. Вот и наступил долгожданный конец весны, ведь ещё чуть-чуть, и во всех школах прозвенит последний звонок для учеников выпускных классов, а после начнутся чудесные долгие каникулы. Погода стоит практически летняя: воздух был невыносимо горячим, а солнце светило так, что от его ярких лучей просто нереально открыть глаза. Прохладный ветер, что редко пролетал мимо, разносил по окрестностям сладкий манящий запах цветущей повсюду акации. С новым вздохом казалось, что ты не можешь надышаться, но с каждым разом хотелось наслаждаться прекрасным запахом всё сильнее и сильнее. Я, переминаясь с пятки на носок, стоял у центральных школьных дверей и наблюдал за тем, как последние ученики первой смены покидали это почти уже ненавистное место. У второй смены давным-давно начались скучные занятия, а мне приходится ждать одного копушу из его дурацкого кружка, когда вместо этого я мог уже быть дома. С каждой минутой данная ситуация выводила меня из себя всё больше, а сколько здесь ещё придётся проторчать — неизвестно. Ещё раз кошусь на закрытые двери, убивая последние крупицы надежды на то, что они вот-вот откроются. Так, всё! Надоело! Сплюнув, спешу спуститься по лестнице и, наконец, уйти отсюда. А этот придурок, который зовётся другом, пусть чешет, как его душе угодно. Почти достигнув ворот, слышу, как позади в мою сторону со всех сил кто-то бежит:  — Рикки! — о, да неужели! Зная обладателя голоса, я не поворачиваюсь и не собираюсь останавливаться. Если захочет — сам догонит. Добежав, этот умник чуть ли не запрыгивает на мою спину, а от такого едва удаётся устоять на своих двоих.  — Чарли, что за дебильная привычка! — ворчу я, когда он встаёт рядом.  — А что… что ты не… — Чарли еле удаётся восстанавливать дыхание и одновременно пытаться говорить. — Не подождал меня? В таком… случае это я… должен возмущаться!  — Я предупреждал не один раз, чтобы ты не задерживался. — смотрю на своего друга и только сейчас замечаю у него в руках ватман, который он не знал, как лучше будет понести. — Блин, ты опять взял какое-то поручение? Не надоело?  — Творчеству всегда есть время и место, так что нет, не надоело. — Чарли надувает губы и прижимает к груди свою ношу. — И кстати, мы идём к тебе.  — С какого перепуга? — недовольно спрашиваю и, подняв голову, гляжу на верхушки деревьев.  — У Динь-дилинчика вновь занятия музыкой на дому. — краем глаза подмечаю, что блондин помрачнел.  — Ты так не любишь свою младшую сестру? — хитро ухмыляюсь, опустив голову.  — Я души в ней не чаю, но дело-то не в этом. Я, как и остальные близкие, просто не могу вынести того шума, который создаётся игрой Дианы на скрипке и криков её преподавательницы при каждой ошибке. Сосредоточиться в такой какофонии невозможно! — парня передёрнуло. — А с твоей музыкой всё иначе. Для моего слуха она особенная.  — Ладно, как хочешь. — лишь хмыкаю. Сейчас остаётся согласиться с таким капризом, ведь в противном случае он и вовсе не отстанет. *** Когда мы пришли в мою квартиру, что была подарена родителями на прошлый день рождения, нас гостеприимно встретила тишина. Но Чарли в мгновение ока умудрился её полностью разрушить. Едва успев снять обувь, этот чудик побежал на кухню, чтобы набрать воды, после чего ринулся в гостиную, где вытащил стоящий там стол на середину комнаты. Разместив всё необходимое для создания шедевра на деревянной поверхности, блондин с нетерпением сел на диван с кисточкой в руках. Меня всегда забавляла такая суета этого художника. Сразу начинало казаться, что ему около десяти лет, не больше. Но всё это стало нашей негласной традицией, поэтому быстро оставляю свою школьную сумку у двери, рядом с рюкзаком друга, и иду к нему. Сажусь на диван и достаю за его спинкой потёртую от времени гитару. Это было моим сокровищем. Провожу пальцами по струнам, закрываю глаза от солнечных лучей, которые заглянули в комнату, и начинаю играть совершенно случайную мелодию. Извлекая каждую ноту «музыки души», как её в своё время прозвал Чарли, и окунаясь в свою же игру, я могу расслышать любой звук в окружении, начиная от шума автомобильных двигателей по ту сторону окна и заканчивая ровным умиротворённым дыханием сидящего рядом со мной. Через пару минут он подскакивает со своего места. Художник принялся за работу. Трудно признавать, но я всегда восхищался картинами, которые выходили из-под кисти Чарли. Его рисунки были подобны моей музыке — совершенно случайные и вечно неповторимые.  — Сейчас вернусь. — тихо говорит он. Слышу, как окунает кисть в воду и, шаркая ногами, идёт на кухню. Однако не прекращаю свою игру, иначе это спугнёт его вдохновение, я прекрасно знаю это. Резко остановиться и открыть глаза меня заставил звон стекла и вскрик художника. Оставив на диване свой музыкальный инструмент, спешу к другу. Зайдя на кухню, увидел, что Чарли сидел на коленях на полу, держась за голову, а перед ним лежал разбитый стакан. Не успеваю и слово сказать, как, заметив меня, он поднялся, перешагнул через осколки, словно их и не было, и прижался ко мне.  — Не отдам… не посмеют… защищу… мой… — утыкаясь в мою грудь, шептал художник. Он всё сильнее цеплялся, что аж самому показалось, что вот-вот исчезну. Я не мог ничего сказать в этот момент на такое поведение друга. Чтобы не напугать его ещё больше, просто обнимаю в ответ и глажу по спине, веря в то, что от такого парень успокоится. Мы простояли так несколько минут, после чего, будто придя в себя, Чарли отпустил меня и, качаясь, направился к двери. Следую за ним. Сейчас он не был похож на прежнего себя… и это слишком пугало. Дрожащими руками берёт свой рюкзак, а в опустевших глазах виднеется страх:  — Рикки, обещай мне, что не будешь ждать меня завтра. И ничего не спрашивай! Рисунок заберу потом… Ещё раз прошу, не жди завтра…  — Обещаю. — успевая только сказать это, как он скрывается за входной дверью, оставляя меня в раздумьях. Не понимаю, что с этим чудаком произошло. Я же прекрасно знаю Чарли, он всегда решителен в своих действиях, а тут его захватили паника и ужас. Глубоко вздыхаю. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на оставленный в гостиной ватман. Он никогда не оставляет работу незавершённой… Нет, в такой момент я не могу оставить своего друга в фиг пойми каком состоянии. Срываюсь с места и бегу вслед за ним, даже забыв запереть входную дверь. *** Чёрт бы всё побрал! Этот художник оказался шустрее, чем я предполагал. А ещё утверждал, что город толком не знает. Мне в его поисках пришлось оббегать чуть ли не все окрестности, но все старания пошли крахом. Чарли нигде не было. Наконец, останавливаюсь на месте, чтобы нормально отдышаться. Попутно гляжу по сторонам, дабы понять, куда меня занесло в данную минуту. Но получилось, конечно, интересно. Я прибежал в тот самый парк, где впервые встретил ураган веселья по имени Чарли. На тот период времени меня терзала и съедала совесть, мучили кошмары после смерти старшего брата, из-за которого мои руки были по локоть окрашены в крови невинных людей. Я каждый день прогуливался по этому парку и в один прекрасный момент встретил художника, сидящего на каменном ограждении. До сих пор не забуду его фразу: «Месье, а Вы знаете, как это — „упасть в небо“?». Потом Чарли поднял руки и начал падать на спину. Я поспешил пойти на помощь этому сумасшедшему. В итоге оба заработали шишки, свалившись вместе. Благо полёт до земли был коротким. А следующая встреча произошла, когда он перевёлся в наш класс. Потом сложилось так, что нам удалось стать друзьями. Я и не заметил, как все невзгоды ушли и остались далеко в прошлом, ведь этот чудик умудрился спасти меня. А теперь пришла моя очередь отплатить ему, но для этого придётся нарушить обещание ради его же блага. *** Следующий день выдался чересчур долгим, так как сегодня проходили последние занятия в школе. Однако теперь в её стенах царила пустота. Я в полнейшей тишине стоял у двери художественного класса… Хотя точнее было бы сказать, что подглядывал за Чарли, ведь появляться перед ним сейчас было нельзя. Он просто стоял в классе, находясь в безмолвии до тех пор, пока в помещении неожиданно не появилась женщина лет сорока цыганской наружности.  — О, ты не тот, кого я ждала увидеть. Но должна тебя похвалить — не испугался моего внезапного появления. — её голос был спокоен, словно она знала всё наперёд. Но художник, по-видимому, был готов к этой встрече.  — Будем считать это интуицией на уровне ясновидения. Вы о Риккардо?.. Простите, но о нём я Вам ничего не скажу! — гордо и бесстрашно ответил мой друг. По лицу цыганки было видно, что она наигранно удивилась, а потом лукаво улыбнулась.  — Даже зная о том, что он — убийца? — по моей коже прошёл холод. Что бы плохого я ни говорил об этом парне, а потерять его из-за этого отвратительного факта я не желал всей душой.  — Да. — такой ответ заставил меня выпасть из реальности. Он знает?.. Откуда?! Когда успел узнать?! Только не говорите мне, что Чарли узнал всё в тот единственный день, когда оставался у меня с ночёвкой. Тогда я поймал его с моим дневником… Чёрт, а с того момента прошла целая вечность!  — Но я знаю, что такое боль от потери дорогих людей. — продолжил мой друг. — Я видел смерть настоящих родителей, потом познал жизнь в приёмной семье. Но всё плохое, наконец-таки, отступило благодаря ему. Поэтому, Вы получите моего первого и единственного друга Рикки лишь через мой труп! — а вот такого я точно не ожидал от художника.  — Будь по-твоему, малыш. — цыганка подняла вверх руку. Резко опустила, и в друга, движимые неведомой силой, полетели различные вещи, что находились в кабинете. Не выдержав такого, без колебаний врываюсь в класс, загораживая Чарли.  — Тебе был нужен я? Так вот он — я! Не смей трогать моего лучшего друга, мымра! — но долбанная ведьма даже ухом не повела, а в нас полетела новая порция снарядов. Только на этот раз это оказались ножницы.  — Рикки! — воскликнул художник, хватая меня, после чего мы оба повалились на пол. Чуть приподнявшись, смотрю на своего защитника и прихожу в невиданный ужас. По виску блондина текла алая кровь. Видимо, падая, тот ударился об угол стоящей рядом парты. В панике спешу проверить пульс. Собственное сердце пропускает удар, когда я осознаю, что он мёртв. Из меня в ту же секунду словно выкачали всё, что только можно. Даже бороться с цыганкой не было никакого стремления. Поднявшись на ноги, поворачиваюсь лицом к врагу и развожу руки в стороны, показывая, что сдаюсь.  — Ты доволен, что из-за тебя погиб совершенно невинный человек? — она меня сейчас поучать ещё собирается… Я потерял человека, который был мне как брат, а эта ведьма издеваться вздумала?!  — Хотела получить мою жизнь? Так вперёд же, убивай, сколько тебе влезет, зараза! — цыганка ничего не ответила, лишь подошла ближе и резко пырнула ножом в живот. И откуда он только взялся? Хотя это не столь важно… От боли не могу удержать равновесие и падаю на пол, прямо рядом с Чарли. Последние силы отдаю на то, чтобы взять его за руку. Бросаю на него взгляд и закрываю глаза. Мы оба упадём в твоё любимое небо, окрашивая всё в живописный красный цвет. Женщина, тяжело дыша, отбросила в сторону орудие убийства. Оно тут же бесследно исчезло, как и оба лежащих на полу парня. После них на еще недавно окровавленном паркете осталась лишь одна карта. Цыганка аккуратно опустилась на колени и взяла её в руки. В данный момент её удивлению не было предела. Одну карту с неизвестной мастью они поделили на двоих.  — Неужели не получилось? — посмотрев в потолок, спросила она у пустоты. Не услышав ответа, ведьма поспешила исчезнуть. Я очнулся от того, что кто-то, склонившись надо мной, рыдал так, что его слёзы капали на моё лицо. Открываю глаза и чуть приподнимаюсь на локтях.  — Ну и что ты сырость здесь развёл? Я ещё пока живой. — подаю голос, чтобы мой заплаканный друг обратил наконец внимание. Он, чуть взглянув на меня, тут же кинулся обнимать. От чего я вновь рухнул на пол:  — Рикки! — эх, ну что за привычка… — Я же просил тебя! Я хотел тебя защитить ведь! Глажу этого чудика по волосам. Не могу признаться ему в том, что он стал для меня важным человеком. И всё же мы как-то умудрились спасти друг друга. Однако остались ещё многочисленные тайны, которые хотелось бы узнать. Но это будет потом… После того, как Чарли решит успокоиться. А до тех пор ничто иное не имеет ни малейшего значения.