Не такая как была

И вот две недели пролетели незаметно для всех. Настала пора учиться. В «Норе» бурлила жизнь, дети собирались. Ведь через пару часов они должны выдвигаться. Похоже, непредусмотрительность в крови у Уизли была наследственной, ибо лишь это семейство было не готово. А вот Гермиона и Гарри были готовы, однако по разным причинам. Гарри просто не спалось, и он решил собраться, чтобы хоть как-то скоротать ночь. А вот девушка была очень дисциплинированной, педантичной особой, и поэтому она, конечно же, также все собрала заранее, с вечера. А сейчас они спокойно сидели на диванчике, нечто обсуждая и отдыхая, как вчера поступали Уизли. И вот уже обычный для них проход 9¾, в который они без опаски переместились, всё семейство и Гарри с Гермионой было готово, а сейчас они прощались с Миссис Уизли, которая всех, без исключения, обняла. И мистером Уизли, который, в свою очередь, пожелал удачи. А после ребята пошли в поезд, который гудел в знак того, что скоро отбывает. Фред и Джордж ушли в неизвестном направление от ребят. Остальные пошли искать купе в котором, желательно, никого не должно быть. Они обнаружили его в самом конце, зашли в него и удобно расселись. Каждый занялся своим делом. Гермиона достала большую старую книгу, которую принялась читать, чтобы «убить» время. Гарри наблюдал за видом, который был на улице, он рассматривал волшебников, которые проходили вблизи данного вида транспорта. Джинни рассматривала свои пальцы, ведь заняться ей было нечем. Вообще она планировала поболтать с Гермионой, но та, увы, была занята. А Рон...Рон рассматривал подругу, одновременно оглядывая её полностью и думая о своём. Вскоре это заметила Джинни, после чего младший Уизли покраснел и больше не смотрел на девушку. Вот раздался гудок, после чего поезд двинулся. И будто бы по сигналу в купе, где пока было довольно-таки свободно, ворвались Лаванда и Парвати. Запыхавшиеся, они сели рядом с Гермионой и Джинни, другого выбора не было, ведь противоположная сторона была занята парнями, а с ними девушки садиться не желали. На них почти не обратили внимания, лишь когда зашли. Однако так поступили не все, Рон смотрел на Браун, которая лишь разговаривала с подругой. Они разговаривали довольно громко, задевая очень личные темы. - Лаванда, - произнесла Парвати в который раз, - давай рассказывай как там он? Вы встречаетесь? У вас что-то было? - Да, конечно, встречаемся, - сказала с тоном, не требующим подтверждений девушка - а это, да, было, ещё бы этого не было. И подруги засмеялись, однако остальные в этом ничего смешного не увидели. Нет, Вы не подумайте, они не подслушивали. Просто, они говорили, так громко, что прослушать это было невозможно. И даже Гермиона, умеющая уйти от реальности и стать одним целым с книгой, не смогла пропустить это мимо ушей. Все знали, что девушки, Лаванда и Парвати, были ещё теми болтушками, которых не заткнёшь никак. Так что просить их быть потише бессмысленно, однако Гермиона попыталась, правда, надолго тишина не продлилась. Но, слава Мерлину, поезд достиг конечной точки, после чего все вышли, уже одетые в школьную форму. Ребята собрались и направились к каретам с фестралами, на улице было довольно прохладно, так что ребята хотели побыстрее добраться до замка и согреться. И вот из-за густых деревьев показалась карета, они обрадовались, однако из-за угла также вышли слизеринцы, Драко, Крэбб и Гойл, которые не захотели пропустить гриффинцорцев и мигом направились к транспортному средству. Однако наши герои не захотели сдаваться и также направились к карете. В итоге, они все сели в карету, правда было «немножко» тесно. Гарри стоял довольно близко с Джинни, из-за чего та покрывалась румянцем, благо был вечер, и этого не заметили, к счастью, младшей Уизли. Крэбб сидел на коленях Гойла, однако тот даже этого не замечал, однако его друг это понимал и пытался его скинуть, но из-за той же тесноты – это ему не удалось. Гермиона же была между двумя парнями, как Вы догадались, это были Драко и Рон. Девушка чувствовала себя неуютно и ужасно. Ей не нравилось находиться рядом с Малфоем, и на то были причины, причём очень серьёзные. - Поганая грязнокровка, ты отдавила мне ногу, - со всей злобой прошипел Драко, смотря на неё. - А ну заткнись, Малфой, иначе, - разозлился Рон, пытаясь ударить неприятеля, но ему это, к сожалению самого Уизли, не удалось. - Рон, успокойся, - повернулась к другу, Гермиона, - он того не стоит. Девушке было очень обидно, она еле сдерживала слезы, но она должна быть сильной или хотя бы казаться таковой. В голову девушки резко нахлынули воспоминания, связанные с ненавистным Малфоем. Многочисленные коридоры, Гермиона направляется в Башню Гриффиндора, однако ей не дают этого сделать. Девушка услышала напыщенный голос, который она узнает где угодно. - Ты… - А,Грязнокровка, это ты, отбой давно уже был, неужели ты решила нарушить правила? - с невообразимой напыщенностью произнос каждое слово Драко, желая унизить её. Ему всегда это нравилось. - Тебя это не касается, - огрызнулась Гермиона, пытаясь подавить приступ страха. Почему-то она его боялась, будто бы чувствуя опасность от него. - Не смей мне дерзить, а то, обещаю, я отплачу тебе жестоко, - сказал он, делая небольшие шаги вперед. - Я тебя не боюсь, - ответила Гермиона, однако голос выдал девушку, не собираясь подчиняться ей. А она тем временем отходила назад, в целях самозащиты, ведь вид его был отнюдь не добрым. - А зря, - это был конец для Гермионы, она «впечаталась» в стенку. А парень лишь выставил руку вперед, не давая шанс на спасение. - Отойди от меня, - собрав всю свою злость, ответила она. - Знаешь, я тут проспорил желание и вот, - начал было он, проигнорировав слова Гермионы, - мне нужно убить кого-нибудь из Гриффиндора. Глаза девушки выражали и страх, и гнев, который всё-таки, да остался ещё в ней. - Так уж и быть, Грейнджер, обрадую тебя, это шутка, однако, – выделив последнее слово и ухмыльнувшись, сказал он. - Отпусти меня, - начала вырываться девушка, услышав последнюю фразу, которую он произнес. Её она запомнит на всю жизнь: Я сделаю кое-что другое, я тебя изнасилую - Не вырывайся, Грейнджер, это всё равно бессмысленно, тебе от меня не уйти, - засмеявшись, он грубо поцеловал её, будто бы предупреждая, что вот – он начал. Она не сдавалась, пытаясь всё ещё вырваться, но спустя пару минут сил не осталось, что было на руку Малфою, ведь ему уже надоел упертый характер девушки. Она не отвечала на его поцелуй, но под его упором не выдержала и сдалась и в этом. Воздуха не было у обоих, и парень отстранился от её губ. - Смирись, Грейнджер, ты лишь жалкая грязнокровка. Я могу поступать с тобой как захочу. Девушка была унижена, да так, что хуже не бывает, никогда никто не позволял себе так с ней вести. Да, в её жизни были негативные ситуации, однако никто не обращался так жестоко, как сейчас поступил Малфой. На её щеке появилась слеза, потом ещё одна, и ещё… А он не обратил на это внимания, продолжая требовательный поцелуй, уже касаясь её тела руками, по-собственнически трогая за разные части тела. Ей было это противно. Противно то, что делал он, то, что она сдалась, позволяя себя трогать. Она не могла так поступить, но её опустили ниже плинтуса, и теперь она была не в силах бороться с ним. А он начал постепенно снимать с неё одежду: сначала полетел вниз черная мантия, затем джемпер девушки, дальше блузка, которая не сразу поддалась Драко, он успел с ней немного повозиться, однако, не выдержав, в итоге, порвал её. Вещи покидали девушку, делая её более уязвленной. Ведь в данный момент, её защита - это её одежда, как бы глупо-то не звучало. Взору парня открылась небольшая грудь девушки, после чего он избавил её от лифчика, который мешал ему подробно рассматривать её(грудь). А она лишь стояла, не шевелясь, ведь если она попытается сбежать, то у неё всё равно ничего не получится. Дальше он направился к её юбке, быстро сняв её, она осталась лишь в одной части нижнего белья. Но теперь он посчитал, что настала его очередь раздеваться, выполнив это за считанные секунды, он стянул с её оставшуюся вещь, войдя в неё. Девушка вскрикнула, но он быстро среагировал, заткнув её рот поцелуем. Он двигался быстро, не желая останавливаться, ему нужен был секс. Ей было очень больно, она готова была рвать на себе волосы, чтобы хоть как-то заглушить боль. (или же рвать волосы Драко, как вариант). После того, как он закончил он обратил внимание на девушку и на кровь, которая принадлежала несомненно Гермионе. - Да ты, оказывается девственница, а я-то думал, что ты это с Уизли или Поттером уже спала, а ты, удивила, - он усмехнулся, ему было весело, он получил удовольствие, хоть и с Грейнджер, но он был доволен. Собирая и одевая вещи, он посмотрел на девушку, сказав лишь одну фразу напоследок: - Если об этом кто-нибудь узнает, то тебе конец. А девушка осталась одна, являясь в не совсем подобающем виде, ей было всё равно, что её могут увидеть. Ведь, если так произойдёт, то так и должно быть. Тот факт, что во время его жестокой расправы над ней никто не удосужился заглянуть сюда – это убивало её. Ведь если бы кто-то сюда заглянул, то возможно ничего бы не произошло. Хотя этот коридор редко посещали, а Гермиона его именно поэтому и любила. Просидев так около часа, она всё-таки собралась и направилась в сторону Гриффиндорской Башни, намереваясь поспать и забыть. Вот, что стало началом изменения её. Она не будет такой как прежде, теперь она другая. Её пронзили разные чувства – гнев, обида, страх – всё смешалось в ней, её начало немного потрясывать. В голове лишь одна мысль – «поскорее бы выйти отсюда». Гермионе повезло, её молитвы услышали, и они приехали к величественному замку, к школе. Выбежав быстрее всех, она направилась в неизвестном для всех направлении, лишь одной девушке, самой Гермионе Грейнджер, было известно куда. А отправилась она в один из её любимых ею коридоров, но не тот, который раньше любила, а после чего возненавидела из-за Драко Малфоя, а в тот, что так же редко посещали учащиеся да учителя, однако там, к её удивлению, были первокурсники во главе старосты. Решив, что лучше побыстрее отсюда уйти, она выбрала другое место, в котором точно никого не будет, кроме Плаксы Миртл. Да, Вы правильно поняли, она направилась в женский туалет, в который всегда приносила свои слезы и другой негатив. В последнее время она редко его посещала, ведь на то не было необходимости. А сейчас самое нужное время, чтобы туда прийти. Она пробыла там одна некоторые время, благо сама Миртл не появилась, чему Гермиона была рада. Девушка знала, что сейчас ей нужно идти в Большой зал, где выступит профессор Альбус Дамблдор со своей речью, а также не мешало бы поесть. Перед своим уходом, девушка посмотрела на зеркало, заросшее паутиной. Перед ней предстала девушка с каштановыми волосами, которые были взлохмачены и неуложены, лицо было покрасневшим и такими же были глаза, а всё потому, что все чувства девушки вырвались наружу. Как она хотела забыть об этом моменте, ведь именно этим она и занималась некоторое время. Она думала, что становится лучше, однако, так было лишь до встречи со слизеринцем. А сейчас она направляется в Большой Зал, к друзьям, которые волнуются за неё. Приоткрыв дверь, она вошла. Все взгляды устремились на неё, она мысленно извинилась перед учителями, а после чего села с друзьями. - Гермиона, где ты была? – полушепотом спросил Рон. Гарри ничего не сказал, выражая лишь полное согласие с вопросом, заданным Уизли. - Давайте потом, - также полушепотом, ответила она, пытаясь уйти от вопроса, хотя бы сейчас, а потом, быть может, они забудут. После слов, сказанных девушкой, ребята согласились и устремили свой взгляд на Дамблдора, который рассказывал нечто интересное, однако девушка была увлечена своими мыслями, поэтому ничего не поняла. После недлинной речи, было разрешено есть, однако все предыдущие годы было наоборот. Но Гермиона по этому поводу не заморачивалась. Все ещё думая о своем, но её нагло откликнули. - Грейнджер, ты собираешься есть? - начал было Фред, который сидел справа от девушки, - еда сама в рот не зайдёт. Он вернул её с грустных мыслей, но на его реплику она не ответила, лишь наложила немного еды. Есть ей не хотелось. А парень не обратил на это игнорирование внимание, моментально вернувшись к разговору с братом и их общим другом, Ли Джорданом. Потом объявили окончание ужина, что свидетельствовало о том, что можно идти.