Где-то в глубине души

      В суматохе прошли следующие четыре дня. Целыми днями девушка возилась с различными лечебными травами в поисках того, что могло бы обезвредить яд в теле Зоро или хотя бы замедлило его распространение. Но все её изыскания всякий раз не приносили никаких успехов: с каждым днём парню становилось только хуже. К лихорадке добавились необычные припадки, которые ничем нельзя было снять. Они заканчивались сами собой, но Перона никак не могла определить, из-за чего они возникают и, что было самым важным, как они сказываются на самом парне. Но то, что ничего хорошего это не предвещает, было ясно и без каких-либо разъяснений.       С раннего утра Михоук уходил в джунгли. Целый день он бродил по этому тропическому лесу, причём с каждым днём он возвращался оттуда всё более разбитый и усталый. Теперь Перону стало заботить ещё и состояние этого нелюдимого хозяина замка, который по наблюдениям девушки не отдыхал вообще ни минуты за последние четыре дня. Каждую ночь она видела Михоука в комнате Зоро: тот сидел в одном и том же положении всю ночь, не смыкая глаз ни на мгновение. Его соколиный взор немного потускнел за эти дни.       Утром пятого дня Перона билась в истерике. Ничего из того, что она делала, не помогало Зоро. Наоборот, его состояние теперь становилось всё хуже и хуже с каждым часом. Такими темпами мечник шагал к краю пропасти, имя которой смерть. Девушка при каждой мысли о подобном исходе теряла над собой контроль и ударялась в слёзы.       Припадки теперь случались каждые три часа. И всякий раз, когда это начиналось, Перона старалась закрыться в своей комнате и зарыться на своей постели среди подушек, лишь бы не слышать терзающих душу криков. Но даже сквозь толстые каменные стены и десяток подушек леденящие крики резали ножом сознание девушки. Она была готова сойти с ума от происходящего. Но это длилось где-то около получаса. Затем припадок отступал, и парень вновь впадал в состояние схожее с комой. Где-то около часа Перона успокаивала себя, затем вставала и шла обратно к Зоро, чтобы испытать какой-либо препарат, которые теперь девушка готовила из всего подряд, находясь в глубоком отчаянии. Так проходило примерно часа полтора. А потом всё начиналось заново.       Был вечер. Девушка без сил сидела и плакала на ступеньках лестницы. В её голове стоял плотный туман от понимания: «это будет его последняя ночь, если ничего не предпринять». Сквозь этот туман до неё донеслись шаги. Она даже не обратила на это внимания. Вдруг к её ногам упало что-то длинное тёмно-фиолетового цвета с небесно-голубыми крапинками. Утерев слёзы, Перона взглянула на это «что-то», и тут до неё дошло: «это змея!». Девушка быстро подняла взгляд – Михоук был бледнее луны и теперь ещё больше походил на вампира, чем ранее. Перона тут же схватила мёртвую змею и взбежала по лестнице наверх, направляясь в свою небольшую лабораторию. Она с головой погрузилась в изучение змеи и её яда, что полностью проигнорировала всё, что произошло за это время.       Понадобилось несколько часов, чтобы извлечь из змеиных желёз достаточное количество яда, чтобы создать столько противоядия, сколько могло бы понадобиться и даже немного больше того.       Благодаря тому, что Перона сразу ввела ему двойную дозу, ночь прошла без припадков. Весь следующий день девушка делала мечнику инъекции с противоядием, по-прежнему стараясь сбить лихорадку с помощью компрессов. А Михоук до самой ночи не выходил из своей комнаты. Надо сказать, что после практически суточного сна он стал выглядеть много лучше.       Движимый какой-то странной силой, он снова шёл в комнату Зоро. Тому к ночи сделалось настолько лучше, что он даже пришёл в себя. Но сил было настолько мало, что даже глаза открывались с трудом. Когда мужчина вошёл в комнату, парень не спал. Но не подал виду просто потому, что не мог этого сделать. Против своего обыкновения мужчина не сел за стол, а остановился возле постели точно напротив окна. В свете огромной луны лицо Михоука выглядело ещё более бледным, но глаза были опущены вниз и поглощены темнотой. - Ты глупый мальчишка, строящий из себя героя… - голос мужчины не был наполнен злобой или чем-то похожим. Скорее в нём слышались нотки упрёка и волнения. – Всякий раз ты готов идти до самого конца, до самой смерти, и это похвально. Но какого чёрта ты решил помереть прямо сейчас, а? Разве не ты хотел стать сильнейшим мечником во всём мире? Или ты уже отказался от своей мечты, сдался? Мальчишка… - он вздохнул. А затем продолжил и голос его изменился. – Не смей больше так бездумно влипать в подобные ситуации. Это, бесспорно, в твоём стиле, однако… не смей. Ты не имеешь на это абсолютно никакого права. Я… я не знаю, как должен буду поступить, если ты умрёшь. Глупый мальчишка… - Михоук развернулся и сделал шаг в сторону двери. Но тут слабые пальцы вцепились в его рукав. Он замер на месте, а по его телу пробежала волна холода. - Я не.. мальчишка… - прошептал парень, тратя все силы на то, чтобы держаться за кусок ткани. На мгновение Михоук обернулся. Пылающие соколиные глаза устремили свой взор на лицо Зоро. Тот едва-едва приоткрыл глаза и с трудом держал их в таком положении. Их взгляды встретились на несколько секунд, а затем Михоук, придя в себя, вырвал свой рукав из пальцев Зоро и вновь, развернувшись, зашагал к двери. - Разумеется, мальчишка. Неразумный ребёнок. - Останься… - Не могу. - Почему? - Потому что только так я могу отвязаться.       К тренировкам вернулись через пару дней. Никто не вспоминал о ночном разговоре. Однако у каждого на сердце было то невысказанное, что останется теперь там навсегда. Когда-нибудь оно даже забудется, но всё равно останется там, где-то в глубине души.