Неразбериха

До семи лет Дадли Дурсль был уверен, что Гарри Поттер – это его кузен. Он страшно не любил того тощего и мелкого мальчишку. Во-первых, он не был родным братом, а во-вторых… Во-вторых, было то же самое. Мальчишка был чужой, и Дадли страшно ревновал к нему своих родителей. Ему казалось, что из-за Гарри его самого любят намного меньше. Вот и устраивал Поттеру различные неприятности. Но кузен оказался не размазней. Он никогда не жаловался, но всегда придумывал пакость в ответ. Да еще такую, что связать неприятность с Гарри Поттером было невозможно. Конечно, родители Дадли понимали, кто в этом виноват и ругали племянника, но доказать, что это его рук , невозможно. Дадли даже зауважал брата. Если бы тот еще повыше был, а то все друзья отказываются верить, что этот мальчишка всего на месяц младше. А потом он случайно подслушал разговор в школе. В голове не укладывалось, что Гарри – девочка. Ну разве девчонки такими бывают? Но эта новость оказалась не самой страшной. Выходило, что кузен чем-то таким непонятным болен и поэтому хочет стать мальчиком. Что-то с психикой связано. Дадли испугался. А кто не испугается жить в одном доме с сумасшедшим? Нет, неправильно – сумасшедшей. Больной на всю голову девочкой. Скандал тогда дома он устроил знатный, родители даже пытались заставить его говорить потише, чтобы соседи ничего не услышали, но Дадли просто не мог успокоиться. Масла в огонь добавила и кузина. Она обычно не повышала голос и старалась быть как можно незаметнее, но в этот раз и ее прорвало. Девчонка была вся красная от злости и заявляла о том, что семья Дурсль всегда мечтала от нее избавиться, потому что она им не родная. И переехала жить в чулан, заявив, что если так всем мешает, то постарается, чтобы ее видели как можно реже. Несколько дней Дадли считал себя несправедливо обманутым и ходил надутым. Гарри тоже молча злилась и постоянно что-то писала в тетрадке, предпочитая ни с кем не разговаривать. Из чулана она так и не перебралась, что бесконечно порадовало тетушку Мардж. А потом стало скучно. Кем бы Поттер не была, без ее проделок чего-то не хватало. И Дадли с удивлением понял, что быть единственным и любимым ребенком у родителей не так уж и хорошо. И решил мириться. Тем более что его мама и папа были немного расстроены холодной войной воцарившейся в доме. Но Гарри на контакт идти отказалась. Злопамятная. Дадли даже завел привычку крутиться возле кабинета психолога, пока с Гарри там разговаривают. Не только для того, чтобы еще что-то узнать, ему и прошлой новости за глаза хватило, а просто не упустить подходящий момент и помириться. Но его почти всегда отвлекали. То Пирс тянул погонять мяч, то еще кто-то. А дома кузина уже сидела в чулане. И громко сопела – Дадли специально подслушивал. Мальчишка уже подумывал сломать дверь, пусть папа поругается, и все станет как раньше, но делать этого не пришлось. Гарри вышла сама. - Привет, большой Дэ, - пробормотала она негромко, - а что ты гулять не убежал? - Тебя караулю, - Дадли тяжело вздохнул и похлопал по ступеньке рядом с собой. – Садись. Поговорим. Кузина странно на него посмотрела, и мальчишка вспомнил, что в этом доме задушевные разговоры вели с ним, а для девчонки такое поведение непривычно. Она больше сама по себе, вроде и живет в доме, а вроде ее и нет. - Опять поругаемся? - Да не хочу я с тобой ругаться, - Дадли старался не кричать, хотя очень хотелось, - я понять хочу, что происходит. - А я по твоему не хочу? – взвизгнула кузина, и Дадли с удивлением понял, что она сейчас расплачется. Это было странно. Гарри никогда не плакала, ни от боли, ни от обиды. Шипела, кривилась, изобретала пакости, но слез не было никогда. Он был уверен, что кузина просто не умеет реветь, поэтому испугался. Что же такое могло произойти? Сам от себя этого не ожидая, Дали приобнял девчонку за плечи и зашептал ей в ухо: - Все в порядке. Не плачь, мы со всем справимся. Глаза у Гарри стали больше ее круглых очков. От удивления подступающие к горлу слезы пропали, и девочка слегка улыбнулась. - Спасибо, большой Дэ, я от тебя такого не ожидала. - Так расскажешь, что от тебя хотят? - Дадли, наша психолог уверена, что хочу стать мальчиком. Не просто одеваться в твою одежду, а сделать операцию. - Зачем? - Не знаю! Я вообще не понимаю с чего она это взяла. И помогает мне с этой проблемой – два раза в неделю по ушам ездит. - Вот дура! Гарри засмеялась и потрепала кузена по волосам. Но почти сразу же нахмурилась: - А может я в самом деле мальчик? - Как это? – в голове у Дадли все перемешалось, и он уже совсем ничего не понимал. - Вдруг я на самом деле мальчик, который считает себя девочкой? Вот чем я от тебя отличаюсь? Дадли задумался. Кузина действительно не похожа на других девочек и дело тут даже не в одежде. Сбитые коленки, колючие локти, совсем как у Пирса, только Гарри помельче будет. Не заглядывать же ей в трусы? От той мысли мальчишка покраснел – неприлично. И если люди о таком узнают, они могут очень плохо о нем подумать. - Что ты придумал? – Гарри внимательно смотрела на своего кузена. – Знаешь, как проверить? - Знаю, - замялся Дадли, не зная куда девать глаза, - но это плохой способ. - Он надежный? – кузина дождалась ответного кивка, и глаза ее загорелись решимостью. – Тогда давай проверим. Потому что я скоро свихнусь от всей этой неразберихи. Вот так, со спущенными штанами их и застала миссис Дурсль. Когда буря слегка притихла, Дадли выскочил на улицу. Злая и красная кузина пропалывала розы, ругаясь сквозь зубы и почесывая затылок. Рука у миссис Дурсль оказалась тяжелой, и потрясенная открывшейся ей картиной женщина, не слушая оправданий, раздавала подзатыльники. А потом отправила Гарри в сад. Дадли чувствовал себя виноватым. Вот знал же, что ничего хорошего из их затеи не выйдет, а повелся как маленький. Теперь сидеть без ужина, а кузине еще и с розами возиться. - Давай помогу, - пробормотал мальчишка, присаживаясь на садовой дорожке. - Не стоит. У тебя руки не для садоводства. Поломаешь розы, тетя еще сильнее расстроится. А у нее и так день сюрпризов. Дети тихонько рассмеялись, стараясь, чтобы из дома их никто не услышал. Миссис Дурсль, конечно, женщина отходчивая, но и ей нужно время. - Ну хотя бы разобрались, - нервно хихикая, пробормотал Дадли. – Ты точно девочка. И не сумасшедшая. - Уже хорошо. Но зачем они об этой операции заладили? Я не хочу себе такое между ног пришивать. Это ж ходить неудобно будет. - Ну я же хожу. - Так ты с детства привык. А представь – вырастешь, а тебе это отрежут. И как, удобно будет? У Дадли даже в глазах побелело от таких мыслей. Этого психолога нужно как следует проучить, а то она с Гарри начала, а потом и за него примется! - Не хочу! И тебя больше к этой идиотке не пущу! – он схватил кузину за плечи и резко затряс, впрочем, Гарри всегда была ловкой – почти мгновенно вывернулась из хватки. И стукнула ему ногой по коленке. Правда почти не больно, значит, не разозлилась. Как это лохматое недоразумение может со всей силы ударить, Дадли знал, и чувствовать лишний раз на своей шкуре не собирался: - Не злись, Гарри. - Да я не злюсь, я боюсь. А вдруг заставят? Все-таки она заревела. Именно слезы на замурзанном лице лучше всяких демонстраций спрятанного в трусах убедили Дадли Дурсля, что его кузина обычная девочка. Не сумасшедшая. Не больная. Просто такая, как и все остальные. А что внешне на мальчика похожа, так ей всего семь лет. Вырастет, будет красавицей. И пока двое детей шмыгали носами сидя на садовой дорожке, из-за забора за ними наблюдала любопытная соседка. Миссис Фигг наконец-то удалось узнать хоть что-то о семье соседей. И пусть она не слышала слов, но то, что детишки совершенно не ладят между собой, было понятно и так.