Двое в Мидгарде, не считая ребенка

Локи не знал, сколько времени прошло с момента его заточения. В душной маленькой комнатёнке, где его держали, не было ни лучика солнечного света, и определить время суток было невозможно. Богу обмана казалось, что прошла целая вечность. Раз в день его кормили, поили и отводили в туалет, но с завязанными тугой черной, светонепроницаемой повязкой глазами. Остальное время Локи сидел один, опустошенный и потерянный. Мысли от часа к часу становились всё хуже. Первый день (так прикидывал Локи) он был, как обычно, дерзок и непоколебим, считая секунды до того момента, когда за ним придёт Тор. Конечно, а как могло быть иначе? Спустя некоторое время у Локи закрались сомнения в его расчёты. В душе вдруг стало так темно, и, осознав возможность того, что за ним никто не придёт, сердце ёкнуло, и по щеке невольно скатилась слеза. Надежда на спасение, такая непостоянная, стала меркнуть, как вечернее солнце на горизонте. Локи никогда прежде не чувствовал неуверенности в завтрашнем дне – он всегда знал, что и за чем последует. Но сейчас… Когда, по его предположениям, наступили третьи сутки, он перестал считать время. Бог обмана решил для себя уже давно – он не телепортируется, хотя бы потому, что хотел доказать, что его слова любви, сказанные Тору, имели смысл, не были пустыми. Если надо, он хоть родит тут, но ни за что на свете не сделает своему брату больно, а уж тем более – своему не родившемуся еще ребенку. Хотя…чего он ожидал? Он же бог лжи, обмана и плутовства. Его пропажу Тор вполне мог счесть за шутку. Недоверие к Локи – оправданное поведение. Бог лжи не столько хотел уберечь Тора от страданий, сколько наказать себя за убогое поведение за всё время его существования в мире. *** Сидя на холодной земле в каком-то богом забытом месте и подзаряжая костюм от реактора Тони, что невероятно замедляло поиски, ведь подзарядка занимала шесть, а то и все восемь часов в сутки, Тор думал о том, не напрасна ли их идея. Вдруг Локи всё это время врал ему, потешался над громовержцем? А теперь ему это просто надоело, и он ушёл. Может, уже и вернулся в Асгард, выпросив прощения у отца и свалив всю вину на Тора. А бог молний, как последний идиот, уже третьи сутки летает над Америкой, чтобы спасти своего брата от неведомой опасности. Сама мысль о том, что всё было фальшью, жгла огнём, и поверить в неё Тор не хотел до последнего. Он найдет Локи, хотя бы для того, чтобы дать в бубен пару раз. Тони скрашивал его одиночество невероятно тупыми, но веселыми рассказами из его буржуйской жизни. Послушав его, можно было сложить о нём только одно впечатление – распутный алкаш с невероятными идеями в пьяной голове. Но сказать ничего плохого о Тони Старке просто было нельзя – он был, как никто другой, добр и приветлив к друзьям и зол и беспощаден к врагам. - Тор, перестань загружаться, поспи немного, - сказал он, приоткрывая глаза со своей самодельной лежанки, куда он прилёг. - Тони… а если всё не так, как мы поняли? Если он просто…сбежал? Старк приподнялся на локтях: - Думаешь, он кинул тебя? Поматросил и бросил? Чушь полнейшая, - Старк за такое небольшое время общения с Локи понял, что тот готов был отдать жизнь за брата и любил его слишком искренне для своей сущности обманщика. - Ну да, - кивнул Тор, - он всегда был таким, и боги не меняются. Не хочу показаться самодовольным идиотом. - Послушай меня, дорогуша, - Тони зевнул, - не давай плохим мыслям трахать твой мозг. Ты сейчас накрутишь на себя все проблемы мира и будешь тогда идиотом, самым настоящим. Что бы там ни вытворял Локи, ты любишь его, а он любит тебя, это видно. - Ты так считаешь? – спросил Тор, - а ты любишь Роджерса? Тони замолчал и будто даже задумался над тем, что ответить. - Понятия не имею. Сейчас мы только и делаем, что сексом занимаемся. Кэп раздолбай и слюнявый мужик, но когда его нет рядом, то я начинаю тосковать. Не знаю, что такое любовь, но, может, это и есть то самое пресловутое чувство. Мне, если честно, всё равно. У вас, богов, всё сложнее – строгий моральный кодекс, наследнички небес, верховенство над миром, и всё такое. Для вас важны чистые чувства, а нам – похер. Мы простые людишки на поводу у большей силы. Тор вздохнул и больше всего сейчас хотел стать простым человеком без сверхспособностей. *** На четвертый день они наконец достигли того маленького Калифорнийского городка, на который указывали встроенные роботы. Жара стояла невыносимая, и много ядерной энергии уходило на то, чтобы сохранять оптимальную температуру внутри устройства. Тора порядком задолбало смотреть на мир через «экран смерти», как он втихую называл шлем. Ощущая себя каким-то дебилом, он шагал по деревушке о три дома и не понимал, какая нечистая занесла сюда Локи. Тони, похоже, тоже был озадачен этим вопросом, но скрывать своих мыслей не стал. - Интересно, кто вообще мог его похитить? – спросил приглушенный технический голос Старка, - и с какой целью? Бордель что ли собирают из красавцев-мужчин? Да навряд ли, Фьюри с этим делом завязал, как я понял. В том, что среди приятелей Тони были сутенеры, Тор даже не сомневался. Очевидно, что Железный человек и побывал в составе этого «кордебалета». И не раз. И добровольно. Джарвис сообщил: «Господин Старк, через сто метров поверните налево. Мы приближаемся к нужному дому». Но это сообщение было излишним. Посередине дороги, поднимая клубы пыли, шёл Огун. На нём блестели доспехи, волосы, обычно убранные в хвост, были распущены (и сразу Тони провёл аналоги с Рапунцель, причем вслух, но Асгардский Тор не понял его шутки), а на лице застыло кровожадное выражение. Бывший друг потянулся за мечом и вынул его из ножен. - Пришел за своим ненаглядным? – зло проговорил Огун. - Пришёл, чтобы размазать тебя по асфальту, - так же зло ответил Тор и тихо, чтобы не слышал враг, прошептал: - Джанетт, Джанетт, дай мне что-нибудь… для драки. Из железных перчаток прорезались лезвия, подобные когтям дикого зверя. Старк заржал, как конь. Когда, его, наконец, немного отпустило, он выдавил: - Росомаха не оценит плагиата. И правда, Росомаха, которому имплантировали лезвия прямо под кожу, обливая кости прочнейшим в мире металлом адамантием, не обрадовался бы, если б узнал, что Старк тупо слизал его приспособления для своего костюма. И уж точно бы не завопил от радости, когда узнал, что Старк стырил этот же самый адамантий из лаборатории, где, собственно, Росомаху и сделали Росомахой. Тор покосился на заточенные когти и уныло вздохнул. - Кот дерется за свою кошечку? – спросил едко Огун, но в это же мгновение Тор взлетел и со всей силы бросился в лобовую атаку. Послышался звон металлов, адамантия и мифрила (Юсальфхеймские эльфы специально изготовили меч для Огуна), когда скрестились оружия. Потом Огун попытался сделать выпад, но Тор удачно парировал его и попытался зайти противнику за спину. Старк, конечно, стоял и попеременно обстёбывал то громовержца, то его врага. Огун просчитал его тактику, но не просчитал возможности костюма. Забыв о том, что Тор может летать, в отличие от Огуна, тот неудачно повернулся, и железные когти прошлись по его горлу, оставляя три глубоких пореза, из которых хлестала кровь. Он упал на колени, пытаясь руками остановить кровотечение, и меч выпал из его рук. Тор наступил ногой на него, потом пнул железяку, и та отлетела на приличное расстояние. - Где Локи, уродец? – прошипел громовержец, не теряя времени даром. Минуты жизни Огуна были на исходе. - На… втором… этаже… - прохрипел поверженный враг. Глаза его медленно закрывались, и он плавно опустился на пыльную землю, отходя в царство Хельхейм. - Пошли, скорее! – махнул Тор и, неловко гремя «доспехами», помчался к указанному дому. На пороге он затормозил и обернулся к Старку: - Я не могу явиться в этом дерьми… в этом костюме, - сказал Тор. - Ты еще губки подкрась, - с сарказмом ответил Тони, но дал команду Джанетт, чтобы та разобрала костюм и убрала его в чемоданчик. Вскоре Тор стоял в рубашке и джинсах с кейсом в руках. - Истинный джентльмен, - с наигранной серьезностью сказал Старк, и те поспешили в дом. На пороге стояла Сиф, но Тор просто её отшвырнул, и та отлетела к противоположной стене, оставив на деревянных балках приличную такую вмятину. Вольштагга они не встретили. Он ел. Сильные потрясения были не по его части. Взбежав по ступенькам, он выбил ногой дверь в единственную на этом этаже комнату. На полу, со связанными, распухшими от наручников, руками, потеряв сознание или, может, заснув, лежал Локи в одних драных брюках. По груди бежала струйка крови, берущая начало у рта. По измученному виду было понятно, что его каждодневно били. У Тора сжалось сердце в такой комок, что он даже забыл, как дышать, на мгновение. - ЛОКИ! Громовержец подбежал к стене, к которой прислонился его брат, одной рукой разломал наручники, а другой дал сильную пощечину. - Очнись, Локи, прошу, очнись! Локи еле заметно пошевелил головой, и его густые ресницы задрожали. Кажется, он был в невменяемом состоянии, так как он первым делом забормотал: - Ни за что… не трогайте ребенка… я умру… Даже Тони почувствовал, что дело было плохо. Он плавно подошел и что-то влил в полуоткрытый рот Локи из стаканчика, невесть откуда взявшегося. Заначки Тони есть заначки Тони. Но, однако, это помогло. Локи широко распахнул глаза и огляделся, будто Тор – это вовсе не тот человек, которого он искал. Потом, сфокусировав взгляд на одной точке – глазах брата – он прошептал еле слышно: - Я люблю тебя… Тор не дал ему поговорить и заткнул рот поцелуем. Тот не ответил на нежность и отстранился. - Тор… я знаю, сейчас неподходящее время… но… я беременен, - сказал Локи, и глаза его наполнились слезами. Он положил свободные теперь уже руки на округлившийся живот, который громовержец даже не заметил, занятый ранами на лице любимого. - Старк, дай ему еще пойла, он бредит. - Нет, Тор. Он не бредит. Сейчас на лице старшего брата было написано такое отупение, что хоть вставай хоть падай. Он не знал, на кого смотреть – на измордованного Локи или Тони, который снял шлем и расплылся в счастливо-хитрой улыбке. - Он не сказал тебе, потому что не был уверен, как ты отреагируешь, - пояснил Старк. – Ты через шесть с половиной месяцев станешь отцом. Но непонятность с лица Тора не сошла после этих слов. Он просто не мог поверить. Даже не в то, возможно ли это, а в то, что это правда. Он мечтал о ребенке очень давно, почти с тех пор, как они с Локи начали встречаться, но поставил крест на этой мечте, так как выбрал особу не того пола. И как-то забыл, что Локи – мастер перевоплощений. Не было сил даже думать, как он наколдовал себе матку и откуда полезет ребенок. - Я люблю тебя, - закричал Тор и крепко обнял ослабшего брата. – Мы вытащим тебя отсюда. Он с легкостью поднял Локи и закинул его себе на плечо, будто он был мешком картошки. Да тот и не сопротивлялся и снова потерял сознание. *** - Знаете, я бы хотел устроиться на работу. Тор сидел на диване в квартире Старка. На коленях у него покоился Локи, который за три месяца прибавил еще пяток кило и со своим животом уже никуда не влезал. Прохожие принимали его за любителя пива, да и в Америке никого не удивишь полнотой и пивным пузиком. Так думали простые люди. Но мы-то знаем, что Локи вынашивал Сигизмунда, наследника богов. Почему Сигизмунда? А чёрт его знает. Старк как-то давно пошутил, а те посмеялись. Шутка затянулась, и вот теперь имя прижилось, и менять его не хотелось. - Да тебя никем, кроме наёмного убийцы, не возьмут, - сказал Тони, готовя Локи протеиновый коктейль. Сам-то он попивал вискарь, и полезные микроэлементы поступали в его организм с этим живительным напитком. Рядом с ним стоял Роджерс с не таким большим, как у Локи, животом, но уже было ясно, что, как говорится, «Шарикову больше не наливать». Бог обмана поколдовал и над Кэпом, и теперь Тони готовился к роли отца. Пил втрое больше. Но зато они выгнали Пеппер, и теперь по хозяйству помогает Роджерс. Всё-таки женственность капитана Америки сыграла на руку в этом доме - Тони… - протянул Локи. - А? - Ты будешь принимать у меня роды? Тони поперхнулся и выплюнул виски в протеиновый коктейль.