Crazy in love

ПОВ Джеймс. Я всегда считал библиотеки опасным местом. И сегодня судьба решила ещё раз доказать мне это. Я люблю книги. Просто обожаю. Вам знакомо это чувство блаженства, когда ты открываешь книгу и чувствуешь приятный запах бумаги и шероховатость страниц под своими пальцами, слышишь их тихий шелест и шуршание? Иногда мне кажется, что я готов провести всю свою жизнь за чтением книги, но реальность все равно вернет меня в обычный мир. Но как бы я ни любил книги, я всегда ненавидел библиотеки. Отчасти потому, что я не любил читать, когда кто-то ещё находился рядом со мной. Поэтому я редко появлялся там. Но сегодня мне просто необходимо было попасть в университетский кладезь книг. Профессор по философии задал нам доклад о жизни какого-то из древнегреческих мудрецов. А так как у меня не было доступа в интернет, мне нужно было найти информацию дедовским способом. Мне повезло, что библиотека сегодня была особенно пуста. Поэтому я без труда мог походить по её залам в поисках нужной информации. Стоя около огромной полки с книгами о Древней Греции, я блуждал глазами в поисках нужного заглавия. Я был настолько сосредоточен, что не услышал приближающихся шагов и почувствовал присутствие человека только тогда, когда горячее дыхание обожгло ухо. - А я думал, что ты здесь никогда не появляешься, - услышал я. Я вздрогнул от неожиданности и повернул голову. - Профессор Фассбендер. - Добрый день, Джеймс, - его губы сложились в улыбку, выражающую что-то наподобие: «Какая приятная неожиданность». – Я никогда не видел тебя здесь. - Я… Редко бываю в библиотеках. Затем я кратко рассказал о сути своего визита. - Я могу тебе помочь. - Ох, я и сам могу справиться, профессор. Внимательный взгляд и вежливая улыбка Майкла заставили меня покраснеть. - Джеймс, мы одни, - сказал он, а его рука взяла мой локоть и потянула на себя, отчего я оказался в его объятиях. - Профессор, но мы же в университете, - я было захотел сопротивляться, но Майкл крепко держал меня и не отпускал. Я протестующе уперся ладонями ему в грудь, но во мне не было ни капли желания избавиться от этих объятий. - Тут все равно никого нет, - губы Майкла разошлись в фирменной улыбке, как бы говоря: «Почему ты упираешься, Джеймс? Мы же не будем делать ничего постыдного». Но вот во втором я очень сомневался, поэтому я на всякий случай предупредил Майкла: - Нас могут заметить. - Ну тогда сделаем так, чтобы не заметили, - усмехнулся Майкл и, крепко держа меня за руку, потащил в глубину зала. Мы прошли несколько огромных шкафов высотой до потолка, прежде чем свернули в один из проходов между ними. Майкл буквально вжал меня в один из стеллажей, отчего мне пришлось вцепиться в него, чтобы не потерять равновесие. Его страстный поцелуй буквально обжег мои губы. Я не успевал ему отвечать, а тем временем он уже расстегивал пуговицы на моем джемпере. Я был слегка ошарашен такой резкой сменой настроения Майкла, но тем не менее не сопротивлялся и хотел продолжения. Конец ПОВ. Через некоторое время профессор разобрался с пуговицами и на рубашке Джеймса. Его ладони сначала прошлись по животу, а потом по груди парня. Его ловкие пальцы взяли в плен уже затвердевшие соски и стали их нежно поглаживать. Джеймс уже нервно кусал губы и вытягивал шею, подставляя её под поцелуи Майкла. Он старался лишний раз не открывать рот, потому что стоны так и готовы были сорваться с губ. Его сердце отбивало бешеный ритм, а волны возбуждения, расползающиеся по телу, не давали ему нормально думать. Отпустив соски Джеймса, одна ладонь опустилась на его уже выпирающую ширинку, а другая сжала левую ягодицу. От неожиданности Макэвой не смог сдержать стона, но в следующую секунду его губы были нагло заткнуты поцелуем. Но шотландца возмущал тот факт, что с Майкла не снят ни один предмет одежды, поэтому руки Джеймса соскользнули с плеч ирландца и расстегнули пиджак, который Фассбендер позже сбросил с себя. Потом пальцы шотландца справились и с рубашкой, которая так же полетела на пол. Почувствовав под своими ладонями твердый торс и горячую кожу, Джеймс не смог сдержать удовлетворенного стона. Но Майкл недолго позволял Джеймсу наслаждаться ощущениями. Он расстегнул штаны Джеймса и вместе с бельем стащил вниз, вставая на колени. Ощущение влажного языка, коснувшегося чувствительной плоти, заставило Макэвоя изогнуться и открыть рот в попытке вдохнуть больше воздуха. Джеймсу казалось, что возбуждение разнеслось по каждой клеточке его тела. В следующий миг его член оказался во власти влажного рта Майкла. В этот момент в глазах Джеймса просто взрывались искры от удовольствия. Из-за помутившегося разума Макэвой даже не заметил того момента, когда Майкл вошел в него пальцами, начиная растягивать. Впрочем, Джеймс почти не чувствовал боли. Её перекрывали волны возбуждения, распространяющиеся от чувствительной плоти по всему телу. Язык Майкла вытворял что-то невообразимое. Джеймс был почти на пике, когда Фассбендер оторвался от него. Макэвой хотел было протестующе замычать, но в следующий миг его рот снова закрыли поцелуем, а ноги уже были подняты сильными руками. Чтобы было удобнее, Джеймс обхватил ногами талию Майкла, а тот ещё сильнее вжал его в полку с книгами. Макэвой как-то упустил момент, когда Фассбендер вошел в него, потому что через пару мгновений знакомая боль вперемешку с очередной волной возбуждения опять помутила разум Джеймса. Он помнил, что движения Майкла были рваными и быстрыми. Но оттого Джеймс только сильней приближался к своему пику. Ещё он помнил, как его спина билась об полку, отчего мысль о возможных синяках быстро промелькнула в его голове, но тут же угасла. Джеймсу было плевать. Ему хотелось только ещё дольше почувствовать это приятное чувство возбуждения. А волны удовольствия, возникавшие при прикосновении члена Майкла к простате, заставляли забывать обо всем. В какой-то момент Макэвою показалось, что его тело взорвется от возбуждения, но потом он так громко застонал от очередного движения Майкла, что подумал, что их точно кто-нибудь услышит. Они кончили одновременно. Джеймс на живот Майкла, а тот в него. Им понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. - Я удивлен тому, что эта полка ещё не упала, - сказал Майкл и засмеялся. А Джеймс подумал о том, что теперь будет ненавидеть библиотеки ещё больше.